King of Sin

Сложно сохранять хорошее настроение, когда твой непосредственный командир легким росчерком пера отправил тебя на учения в какую-то жопу мира. Я и так добродушным характером не отличалась, а от открывшихся перспектив и вовсе в стервы на пожизненное записалась. Ну серьезно, я самая лысая или что? Пусть бы лучше Газ поехал. Или Соуп на худой конец. Но нет. Ты же, Хайди, лицо нашего подразделения. Самая коммуникабельная и общительная. Езжай, развивай межотрядные связи, повышай имидж ОТГ-141 и SAS. С отеческой улыбкой сообщил мне Прайс и всунул в руки билет до Сибиу, мать её за ногу, Румыния. На полевые маневры на базе бывшего военного объекта времен режима Чаушеску в районе Трансильванских альп. И хоть мне и нравятся все эти истории с Дракулой, но я бы лучше со своими придурками дома зависала, чем прыгала по полуразрушенному бункеру, который Риджбек поручил мне контролировать вместе с Кёнигом. Громила ещё та, скажу я вам. Огромное жуткое чудовище, помимо уродской не то песчаного, не то болотного цвета формы еще и постоянно таскающее какую-то тряпку на своем лице. Чёрная футболка, не удивлюсь, если он её с трупа какого-нибудь врага стащил, с оранжевыми разводами под прорезями для глаз. Примечательное зрелище. Чем-то на Гоустфейса похоже, но это скалообразное раза в три больше киношного психопата, это уж точно. Сидит, как маньяк-переросток, веточкой угли в костре ковыряет. Бицепсы, как моя голова, блять. Два с хуем метра ростом. Глаза голубы-ы-ые. Красивые, сука. Бесит меня. Сама не знаю чем. Но спокойно сидеть не могу. Так и дёргает внутри гадость какую-то сделать. — Слышь, Кёниг, — говорю, откидываясь на длинный ящик, скорее всего из-под боеприпасов, на котором умостила задницу, и вытягиваю вперёд ноги. — А хули Риджбек сказал нам тут всю ночь сидеть? Непосредственная движуха завтра начнется. А пока группы только занимают периметр. — А что, Süßes Mädchen? От пары часов сидения посреди леса макияж потечёт? Или задницу боишься отморозить? Выгибаю бровь. Нихуя себе. За весь вечер и пары слов мне не сказал, а тут на тебе, речь какую выдал. Изучаю его взглядом и кожей чувствую насмешку. Не такую лёгкую, когда твой долбоебизм мужчину забавляет, а презрительную. Будто он слизняка увидел и даже сапогом раздавить его брезгует. Смотрю на него в свете костра. Мы сидим в довольно большом помещении полуразрушенного склада. Там, за стенами, лес. И уже почти несколько часов шпарит ливень, с грозой и молниями. Можно было бы спуститься в подвальные помещения, но Кениг не захотел. А сквозь выбитые окна нехило так сквозит, и влажность даже здесь внутри ощущается так, что меня уже начинает хорошенько потряхивать, даже тот огонь, что он развел, насобирав каких-то досок по углам, не помогает. И я уже начинаю думать, что он делает это специально и просто наслаждается моими мучениями. Гандон, блять. Мысленно матерюсь, но внешне губы растягиваю в приторной улыбке. — А что, макияж мой понравился? Могу посоветовать марку помады. Тебе подойдет под оттенок глаз. — язвлю в ответ и слышу, как хмыкает полу весело, полу пренебрежительно. — Помада? Ага, норм. Ich würde gerne sehen, wie er meinen Schwanz vollschmiert. — Чего сказал? — Сказал, цвет яркий. Как раз для окружающей серости. — Ну надо же. А ты эстет. В цветовых палитрах сечёшь. Хорошо вписывается в твои общие отклонения. Я тут с ребятами болтала. Хоранги по секрету рассказал, что у тебя с мозгами не порядок. Социопатия, все дела. Бережёшь от окружающего мира свою тонкую душевную организацию и по вечерам плачешь в подушку от несовершенства общества? — я выдаю издевательски, прислоняясь к бетонной обшарпаной стене спиной. Кёниг не отвечает. Вижу только, как становится острым его взгляд в прорезях маски. Пронзительно голубым в свете костра и опасным. За окном шарахает гром, и я