Наша война

Быть куноичи тяжёлая ноша, особенно учитывая, что парни вроде Итачи Учихи, твоего возраста. Как тебе продолжать, зная что где-то там, есть кто-то, кто всегда будет лучше тебя? За это я возненавидела Итачи. Нам было суждено видеться друг с другом, учитывая, что я и сама Учиха. Будь это на собраниях клана, на тренировочных площадках клана, или просто столкновение друг с другом на улице. Все же, я старалась сводить все к минимуму, как могла. Честно говоря, я не всегда ненавидела юного гения. Моя ненависть проистекает из сравнений с ним. Я с лёгкостью могу одолеть любого из Учих моих лет, например Изуми, но до Итачи, мне никогда не дотянуть. Ежедневно отец напоминал мне об этом. - Почему ты уступаешь Итачи? - спрашивал он, когда я возвращалась домой из академии. - Ты убила свою мать, а теперь проваливаешься и как нинздя. Что ты можешь? - говорил он каждый раз перед тем, как я ложилась спать. Так что Итачи ни разу не сделал ничего плохого, но я недовольна тем, что он завладел вниманием моего отца больше, чем я могла бы. Так было, пока мой отец не умер около двух месяцев назад. На миссии за получением свитков из деревни Скрытого облака. По дороге обратно на него напали три ниндзя из облака, впоследствии убив его. В одно утро они принесли его отрезанную голову к воротам деревни, в качестве предупреждения. Все от этого были на взводе. Хотя, по какой-то причине, я почувствовала облегчение. И из-за этого же облегчения, я почувствовала вину. Он был моим отцом, почему я не скорбила? Что более важно, почему я не могла ничего почувствовать? Я только что потеряла своего единственного живого родителя, не должна ли я плакать? Быть может со мной что-то не так. Теперь, я живу одна в доме от комплекса Учих. Моя мама умерла пытаясь защитить меня, когда мне было девять лет. А теперь мне восемнадцать и я совершенно одна. Я скучаю по ней ежедневно. Я положила руку на грудь, где висела серебряная цепочка. Эта цепочка единственное, что подарила мне мама. Это мой способ помнить о ней. Увидев отрубленную голову моего отца, пробудился мой Мангекё Шаринган. Я третья среди сверстников пробудившая его. Первой была Изуми, потом Итачи и теперь я. Изуми пробудила его после смерти отца, при атаке Девятихвостого на деревню. Итачи пробудил, когда отец поместил его в гендзюцу, где его брат умирает от рук Шисуи. Гендзюцу было настолько реалистичным, что Итачи открыл его финальную стадию до совершенного вИдения. В свою очередь достигнув цели Фугаку Учихи, которую тот хотел. Не могу поверить, что родитель заставит пройти своего собственного ребёнка, оставляя след от такой травмы просто, чтобы они заполучили силу. Да, понимаю, что главе семьи хочется быть более могущественным, но все же. Не представляю, через что прошёл Итачи. Мой разум был заклеймен на ненависть к нему. Несмотря на мои первоначальные порывы, помочь ему и успокоить разбитого мальчика. Мой отец заставил меня презирать этого парня. Иногда я бы предпочла не делать этого. Его мама, добрейший человек, которого я встречала и всегда была довольно близка с моей. Что сближало так же Фугаку и моего отца. Мне часто доводилось проводить время с Итачи. Мы могли сидеть в его спальне, пока наши родители беседовали. Так было, пока не умерла моя мать. Мой отец горевал в одиночку, тем самым принуждая делать это и меня. Свою сдерживаемвю ярость, он срывал на мне и более мы не ужинали с главной семьёй клана. Итачи пытался со мной поговорить. Хотя, как и всегда, я была враждебно настроена к нему. Я не чувствовала ни капли своей вины. Дома, все же, последствия моих действий встречали следы от кулаков и ладошек. Ни у кого не было таких же синяков, какие получала я. Я начала носить кофты с длинными рукавами и длинные штаны, даже в самые жаркие дни. Уверена, даже если бы это заметили, они бы все равно ничего не сделали. Они бы призвали полицейскую силу, а точнее моего отца. Ничего бы не изменилось, все стало бы только хуже. Итак, я постаралась перестать быть грубой с Итачи. Мне не представлялась возможность начинать разговор, но когда он подходил ко мне с вопросом, я отвечала в манере, которая не показывала всего моего