Восхождение Героя Книги

Начало предательства

Я шёл по дороге, а в голове у меня гудело. Не от усталости или от магии, а от мыслей. Я только что узнал самое важное правило в этом мире: моя Книга — это не просто инструмент, это единственный инструмент. Отныне я должен был полагаться только на неё и на свой ум. У меня было много вопросов. Мне нужна была информация. К моменту, когда я наконец добрался до городских ворот, солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в алые и оранжевые цвета. Огни в домах зажигались один за другим, а воздух наполнялся запахами готовящейся еды и древесного дыма. Я хотел сразу же отправиться в гильдию или в библиотеку, но тело протестовало. Я был измождён, а в животе урчало. Информация подождёт, если я потеряю сознание от голода. Я решил, что для начала нужно найти ночлег и поесть. Я прошёл по главной улице, обходя спешащих домой людей. Мой взгляд упал на вывеску, где был нарисован внушительный дракон. Под ним было написано: «Таверна "Драконья пасть"». Не самое гостеприимное название, но меня это устраивало. Внутри было шумно и многолюдно. Воздух был тяжёлым от запаха эля и жареного мяса. Я нашёл свободный столик в углу, где меня никто не будет замечать. Я уставился на кружки в руках других посетителей. В моём мире я никогда не был любителем алкоголя. Он мне просто не нравился, не привлекал. Но это не мой мир. Я подумал пару минут и решил: «А почему бы и нет?». Я заказал самое простое блюдо, которое было в меню — тушёное мясо с овощами — и кружку простого эля. Пока я ждал, я снял свою Книгу с пояса и положил на стол, прикрыв рукой. Когда я доел и выпил кружку эля, я почувствовал, как силы возвращаются ко мне. Я тут же поднялся и подошёл к стойке. Девушка, стоявшая за ней, протирала стакан, её взгляд был скучающим. — Комната найдётся. У нас есть разные. Но для тех, кто ищет уединения и не хочет, чтобы его беспокоили, есть особые апартаменты... — она начала говорить, понизив голос и намекая на что-то. — Просто комната, где я смогу переночевать, — перебил я, не дожидаясь, пока она закончит. Её предложение мне совсем не нравилось. Особые апартаменты — это особые проблемы. Я не хотел никаких секретов или сделок. Мне нужен был просто отдых. Она на мгновение замолчала, её взгляд стал немного грустным, но тут же вернулся к привычно скучающему. — Хорошо. Тогда отдельная комната, — она указала пальцем на доску с ценами. — С вас серебряная монета. Я молча достал монету и положил на стойку. Она взяла её, бросила под стойку и протянула мне ключ. — Номер четыре. На втором этаже, в конце коридора, — сказала она. — И, пожалуйста, не теряйте ключ. Я взял ключ и, не говоря ни слова, развернулся и пошёл к лестнице. Вся эта таинственность была мне не нужна. Я здесь не для того, чтобы заводить знакомства или ввязываться в чужие дела. Мне нужен был только отдых. Я нашёл комнату, отпер дверь и вошёл. Комната была маленькой, но чистой. В углу стояла кровать, а на столе — старый кувшин с водой. Я снял перчатки, бросил их на кровать и подошёл к окну. За ним уже было совсем темно. Наконец я смог остаться наедине со своими мыслями. Я сел на кровать и задумался о Книге. Она могла хранить вещи, но могла ли она хранить... деньги? Это был важный вопрос. Я вынул из своего мешочка две серебряные монеты и, осторожно прикоснувшись ими к обложке Книги, попытался «скормить» их ей, как делал с материалами. Книга слегка завибрировала, но тут же оттолкнула их, и перед глазами появилось новое уведомление: [Хранилище: Серебряные монета (2). Экономические активы нельзя просто положить в хранилище.] Монеты снова оказались у меня в руке. Я нахмурился. Значит, Книга не принимает их напрямую? Но почему? Внезапно меня осенила мысль. Я положил монеты обратно в мешочек, а затем попытался засунуть в Книгу уже весь мешок. На этот раз она завибрировала и без сопротивления втянула мешочек. Перед глазами тут же появилось новое сообщение: [Хранилище: Мешочек с серебряными монетами (799). Экономические активы успешно помещены в хранилище.] Я выдохнул с облегчением. Я понял. Книга не принимает деньги как отдельный материал, но она может хранить их как предмет, если они находятся в мешочке. Это было даже лучше, чем я ожидал. Теперь мне не придётся носить с собой мешок с монетами, рискуя, что меня ограбят. Моя Книга стала не только хранилищем для материалов, но и надёжным банком. После этого я положил Книгу на прикроватный стол и лёг на кровать. Наконец-то можно было отдохнуть.

