Матей собирает компромат на Владо

Когда воинственные рыцарь и монах покидали отдаленное жилище еврея, разогнав проклятых еретиков-гуситов, над Фельвидеком уже опускалась ночь. Друзья спокойно шли по протоптанной дорожке, как тут неугомонный клирик кабанчиком набросился на уставшего и сонного вояку, на уме которого не было уже ничего кроме кружки горячего вина и постели, оттолкнув того в густые заросли кустов и деревьев. — Гляди, Пали! — Громко шепнул монах на ухо недоумевающему рыцарю, крепко вцепившись в его плечо и указывая взглядом на какое-то подозрительное сборище у старого раскидистого дерева в отдалении, — Вон же тот змееполобный лис со своими церберами, прохлаждаются под грушей. Ну, теперь то мы как следует надаем им по шапкам, а потом уж я расскажу о мерзопакостных бесчинствах этого похотливого сына скота и лорду, и архиепископу Дебрецена... Пошли, так просто я этого дела не оставлю! — Да угомонится сегодня этот буйный монах иль нет?.. — Тяжело вздохнул рыцарь и схватил уже расчехлившего палицу друга за шкирку, — Э, Матей, стоять! Честно говоря, я не хочу сегодня больше с ними драться. Да и мы ведь уже их припугнули. Давай-ка подберемся поближе и поглядим, что у них там за чехарда, если хочешь. Может ещё какой... Капромат насобираешь, или как там. Матей немного поколебался, но согласился, и двое друзей поползли сквозь кусты к обозначенному сборищу, которое могло удивить случайного наблюдателя даже больше, чем наш монах, размахивающий палицей. Под старой, широкой грушей расселись холеный священник в полном церковном облачении, лет тридцати на вид, с короткой шелковистой бородкой и ухоженными волосами, и двое дюжих парней, одетых как стражники, хотя по их речам и бандитским рожам легко было догадаться о настоящем роде их занятий. Разбойники в весьма нескромных выражениях сетовали на то, что священник бросил их одних драться с этим "рыцарем-алкашом" и "бешеным монахом", а сам куда-то смылся, как крыса, хотя они даже не уговаривались, что их будут бить. — Простите меня... — Смиренно сказал священник, потупив взгляд в землю, — Я ведь не ожидал, что эти бездельники, действительно, дерзнут напасть на нас, будучи в меньшинстве, да ещё из-за такой ерунды, как моё похождение в бордель! — Да поняли уж, — Раздражённо махнул рукой старший усатый бандит, — Ходь давай, Владо, сбери нам хворосту для костра, хоть польза кака от тя будет. А мы пока тута на мху поваляемси... Ты наш мальчишка на побегушках, хехехе! — Иду! — Покорился поп, чувствуя себя виноватым перед товарищами, и удалился вглубь леса за топливом. На самом деле Владо было приятно, что эти отбросы общества приказывают ему, что делать, так как в эти моменты он ощущал себя простым настоящим мужчиной, которому просто не повезло быть слабее, а не священником, находя в этом нечто порочное и почти экзотическое. Лжестражники сначала молча лежали на мху, глядя по сторонам, как тут в голове младшего зародилась одна занятная идея, как бы они могли отыграться на Владо за его предательство в дневном побоище. — Слы, Шчево... А чёй то попенок наш ходит в бордель каждыдень, а мы что?.. — Начал издалека Матфей. — Та мы же пресупники, оболтус, нас сразу выгонют... Дадим ему бутыль нашей ореховки завтра, может приведёт бабу нам сюда за ореховку... Доставай давай жрачку и питье, щя жрать и пить будем, че просто лежать то как хуй на поминках, — Шчево приподнялся, и тут же схватился за поясницу, — Ох, и хорошо же по нам прошлись эти ублюдки, косточки усе ломит! На этих словах Матей и Павол в кустах довольно переглянулись. — А на кой нам баба, Шчево... — Задумчиво молвил Матфей, отхлебнув из горла ореховицы, — Если можно и Владо в пердак поебать? Мне вот ваще разницы нема, баба иль