вздрагиваю. В животе щекотно от мгновенного укола чего-то, похожего на страх, но я была бы не я, если бы это заставило меня заткнуться. Тем более меня задевает то, что он не реагирует. И Барра, и Райли уже бы переклинило от ярости, и они бы меня точно выебали жестко за такие слова. Райли так уж точно. А этот сидит, как изваяние. Локти на коленях, широкие плечи расслаблены, смотрит изучающе, будто я надоедливое насекомое, ткань маски шевелится от размеренного дыхания. — А Фендер вообще сказал, что ты ещё девственник. Я даже догадываюсь, почему. Наверное ты под этой своей маской урод. — продолжаю я, словно меня черт за язык дёргает. — Типа рожа, как у орангутанга или гориллы, и шрамы на пол лица. Никакая нормальная девка такому не даст. Вот и дрочишь раз в неделю на фото учительниц с указками, представляя, как они тебя этими указками в зад шпилят. — А тебя? — он фыркает тихо, больше похоже на рычание зверя, неосторожно разбуженного добычей, и я аж с мысли сбиваюсь. Удивленно хлопаю на него ресницами. — Чего? — Тебя. В зад шпилят? — Охуел? — я недоверчиво усмехаюсь. — Хайди Спарроу... — Кёниг тянет мое имя, перекатывая слоги на языке, будто конфету на вкус пробует. — А знаешь, что про тебя рассказывают? Что тебя два мужика ебут во все дыры на базе, как шлюху. Нравятся большие военные члены, а? Поэтому и в армию пошла, чтобы тебя драли все, кому не лень? — Пошел ты, — я фыркаю, отворачиваясь. Ну в принципе, сама виновата. За что боролась, на то и напоролась. Иногда нужно знать, когда сильно загоняешься и лучше заткнуться. А Кёниг встаёт медленно и потягивается всем шедеврально накачанным телом, разминая затёкшие мышцы. А потом делает плавный, хищный шаг ко мне. — Хули ты хочешь, дебил? — я опираюсь ладонями о ящик, собираясь встать тоже, но не успеваю. Меня сдёргивает вверх, как ураганом, Кёниг хватает меня мощной рукой за горло и поднимает над полом, впечатывая в стену. Мои ноги болтаются в воздухе, от неожиданности я даже не успеваю сгруппироваться, только хриплю от нехватки кислорода и цепляюсь ладонями за его запястье. А он прижимается щекой к моему виску и говорит тихо прямо над ухом: — Чего хочу? Может, отрезать твой грязный язык, а? Ха-айди-и... За то, что ты произносишь им такие грязные вещи, — слышу, как усмехается у моей щеки. Теплое дыхание даже через ткань маски шевелит мои волосы, выбившиеся из хвоста и щекочет кожу. — Может, хочу попробовать, что в тебе такого, что твои мужики по тебе с ума сходят? Дашь мне, а? Он прижимается бедрами к моему бедру, раздвигая коленом ноги. Чувствую уже твердый стояк там, под его штанами, и дёргаюсь. Даже если просто хочет испугать, член у него встал по-настоящему, и мне это совсем не нравится. И даже не из-за Барри и Саймона, у нас с ними свободные отношения, и в сексе с другими мы никого не ограничиваем, если хочется. Просто потому что... Блять, да не собиралась я спать с этим чудовищем. Нахуй надо. Извиваюсь отчаянно. — Отпусти, — сиплю передавленным горлом и царапаю ногтями его запястье. На что, впрочем, он даже и не морщится. — Нет. Чего бы ты там ни хотел, нет! — Как обидно, — Кёниг хмыкает. — Другим да, а мне нет. А давай поиграем, Хайди. — Да пошел ты нахуй со своими играми! Отпусти, блять. — Ну смотри, это же в твоих интересах. Правила простые. Тебе понравится. — он продолжает, перехватывая другой рукой мои запястья и не давая мне сопротивляться. Прижимает их к моему животу, удерживая по-прежнему моё горло, и трётся пахом о мою промежность. А я замираю, потому что начинаю ощущать все параметры его размера, и у меня темнеет перед глазами. — Ты бежишь, я охочусь. Если сможешь убежать, не трону. Даже до трёх посчитаю, в качестве форы. Но если поймаю, сделаю всё, что захочу. — Нет. Нет, блять, как тебе ещё сказать, тупоголовый ты идиот?! — я чувствую, как начинаю терять