Утро предательства

Солнечный свет пробивался сквозь запыленное окно, когда меня разбудил какой-то шум на улице. Это был не обычный утренний гомон, а громкие, взволнованные крики. Я сел на кровати и прислушался. В шуме я смог различить знакомый командный тон стражи. Я подошёл к окну и выглянул наружу. По улице бежали двое стражников, размахивая руками и крича во весь голос: «Ищем героя Щита, Наофуми! Королевский указ!». Всё встало на свои места. У меня сразу пронеслась мысль: «Майн решила предать его?». Это было так в её стиле, что даже не удивительно. Слишком уж быстро она присосалась к герою Щита, слишком уж ярок был свет, который исходил от неё. Я знал таких людей. Они как сорняки, которые всегда ищут, к чему бы присосаться, чтобы в итоге задушить. И я был прав. Я быстро умылся, поспешно натянул перчатки, взял свою Книгу со стола и направился к выходу. Времени на формальности не было. Я оставил ключ на стойке, не обратив внимания на то, что за ней никого не было. Мои ноги сами несли меня к замку. Я знал, что нужно спешить. Я выбежал на улицу и, убедившись, что стражи уже нигде не видно, побежал к главной площади. У самых ворот замка я увидел троицу. Они шли неспешно, с надменными ухмылками на лицах, и о чём-то оживлённо болтали. Их мечи, копья и луки блестели на солнце. Я пытался пробежать мимо, но было поздно. Они остановились и посмотрели на меня, как на блоху. — О, смотри, — сказал герой Лука. — Привет, — кивнул герой Меча. Я остановился и коротко кивнул в ответ. — Привет. — О, куда так торопишься? — усмехнулся Мотоясу, герой Копья. — Неужели тоже спешишь на казнь этого отморозка? Я не стал отвечать. Говорить с ними было так же бессмысленно, как пытаться объяснить стенке теорию относительности. Но я понимал, что мне нужна информация, а они были идеальным пропуском в центр событий. — Можете считать, что я просто решил составить вам компанию, — сказал я, и, не дожидаясь их реакции, двинулся вперёд, вставая рядом с героем Меча. Они удивлённо переглянулись. — Вот это да! — усмехнулся герой Лука. — Кажется, наш молчаливый герой наконец-то решил выйти из тени! Их слова меня ничуть не задели. Я привык к подобным насмешкам. Я просто шёл рядом, слушая их болтовню. Они были слишком заняты собой, чтобы заметить мою истинную цель. Они говорили о своих способностях, о том, как им тяжело быть героями, и как этот «предатель» Наофуми позорит их всех. Я молча слушал, впитывая каждую деталь. Мы дошли до замка. Возле входа стояли стражники, которые немедленно расступились, увидев нас. Внутри было ещё больше людей. Охрана, придворные, дворяне — все они стояли в толпе, наблюдая за происходящим. Я заметил, что лица у всех были напряжены. Мы вошли в тронный зал. В самом его центре стоял Наофуми, а напротив него — Майн, которая выглядела как невинная овечка. Когда она увидела нас, её глаза заблестели, и она тут же подбежала к Мотоясу, как будто искала у него защиту. Наофуми говорил: — Это неправда! Я ничего не делал! Она врёт! В ответ Майн, сжимая руки у груди, сделала шаг вперёд. — Он говорит неправду! Вчера вечером он... он напился и стал совершенно другим человеком. Я сказала ему, что не хочу ничего такого, но он не слушал. Он просто схватил меня за руку и сказал: «Ночь только началась. У нас ещё есть время для развлечений!» Когда она говорила, я заметил на её лице лёгкую, едва заметную улыбку. Это была та самая улыбка, которую она показала, когда её в первый раз увидели в замке. В её глазах не было ни капли страха или боли, только самодовольство. Я всё понял. Этот цирк был задуман ещё до того, как мы вошли в замок. Я решил, что нужно будет поговорить с Наофуми после этого цирка, чтобы узнать, что на самом деле произошло.