не баба. Да у него и поуже дырка то будет. Чем у бляди то, а? — Ну ты выдумщик, Матфей, а! — Удивлённо воскликнул Шчево и задумался, но ненадолго, — А давай, хехе! Мне тож так то разницы нет, тем боль он мужик молодой, смазливый. Мне он по нраву. Та ещё и провинился перед нами. Тут показался Владо с хворостом, и бандиты затихли. Они развели костерок, просто поужинали колбасой с хлебом и лучком (Павол намекнул Матею, что тоже был бы не прочь заморить червячка в корчме, но монах после сговора бандитов ещё больше настаивал на том, что им следует остаться и понаблюдать за поведением священника, ибо это входит в задачи его епархиальной миссии) и налегли на ореховую водку, которой щедро поили и Владо. Сладкий, ароматный, почти ликерный напиток пришёлся по вкусу попу-лакомке, и он скоро опьянел. Бандиты решили не терять времени, и принялись приставать к Владо, по-всякому гладя его и целуя в лицо и шею. Священник немного засмущался и спросил, что это они делают, но, поскольку был очень распущенным, похоть в очередной раз оказалась сильнее стыда, и он не стал больше сопротивляться разбойникам. Шчево нащупал через ткань одеяния сосок Владо и сжал его, в то же время глубоко целуя развратного священника в губы. Владо застонал и обмяк в руках мужчин, его лицо покрылось румянцем, он уже сам тянулся своими губами к губам друзей. — Че тако, Владо, а? Щя будем тя трахать, — Прояснил Шчево, проведя ладонью по шелковистым волосам священника, когда тот разорвал поцелуй и как-то нежно прижался к старшему, слегка отставив при этом попку, — Ан тя понежить ещё аки девку?.. Э, Матфей, смари как ластится! Матфей ничего не ответил, а просто придвинулся к Владо и Шчево и погладил священника по заднице, сразу запустив руку между ягодиц. Дорогая тонкая ткань хорошо обрисовала контуры попки. Владо ахнул и тихонько застонал, виляя задом и умоляя погладить его ещё, чем младший и занялся, чередуя поглаживания с лёгкими шлепками. Шчево же в это время начал горячо целовать мужчину в шею. Через пару минут возбужденный Матфей обхватил попа за талию и притянул к себе, чтобы раздеть его, к чему присоединился и товарищ, так что попик оказался совершенно голым меньше чем через минуту. Владо с деланой стыдливостью прикрыл срам и груди руками, умоляя бандитов быть с ним понежнее, отчего стал выглядеть только более голеньким и доступным. Шчево и Матфей расстегнули гульфики и достали члены, усевшись по обе стороны от Владо. Нежное тело священника было свежим и душистым после дневного купания в борделе. Владо не обладал сильной мускулатурой, но и полным не был, так как сжигал много жира в бане или возлегая с девками. Волосы на своём теле он обычно гладко выбривал, но с прошлого раза они уже успели немножко отрасти. Двое солдат немного полюбовались и сжали между пальцев соски Владо, более заботливый и опытный Шчево свободной рукой начал тереть его член, а Матфей занялся своим. Владо постанывал от удовольствия и похабно смотрел то на Шчево, которому он тоже стал гладить член, то на Матфея, облизывая кончиком языка зацелованные губки. Ему очень нравилось, как с ним обращались бандиты, и он был готов к большему. — Гляди... Кака лакомка... — Довольно прошептал Шчево ему над ухом, — Ну ничё, ничё... Ах... Мы тя потискаем чутка, да за бесплатно ищо... Мм... Не то что к шлюхами, а?.. Хорошо дрочишь, поп... — Агась, эт не к шлюхам те, у нас тут бесплатная давалка, ищо сама нам потом заплотет!.. — Согласился Матфей, продолжая играть с соском Владо. Тут Шчево начал целовать тёплое плечо Владо, пытаясь поднять его руку, но священник впервые засмущался по-настоящему. — Ми... Не надо... Я не брился неделю... Ахм... — Тут он замолчал, потому что Матфей страстно поцеловал его в