Здесь и сейчас

      Солнечные лучи едва проглядывали сквозь застилающие небо дождевые облака. Сизые, местами черно-фиолетовые небесные корабли не предвещали ничего хорошего. В ближайшие часы точно. Мощные порывы северного ветра распахивали плащи и куртки зазевавшихся одиноких прохожих. Люди, застигнутые врасплох, кое-как одергивали одежду и ускоряли шаг, не желая промокнуть до нитки под никем не предвещаемым ливнем. Синоптики как обычно не угадали, обещая Москве теплую и ясно-звездную летнюю ночь.       Ветер неожиданно стих, когда первые капли коснулись земли. Слегка смочили нагретый за день асфальт, зашуршали в кронах деревьев, мокрыми дорожками прокатились по лобовому стеклу внедорожника, остановившегося во дворе пятиэтажного дома. Едва гул мотора затих, смолкло позвякивание небольшого брелока, болтающегося на металлическом кольце рядом с ключом запуска, наступившая в салоне тишина оглушила обоих. Она казалась ненормальной, неестественной.       — Спасибо, что подвез, — Юля проводила скатывающуюся по стеклу капельку глазами и тяжело выдохнула. Играть в молчанку было неправильно. — Хотя я бы добралась сама, — уточняет она, вздергивая подбородок вверх. Она сильная, привыкла сама заботиться о себе.       — Не за что, —широко улыбается Субботин, внимательно разглядывая ее профиль, освещенный нимбом уличного фонаря. Острый подбородок, точеные скулы, изгиб губ, длинные пушистые реснички. На него будто не действуют чары, не давит напряжение, волнами исходящее от Соколовой.       Майор старается не замечать напарника, сидящего рядом с ней, изучающего ее. Изо всех сил она старается не повернуть головы, не заглянуть в его огромные глаза и не утонуть в них, словно в бездонном бескрайнем океане, полном теплоты и нескрываемой любви.       Сжимая руку в кулак, Юля собирается с мыслями, но в последний момент передумав их озвучивать, быстрым и ловким движением открывает дверь и выскакивает наружу. Крупные ледяные капли дождя неожиданно быстро и часто отскакивают от кожаной курточки и брызгами разлетаются в стороны, оседая на плечах и щеках. Холодная вода освежает разум, и Юля поднимает голову навстречу ливню. Она сейчас как никогда мечтает смыть из своей головы все мысли, терзающие ее последние месяцы, смыть воспоминания, стереть из сердца чувства, пронзающие ее словно пули. Выстрел. «Нельзя».

Выстрел. «Неправильно».

             Душа разрывается на части прямо здесь и прямо сейчас, когда Nissan с надписью ФЭС все еще стоит здесь, у нее во дворе, у нее за спиной. Юля проводит мокрой рукой по хорошенько напитавшимся влагой волосам, убирая мешающие солнечные прядки от лица. Почему это снова происходит с ней?..       — Юлька, заболеешь ведь, —Соколова ощущает прикосновение сильных и надежных рук на своих плечах, Лёня настойчиво старается подтолкнуть коллегу к невысоким ступенькам собственного крыльца. Майор сдается и делает шаг вперед.       Навес спасает от дождя, заглушая голоса звонким стуком капель о металлическую поверхность, ливневка не справляется с потоком стихии, и с крыши давно уже стекают безрусловые потоки дождевой воды, с шумом небольшого водопада разбиваясь о землю.       — Лёнь, — устало произносит Соколова, когда понимание того, что Субботин не собирается вернуться в машину, настигает ее.       — Юль, — лучезарно улыбаясь, парень наклоняется к своей коллеге, — Я толстовку у тебя забыл, —сообщает он. — Ночью, — шепотом добавляет Субботин, вгоняя майора в краску.       Соколова выдыхает и, смирившись, достает ключи. В квартире пахнет по-прежнему. Легкий аромат Юлькиных духов тонет в запахе утренней корицы. Булочками именно с этой ароматной специей наспех завтракали оперативники, запивая все это двойной порцией молока.