концентрацию от придушивания. На шее завтра точно синяки по всей плоскости вылезут. Прикончила бы гандона за это. — Как там на твоем языке это будет?! — Nein, — любезно просвещает Кёниг, вращая бедрами и толкаясь мне между ног членом. — Но тебе лучше учить другое словосочетание. Ja, Meister. Потому что я тебя в любом случае выебу. Я наблюдал за тобой с того момента, как ты приехала. Наглая, дерзкая сучка. Но такая, блять, яркая, что яйца сводит от одного взгляда. Если твои мужики не смогли тебя научить уважению и послушанию, то я это сделаю. Я тебе не твои щенки, которыми ты вертишь, и скоро ты это узнаешь, Хайди. И тебе понравится. И так, просто для информации. За каждое твое оскорбление я заставлю тебя взять в горло. А теперь, Schlampe. Беги. Он резко отпускает мое горло, и я падаю на пол кубарем. Удержаться на ногах не получается, и я со всей дури бьюсь коленями о бетон. Шиплю от боли и тут же надсадно закашливаюсь, наполняя изнывающие лёгкие кислородом. Кёниг делает шаг назад. Смотрю на него снизу вверх со злостью. Мудак, блять. Долбанное уродское чудовище с завышенным чсв и раздутым эго. Тяжело дышу. Кёниг ухмыляется под маской. Окидывает взглядом мое склонённое перед ним тело, будто оценивает. Задерживается на изгибе спины и далее, на ягодицах. — Тебе идет эта поза. Отлично смотришься на четвереньках, как сучка в течке. Но тебе лучше поторопиться, Хайди. Раз... Я рыкаю от злости и подрываюсь на ноги. Голова еще немного кружится от удушения, но вроде бы координация движений нормализовалась. Бросаю взгляд на его глаза, в них отчетливо сквозит самодовольство и уверенность в собственном превосходстве. Можно было бы его ударить. Нужно было бы. Но боюсь, что он успеет среагировать и тогда мне пиздец. — Два... — и снова самодовольство, на этот раз в голосе. Я вскидываю руку и швыряю ему в лицо песок в перемешку с мусором, который сгребла в ладонь, когда валялась на полу. Резко стартую с места. Сразу в бок и в сторону, чтобы не смог перехватить руками. Вижу боковым зрением, как вздёргивает ладони к лицу, и трёт глаза, шипя от ярости. Не обращаю внимания. Бегу вперед на пределе возможностей, не акцентируясь на том, как сердце сразу же уходит в овердрайв, а Кениг рычит сзади что-то на немецком. — Du freche kleine Göre. Spielst du gerne schmutzig? Dafür ficke ich dich ohne Gleitgel in den Arsch, Fotze! Протискиваюсь под ржавой трубой, выгнувшись назад и проскользив коленями по мусору. Подхватываюсь и сворачиваю за поворот. В этом коридоре уже нет окон, поэтому темно, как у негра в заднице. Я быстрая, я всегда пробегаю кроссы первая, но проблема в том, что тут, блять, по сути, некуда бежать. Лабиринты заброшенных комнат, которые не закрываются, и ни в одной из них не спрятаться от этого психа. Под ногами хрустит стекло и обломки плитки, и Кёниг прекрасно слышит все мои передвижения. Чувствую себя добычей, за которой охотится кровожадное животное. Адреналин шарахает в кровь, сердце начинает стучать ещё сильнее, переплавляя страх в возбуждение. На периферии сознания мелькает мысль, а что если?... Недовольно шиплю и отбрасываю её. Потому что гандон слишком сильно выбесил. Залупу ему теперь на харю, а не послушание. Замираю за очередным поворотом, тяжело дыша и прислушиваясь. Если под моим весом осколки трещали, как фейерверки, то его тушу за километр должно быть слышно. Я ошибаюсь. — Поймал, — звучит над ухом тягучее, и меня подхватывает в воздух и вжимает спиной в твердую грудь. Пытаюсь сопротивляться, двигаю локтем его в живот, от чего он сдавленно хмыкает, но слышу его хриплое горячее дыхание совсем близко и покрываюсь мурашками. Ну вот какого хуя я всегда в самые неподходящие моменты возбуждаюсь? Дёргаюсь, брыкая ногами, пока Кёниг держит меня одной рукой поперек талии, а вторую всовывает мне в штаны и запускает пальцы в