губы, а старший все таки убрал обе его руки за голову, только посмеявшись такому возражению. Шчево тут же начал целовать и сосать его подмышку и слегка щекотать грубыми пальцами другую, отчего Владо вздрогнул, Матфей же разорвал поцелуй и склонился к соску Владо, принявшись вылизывать его и продолжая щипать пальцами другой. Владо начал ещё громче стонать и выгибаться от удовольствия, иногда боязливо оглядываясь по сторонам, но от страха быть застигнутым в такой позитуре его член только твердел. Шчево перестал дрочить Владо и захватил пальцами влажную кожу его подмышки, щекотно проведя по ней кончиком языка. Владо захныкал, обхватив свои локти над головой и слегка выставил член вперёд — ему явно не хватало губ и рук, которые его ласкали, но молодой, не очень чуткий Матфей продолжал тереть свой инструмент. Поведение похотливого попа так умилило старшего бандита, что он прилёг на мох и, обхватив Владо за талию, пригласил его лечь сверху, чтобы они могли одновременно сосать друг дружке члены. Мужчину не пришлось долго уговаривать, и он сделал, как ему предложили. Владо с удовольствием целовал, сосал и даже заглатывал набухший член Шчево с выступающими венками, пока разбойник старался отвечать ему тем же. Несмотря на не очень продвинутые навыки друга, Владо вилял попкой от удовольствия. Матфей тем временем немного поиграл с жопой развратного священника, раздвигая приятные ягодички и дразня отверстие и мошонку пальцами, после чего достал из своего холщового мешка куриное яйцо, разбил о пень, вылил содержимое на его анус и тщательно размазал. Шчево на лоб капнуло немного желтка, и он грубо спросил у Матфея, что там творится. — Не бузи, бля, щя омлетец в егошном очке сделаю, во!.. Сказав это, Матфей обхватил Владо за талию и скользнул в его узенькую горячую задницу, сделавшуюся ещё теснее из-за позы, в которой находился священник. Владо громко застонал, когда бандит стал грубо, напористо двигаться внутри него, поглаживая при этом то спинку, то талию, то ягодицы. В эту минуту священник протрезвел и подумал об омерзительном позоре, которому безвозвратно поверг себя перед столь низкими людьми, но это возбудило его только сильнее. Он начал стонать ещё громче и соблазнительно двигать попкой, скользя вверх и вниз по длинному изогнутому члену Матфея, ягодички его, измазанные яичной пенкой, при этом слегка тряслись. Когда член Владо уже совсем окреп, Шчево сбросил с себя священника, не желая, чтобы он кончил ему в рот. После этого разбойники поставили покорного Владо на четвереньки и вошли ему одновременно в рот и в задницу в самой простой для этого позе. Бандиты так и не сняли свои кольчуги, и оголены были одни лишь их члены. Владо видел это и чувствовал прикосновение к своей коже холодного металла. Это было даже было немного больно, учитывая, что Шчево и Матфей больше совсем с ним не церемонились и не разговаривали, используя его как свою шлюху. Он ощущал себя побежденным и завоеванным, в то же время зная, что только от него одного сейчас зависит удовольствие этих мужчин, что он один занимает все их мысли, отчего ему хотелось стать ещё более голым и доступным для них. Владо принялся дрочить себе, и вскоре все трое кончили одновременно. — Матерь Божья, Мария Дева... — Изумленно молвил Матей, сжимая в руке перо. На коленях у него лежал листок пергамента с изображением трех позитур, в которых побывали бандиты и отец Владо, — Теперь мне точно все ясно с этой рукоположенной шаболдой... — Как здорово ты их запечатлел! — Искренне восхитился рисунку Павол, — Ну что, идём теперь в корчму? — Нет. Мы идём прямиком к лорду! Матей сунул рисунок в карман рясы, вскочил, собираясь бежать в замок, как тут они с Паволом увидели, что были окружены