***

      — Я теплые люблю, — улыбнулся Лёня, рассматривая выпечку в виде улитки, приютившуюся в дальнем углу большого стеклянного стола.       —Что? — Юля вопросительно посмотрела на напарника, наспех натягивая на себя форменную футболку. — А, это, — догадливо проследив за Лёнькиным взглядом, Юля улыбнулась. — Это мама вчера принесла. Она у меня в последнее время кулинарией увлеклась.       — Позавтракаем? — Субботин уставился на Юлю детскими невинными глазами, которым невозможно отказать.       — Лёнь, — Соколова все же предприняла попытку напомнить, что они уже и без того опаздывают, но расстроить этого малыша с пухлыми щечками и большими глазками не смогла и быстрым манёвром закинула булочки в микроволновку. Воспоминания накрыли волной. Обоих.

***

      — Где? Толстовка твоя где? — Первой возвращаясь в реальность, осведомилась Юля. Быстрее отделаться от визитера, быстрее все забыть — план на ближайшее будущее.       — В комнате, — Лёня наблюдает, оценивает обстановку, поглубже вдыхая запах недавнего утра.       Соколова скидывает кроссовки, не снимая верхней одежды, убегает вглубь жилища, оставляя за собой дорожку дождевых капель. Мокрые волосы как на зло липнут к лицу, закрывая обзор, мешая поискам. Быстрее найти, быстрее отделаться. Ее натренированный на поиск взгляд натыкается на кровать, и воспоминания минувшей ночи накрывают с головой, отодвигая разум в дальние чертоги сознания. Сердце стучит с бешеной скоростью, яркие образы сами собой рисуются перед глазами. Юля замирает, не замечая, как сжимает полу собственной куртки.       Теплые мужские руки второй раз за этот вечер опускаются на влажные, слегка подрагивающие плечи, сокращая амплитуду колебаний. Ладони Субботина настолько огромные, что накрывают полностью. Юля слегка вздрагивает — именно так все началось вчера, именно эта забота, близость и горячее Лёнино дыхание, развевающее небольшие прядки на ее макушке.       — Юль, — старлей наклоняется к девушке и, чуть отодвинув ее волосы, осторожно целует в шею. Стойкий запах ее духов с примесью дождевой влаги кружит голову.       — Лёнь, эта ночь… — начинает Соколова, закрывая от наслаждения глаза, и ее тяжелая фраза прерывается. —…была ошибкой! — выплевывает ненавистные самой себе слова майор, с силой заставив себя отстраниться от любимого мужчины. Слеза срывается из ее светлых глаз, смешиваясь с дождевой водой, все еще покрывающей лицо.       — Неправда, — Субботин сокращает расстояние и вновь стоит рядом с Юлей. Он видит в ее глазах отражение своих собственных чувств, переполняющих их обоих мощным потоком, подобным тому, что накрыл город этой ночью. Неожиданная, сильная, необъяснимая волна чувств обрушилась на оперативников в одно мгновение, затмевая разум, обнажая эмоции.       — Утром же все было хорошо. Что случилось, пока мы не виделись?       — Новое дело… Оно напомнило… — паутина мыслей окончательно запуталась, не желая складываться в логичный узор. — Нам нельзя... —шепчет наконец Юля, опуская голову. Она сама не знает, что хочет услышать: согласие и понимание, или аргумент, позволивший найти в себе силы на все плюнуть и быть счастливыми.       — Можно! — Лёня отвечает мгновенно. Не давая и шанса на дополнительные раздумья, чуть повышая голос, настойчиво, твердо, не оставляя сомнений в его правоте. Он обнимает ее хрупкое промокшее тело. — Нужно, — добавляет он, обнимая измучившуюся за все последние годы душу.       Соколова с силой зажмуривает глаза, прогоняя нежданные слезы, и с облегчением выдыхает.       — Юль, я не знаю много о том, что было у тебя в прошлом. Но судьба иногда даёт второй шанс, и третий, и четвертый, если понадобится, если мы этого захотим. Оставь прошлое в прошлом, оно не повторится. Мы с тобой здесь и сейчас! А над будущим поработать стоит, — Лёнька улыбается своей очаровательной улыбкой, свойственной только ему, искренней и чистой. В его слова хочется верить. И она верит.