Приговор и помощь

Майн закончила свою лживую речь, и в тронном зале воцарилась напряженная тишина. Все взгляды были прикованы к Наофуми. Его лицо выражало смесь шока, ярости и отчаяния. Он знал, что вся его судьба висит на волоске. — Это абсолютная ложь! — выкрикнул Наофуми. Его голос дрожал от гнева и бессилия. — Я был трезв! Я никогда не сказал бы ничего подобного! Она... она просто украла мои деньги и сбежала! Майн тут же вздрогнула и прижалась к Мотоясу, как испуганный ребёнок. — О, моя бедная Майн, — прорычал Мотоясу, нежно поглаживая её по голове. — Не бойся, я не позволю этому монстру навредить тебе! Остальные герои тоже нахмурились. В их глазах не было ни капли сомнения. Для них Майн была невинной жертвой, а Наофуми — пьяным чудовищем. — Довольно! — прогремел голос короля. — Герой Щита, ваше поведение постыдно. Вы не только опозорили наш замок, но и напали на невинную принцессу! Вам будет назначено наказание за ваши преступления. Я смотрел на всё это, и у меня внутри всё сжималось. Никто не слушал Наофуми. Никто даже не подумал усомниться в словах Майн. Для них всё было очевидно. Это был не суд, а спектакль. С самого начала всё было редумано. Я был прав. Эти герои — просто марионетки в руках этого короля и его дочери. Я знал, что после всего этого цирка, мне нужно поговорить с Наофуми, чтобы узнать, что на самом деле произошло. Я стоял в стороне, наблюдая за этим цирком. Когда Майн закончила свою речь, я услышал, как король гневно рявкнул: «Молчать, изверг! Ты вероломно попытался изнасиловать гражданина моей страны, варвар! Не будь ты Героем, я бы приказал казнить тебя на месте!». Наофуми, дрожа от бессилия, попытался защититься: «Это огромное недоразумение! Я не делал этого!» Но я видел, что это бесполезно. Все присутствующие уже признали его виновным, даже не дожидаясь начала суда. Наофуми чувствовал, как его душа уходит в пятки. Я почти слышал его мысли: "Что за хрень? Что за херня тут творится? Что, чёрт подери, за херня происходит?! Я ничего из этого бреда не совершал, почему я должен подвергаться таким оскорблениям?!" Он с раскрытым ртом посмотрел на Майн. Я был единственным, кто заметил, как она удовлетворённо высунула язык. Все остальные смотрели только на него. И тогда я понял, что всё это — хорошо спланированная постановка. Я увидел, как в глазах Наофуми вспыхнула ярость, и он посмотрел на Мотоясу. — Ты! Так это ты решил спихнуть на меня несуществующее преступление, чтобы забрать деньги и экипировку?! — выкрикнул он, ткнув пальцем в сторону Мотоясу. Мотоясу, как и следовало ожидать, тут же прикрыл Майн своим телом, играя роль благородного спасителя. — Ха! Да что ты несёшь, насильник! — крикнул он в ответ. Я видел, как Наофуми несётся напролом, не понимая, что его слова только ухудшают ситуацию. Он кричал о том, как они сговорились, как Майн хотела стать спутницей Мотоясу и использовала его. Он был прав. Это был неплохой, действительно неплохой план. Майн с самого начала звала его только «Герой-сама», в то время как Мотоясу она называла по имени. Этого доказательства было достаточно, но никто не хотел его видеть. Рен и Ицуки стояли с каменными лицами, ни секунды не сомневаясь в виновности Наофуми. Они видели в нём не человека, а монстра. И я понял, что они все с самого начала сговорились. Потому что он щитовик, потому что он слаб, они собирались воспользоваться им ради собственной выгоды. Мрази. Я чувствовал отвращение. Куда бы я ни пошёл, всюду всплывают такие грязные черви. Я увидел, как Наофуми в отчаянии кричит, что ему всё равно, что он хочет вернуться домой. Король, сложив руки на груди, с надменной усмешкой объяснил ему, что это невозможно. И я увидел, как на лицах Рена, Мотоясу и Ицуки промелькнуло растерянное удивление. «Не может быть...» — прошептали они. Они тоже не знали, что пути назад нет. Они были так же наивны, как и Наофуми, но в своей слепоте и высокомерии они превосходили его. Наофуми впал в отчаяние. Он яростно стряхнул с себя рыцарей, и, к моему удивлению, рыцарь, ударивший его, почувствовал боль, а не он. Это было странно. Наофуми, казалось, тоже