чудовищами. Друзья громко заорали, напугав священника и бандитов под грушей, но выхватили оружия и вступили в побоище с тварями. Секира и палица дружно крошили нечестивые тела монстров, и численный перевес противников не возымел значения, потому что Матей с Божьей помощью восстанавливал здоровье бесстрашного Павола и даже успевал подкреплять его мощное тело кашкой с вареньем. Расправившись с чудовищами, уставшие рыцарь и монах, уже не таясь, вышли к шокированным развратникам и конфисковали у них ореховую водку, против чего те не сильно возражали. Затем они отправились в замок к лорду Йозефу, хотя Павол пытался отговорить Матея, под предлогом того, что уже слишком поздний час, и лорд должно быть десятый сон видит, но упертый монах не слушался. Тогда друзья проникли в замок и взбежали по деревянной лестнице в жилую башню. В коридоре и зале было тихо, да и из покоев Йозефа не доносилось ни звука, но из под дверни лился теплый свет, поэтому Матей вышиб её ногой и вбежал в покои. На просторной кровати лорда Йозефа лежала обнажённая служанка с кляпом во рту и завязанными тканью глазами, ноги её были широко раздвинуты и за верёвки подвешены к балдахину, руки связаны за головой, а на сосках были деревянные прищепки. Промежность её тоже находилась в нетипичном состоянии, потому что половые губы были широко раздвинуты и заклеены так кусочками липкого пергамента, так что можно было хорошо увидеть, как внутри её вагины вырабатывается сок и набухает маленькая горошинка. Служанка поняла, что кто-то проник в комнату и замычала от страха, но и бедный Матей был напуган не меньше от такого зрелища. Все трое стали орать, пока не прибежал лорд Йозеф в одном исподнем и тоже не завизжал как девица от созерцания такой толпы в его покоях, автоматически кинув в лицо Матея тарелку со взбитыми сливками, которую он принёс с кухни. Но спустя пол минуты все кое как успокоились узнав друг друга. — Ох, Матей, прости меня... — Тяжело выдохнул Йозеф, вытирая лицо монаха своей простыней, — Istenem, ez el van baszva... Какого хрена вы вламываетесь в мой покой посреди ночи? Я тут занимаюсь своими делами. Это же была твоя идея, Пали? — Не, клянусь, это все Матей! — Павол хлопнул бедного растерявшегося клирика по плечу, — Он хотел пожаловаться на поведение нашего священника. Покажи ему. Монах, раздражённо прикрывая глаза ладонью, чтобы не видеть срам служанки, достал из кармана рисунок и показал лорду, объяснив, что они с Паволом лично видели это сегодня под старой грушей, и что ему придётся немедленно доложить обо всем архиепископу. Йозеф с большим интересом осмотрел рисунок и попросил монаха создать для него копию, чтобы он мог сохранить это свидетельство в анналах Фельвидека как поучительный пример. Матей подумал и согласился, но рыцарь лишь усмехнулся, ибо знал, как сильно его лорд любит порнографию. — А что это у Вас тут происходит, лорд, позвольте спросить?.. — Вкрадчиво поинтересовался Матей, стирая остатки крема на бороде. — А... Это же БДСМ, простофили, не знаете? — Что ещё за БДСМ, Йозыч? — Усмехнулся Павол, — Какая-то новая игра? — Нет, Господи, Пали!.. — Раздражённо ответил хозяин, приложив пальцы к вискам, — Точнее, я пока сам не придумал. Ладно, вы меня задержали, и лишили нашу добрую служанку моего внимания. Служанка что-то обиженно промычала. — Да мы уходим, уходим, не кипятись! — Павол схватил Матея за талию, собираясь вывести его наконец из комнаты и отправить спать. — Так я тоже, оболтусы! Меня там Пиштик в погребе ждёт, мы в шахматы играем. Сейчас уже должен быть мой ход. — Ну, тогда удачи тебе, а мы все равно по койкам, да, Матей? Хватит на сегодня. Таким образом все и разошлись по своим делам, и закончился ещё один обычный день в Фельвидеке.