отвращения к нему. Итачи задавался вопросом, почему я всегда была груба к нему. Конечно, он не узнал бы о физическом и эмоциональном абьюзе, который я переживала, так как недолюбливала его. Вероятнее всего, это из-за того, что мне нужен был кто-то, на ком я могла бы срывать свою ярость и я выбрала корень своих комплексов. Итачи. Когда Итачи выпустился из академии, я видела его гораздо реже и чувствовала себя более расслабленной. Хотя, абьюз от моего отца только усилился. — Почему ты не выпустилась раньше? Я пыталась. Пыталась быть лучшей, как только могла, но всегда этого не было достаточно. Дальше, следующий год, я выпустилась на два года раньше, чем моя группа. — Почему не на три, как Итачи? Я это слушала на протяжении долгого времени. Впервые я услышала слова признания от моего отца, это было в год, когда мы с Итачи оба стали Чуунинами. Наконец я шла вровень с парнем, позади которого я всегда была. Потом, Итачи порекомендовали в отряд Анбу. — Почему тебя туда не порекомендовали? Бесполезная, — насмехался он в один из вечеров. Собрание клана в этот вечер было далеко от приятного. Смотреть, как поздравляли Итачи, что стоял перед всей комнатой. Почему там не могла быть я? Год спустя, меня определили в Анбу под прямым руководством Хокаге. Я была вне себя от счастья надеялась, что мой отец признает мой ранг ниндзя. — Должна была на год раньше, — выплюнул он, пока я лежала на земле в этот вечер избитая и потрепанная. Весь мой живот был усыпан гематомами, а свежее тату на левом плече пульсировало от боли. Четыре года спустя, голова моего отца была доставлена к воротам деревни. Когда я впервые увидела его голову из глаз хлынули кровавые слезы. Пульсация за моими зрачками была чем-то, что я никогда не испытывала. Вскоре, я осознала, что это был мой Мангекё Шаринган. Тем не менее, какое-то время спустя, я не чувствовала абсолютно ничего насчет кончины своего отца. Обстановка, фактически стала спокойной без него. Спустя неделю я пришла в дом главной семьи. Постучавшись в дверь, мне открыла Микото Учиха. Мать Саске и Итачи. Красивая и добрая женщина. — Привет т/И, давно тебя не видела. Я слышала о твоем отце, ты в порядке? — ее сладкий голос спросил меня. Я попросту молчаливо кивнула. — Ты пришла за Итачи? — спросила она, находясь в неведении о моем отвращении к нему. — Нет, мне нужно поговорить с Фугаку, если он свободен, — ответила я серьезным тоном. — Ох, ты застала его как раз вовремя. У него перерыв следующие три часа. Входи, — она улыбнулась приоткрыв дверь шире, пропуская меня внутрь. Я сняла свои сандали и Микото направила меня прямиком в офис Фугаку. Я кротко постучала в дверь. — Входи, — заговорил грубый голос с той стороны. Открыв дверь, я заглянула внутрь. Итачи стоял напротив рабочего стола Фугаку, далеко не с удовлетворенным выражением лица. Просто его вид заставил мою кровь вскипеть. Войдя внутрь, я поклонилась в знак уважения. — Итачи, закончим наш разговор позже. Т/И рад тебя видеть. Что тебе понадобилось? — спросил Фугаку. Итачи быстро кивнув мне, прошел мимо на выход из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, я начала говорить. — Уверена, вы слышали, что произошло с моим отцом. В день, когда я узнала о его смерти, пробудился мой Мангекё Шаринган. Я бы хотела проконсультироваться с вами, прежде чем направляться в больницу для трансплантации глаза. У моего отца был активирован его Мангекё, так что я думаю, что будет лучше взять его глаза, чтобы пробудить мой вечный Мангекё Шаринган. Фугаку думал с какой-то момент и прикрыв глаза наконец сказал. — Да, думаю это к лучшему. Ты достаточно способная Куноичи, а от появления твоего вечного Мангекё будет только польза. — Спасибо, я лично договорюсь с больницей. Поклонившись, я вышла из его офиса. Попрощавшись с Итачи и Микото, что была занята на кухне, мне пришлось вновь отказаться от сотого приглашения на ужин. Отмазавшись похоронами и делами с больницей, я вернулась домой. Итак, вот она я. Восемнадцатилетняя одиночка в доме что выросла, и член Анбу с вечным Мангекё Шаринганом. Жизнь действительно была словно Американская горка, но отсюда она становится только лучше.