это понял. Он спросил короля о своём наказании, и тот заявил, что, хотя он не может его казнить, он будет изгнан и станет изгоем. В конце концов, Наофуми достал мешочек с деньгами, которые я видел у него на поясе, и бросил его в лицо Мотоясу. В этом поступке было всё: отчаяние, ярость и полный отказ от этого мира. Я смотрел, как его уводят, а затем, оставшись незамеченным, я направился следом. Мне нужно было поговорить с ним. Наофуми вышел за ворота замка. Его плечи были опущены, и вся ярость, которую я видел мгновение назад, испарилась, оставив лишь выжженное отчаяние. Королевские рыцари провели его за ворота, вытолкнули в холодный ранний утренний воздух и развернулись, оставив его одного. Никто не удосужился помочь ему или даже бросить сочувствующий взгляд. Он стоял там, как брошенный щенок, совершенно потерянный. Наофуми удивленно приподнял бровь. Мои слова, похоже, застали его врасплох. Его только что вышвырнули, как мусор, но даже в этой ситуации он, похоже, ожидал враждебности, а не моего спокойствия. — И что ты предлагаешь? Будешь моей мамочкой, которая утрёт слёзы? — Сарказм сочился из каждого его слова, но я уловил в нём отголосок надежды — отчаянно цепляющейся за возможность, но всё же надежды. — Нет, — ответил я, стараясь говорить прямо, чтобы не было никаких недопониманий. — Я предлагаю помощь. У тебя сейчас нет ни союзников, ни денег, ни информации. Я могу помочь тебе со всем этим. Он продолжал смотреть на меня с подозрением. Неудивительно. Ему только что сломали жизнь, а теперь какой-то ноунейм предлагает ему помощь. В нормальном мире это было бы странно, а в этом — попросту нелогично. — Зачем тебе это? Что ты хочешь взамен? — спросил он, наконец, потому что этот вопрос был единственным, который он мог задать. Я знал, что этот вопрос обязательно прозвучит. Это был, по сути, единственный рациональный вопрос, который можно было задать в такой ситуации. Я глубоко вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза. — Всё просто. Я не хочу здесь оставаться. И я так понимаю, ты тоже. Чтобы вернуться, нам нужно выполнить эту миссию. А чтобы выполнить её, тебе нужны деньги и информация. Я могу помочь тебе с первыми шагами, потому что это единственный способ для меня сделать свои. Наофуми слушал моё предложение. Его лицо, только что смягчившееся, снова стало каменным. Сарказм вернулся в его глаза, вытеснив ту слабую надежду, что промелькнула там секунду назад. — Зачем мне твоя помощь? — спросил он, его голос был холоден, как утренний воздух. — Я не знаю тебя. Мне не нужны твои деньги. Я сам справлюсь. Я мог бы попытаться убедить его. Мог бы надавить на то, что у него нет другого выхода. Но я видел, что это бесполезно. Его доверие было не просто сломлено — его выжгли дотла. Слова для него теперь ничего не значили. Нужны были действия. И поскольку все мои попытки наладить коммуникацию провалились, я решил действовать напрямую. Я не стал отвечать. Вместо этого я молча активировал свою Книгу. В ту же секунду на её страницах вспыхнула проекция, которую видел только я: [Рецепт: Мешочек из кожи слайма]. Требования: Кожа слайма 3. Имеется 6. у меня перед глазами появилась надпись: «Вы подтверждаете создание мешочка? Да/Нет». Я дал согласие, и в следующую секунду кожа исчезла, а в моей руке появился маленький, аккуратно сшитый мешочек. Я опустил в него руку и извлёк другой, уже полный мешочек с монетами, который я заранее приготовил. Я отсчитал примерно сорок или пятьдесят серебряных монет, а затем, не говоря ни слова, протянул их Наофуми. — Бери и не отказывайся, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно. — Ты же идиоту копейщику отдал все свои монеты. Я видел. Он смотрел на меня, на монеты, потом снова на меня. В его глазах читалась полная растерянность. — Если нужна будет помощь, обращайся, — продолжил я, не давая ему опомниться. — Помогу, чем смогу. И с этими словами я развернулся и пошёл прочь, оставив его одного. Мне не нужна была его благодарность, не нужно было доказывать свою доброту. Я просто исправил ситуацию, а дальше пусть он разбирается сам.