трусики. — Нет, да? А мокрая уже, как шлюха. Хмм... Выебать тебя, Хайди? Хочешь? — Нахуй иди... — хриплю, нет... стону. Его пальцы скользят между складками, и меня ведет. Мысли начинают путаться, но я все еще слабо дёргаюсь. — Не хочу. — Не хочешь? — Кёниг фыркает. Резко достает из меня пальцы и отпускает на пол, я почти падаю. — Ну как бы, в принципе, мне посрать. Проиграла — плати. Слышу, как звякает его ремень, когда он вытаскивает его из брюк. Отшатываюсь в сторону, но он перехватывает. Скручивает мне руки за спиной и обвязывает их ремнём, затягивая потуже. Грубая кожа болезненно впивается в запястья, и я вскрикиваю. Отличается от того, что я пробовала раньше с парнями. Когда это делают намеренно жестоко, чтобы причинить тебе боль, приятного мало, и это чувствуется. — Урод долбанный, — сиплю, пока заламывает меня и волочит за шкирку в сторону, ближе к центру комнаты, где устанавливает на колени. Понимаю, что теперь, со связанными за спиной руками, быстро подняться самостоятельно мне будет проблематично. — Тупоголовое животное. — Я считаю, Хайди, — самодовольно говорит мудак, расстёгивая ширинку. — Про горло помнишь? Я затыкаюсь. Не потому что он внезапно стал мне нравится, а потому что достает из штанов член, и я теряю дар речи. А такие реально, блять, в природе существуют? Куда он мне этого монстра пихать собрался? Точно больше девяти дюймов и в обхвате, как моё запястье. Огромный толстый ствол с багровой головкой, увитый синими венами. Он подрагивает прямо перед моим лицом, и я чувствую его пряный чисто мужской запах. Был бы ещё владелец не таким мудаком, и мне бы точно понравилось. — Открывай, — Кёниг обхватывает член рукой и шлёпает головкой мне по лицу, пока я сижу на коленях у его ног. Я мотаю головой и отворачиваюсь. — Я сказал, открывай. Или заставлю. — Не боишься, что откушу? — говорю, скалясь в злой усмешке. — Вы мужики, сука, такие безбашенные. Сколько мозгов надо иметь, чтобы пихать свой хуй туда, где есть зубы? — Укусишь, зубы выбью. — Кёниг фыркает весело и гладит меня по волосам нарочито ласково, а потом мою щеку обжигает пощёчина. Не сильно больно, скорее обидно. — Открывай, Prinzessin. Будь хорошей девочкой. Я глубоко и шумно вдыхаю через нос, и так же резко выдыхаю. Так и хочется действительно укусить, блять, просто чтобы стереть с его глаз это превосходящее выражение. Но даже я не настолько бешеная. Реально понимаю, что потом он точно озвереет. Перебираю ногами неловко, подползая по бетонной крошке к нему поближе. Поднимаю на него взгляд и открываю рот. Нутром чувствую, что самодовольно усмехается. Проталкивает головку мне между губ, зажимая пальцами щёки. Слышу, как протяжно выдыхает от удовольствия, откидывая назад голову. Челюсти сразу же сводит от напряжения. Даже несмотря на приличный опыт орального секса не понимаю, как я буду ему отсасывать. Биту глотнуть и то легче бы было, наверное. — Какая умница, Prinzessin. — явно издевается Кёниг, начиная размеренно двигать бедрами и поглаживая меня ладонью по волосам. — Так послушно сосёшь внезапно. Милая и молчаливая. С заткнутым хуем ртом тяжело пиздеть глупости, да? Тебе же нравится, когда с тобой грубо, правда? Нравится, когда в глотку трахают так, что ты задыхаешься? Трусики уже выжимать можно? Я мычу зло. От того, что намеренно насмехается. И от того, что он, сука, по сути прав. От знакомого вкуса во рту между ног все сводит от возбуждения, а вагина начинает пульсировать и выделять смазку. А Кёниг толкается особенно глубоко и пытается засунуть мне в горло. Рвотного рефлекса у меня почти не бывает, но ощущения от того, что твою глотку затыкают такого размера хуем, мягко говоря, специфические. Мышцы гортани тут же сводит спазмом, и я мотаю головой, пытаясь слезть с его ствола. — Ну нет, не надо, Prinzessin, — Кёниг шипит недовольно и хватает меня за волосы, удерживая на месте. Щёку снова обжигает пощечина, и у меня из глаз брызгают слёзы. — Давай, бери его полностью. Я знаю, ты сможешь. Ты же рождена, чтобы сосать члены. Я стону. В ушах звенит от хлёсткой пощёчины и от того, что не дает мне вдохнуть воздуха. Сквозь стук крови в висках еле слышно его хриплое возбужденное дыхание и раскаты грома вдали. Я дергаюсь от напряжения, плечи сводит от того, что руки связаны, и я не могу найти более менее устойчивое положение. Понимаю, что не отстанет, пока не сделаю то, что он хочет. Поэтому уже сама скольжу по его стволу губами, стараясь расслабить горло. Рот переполнен слюной, она стекает на подбородок, но это хорошо, потому что его ствол входит теперь намного легче. Дёргаюсь, чувствуя, как он наматывает на руку мои волосы, кожу головы обжигает болью от того, как грубо он это делает, но Кёниг не останавливается, натягивает сильнее, до ярких кругов перед внутренним взором. Головка члена обратно упирается в мое горло, и на этот раз он ее проталкивает. Я мычу и выгибаюсь в позвоночнике. Слёзы брызгают у меня из глаз, глотку саднит, и я задыхаюсь от того, насколько сильно она распёрта его хуем. А он продолжает давить, удерживая меня за волосы, пока не засовывает до конца, и мой нос упирается в его лобок. Перед глазами плывёт, сквозь слёзы я едва могу что-то рассмотреть. Вижу только его глаза вверху в сполохах молний. Ярко-голубые, холодные, горящие почти животной похотью. И он продолжает трахать мое горло, пока я давлюсь и пытаюсь хоть как-то вдохнуть. — Умница, Хайди, — Кёниг хрипит где-то сверху. Двигается размашисто, грубо, почти извлекая головку из моего горла, а потом снова задвигая на всю длину. Я чувствую, как она скользит там, глубоко, до самого основания. Моё лицо трется о его лобок, если бы руки были свободны, и я потрогала шею, то я наверняка бы ощутила там охуенную выпуклость. Это неприятно. Он ебет мой рот, как какую-то игрушку. Но несмотря на дискомфорт, я невольно чувствую, что начинаю всё больше возбуждаться. Мне уже всё равно на то, что это делает именно этот мудак, я просто хочу разрядки, и чтобы это напряжение между ног наконец-то лопнуло. — Почти отработала все свои косяки. Но в горло я тебе спускать не буду. Слишком бы легко отделалась. Вдохни пока. Он вытаскивает, и я заваливаюсь на пол на бок, надсадно и тяжело дыша. Голова гудит, и всё тело будто сводит судорогой от гипервентиляции. Кёниг присаживается рядом со мной на корточки и начинает расстегивать мою куртку. Тянет вниз молнию, слышу как она тихо звякает, и резко дёргает в стороны ткань, приспуская её на моих плечах, насколько позволяют связанные руки. Глаза скользят по моему телу, впитывая вид, лицо с потёкшим макияжем и с размазанной по губам помадой, мокрую от слюней шею, тяжело вздымающуюся от дыхания грудь в тонкой майке. — Знаешь, у меня всегда загон был на женских сиськах. — говорит Кёниг, проводя пальцами от моего подбородка до ключиц. — Мой фетиш типа. Если у тебя красивые, Prinzessin, я так и быть дальше постараюсь быть нежным. Он слегка переворачивает меня так, чтобы я опиралась локтями на пол. Хватается за горловину майки и рвёт ткань одним резким движением рук в стороны прямо до подола. Голая кожа мгновенно покрывается мурашками от холода. — Ебанный ты... Нахуя? — хриплю, слушая треск ткани и еле выговаривая слова саднящим горлом. — Можно было просто задрать. — Так не интересно, — Кёниг хмыкает и присвистывает от вида. Явно пирсинг в сосках заметил, урод. — Ну нихуя себе... Плюс два очка в твою копилку, Хайди. Таких у меня еще не было. Соски уже твердые и так от соприкосновения с воздухом. Но он обхватывает грудь ладонями и проводит пальцами по вершинам круговыми движениями, и я невольно стону, чувствуя, как они напрягаются еще больше, и их начинает покалывать. — Нравится, Prinzessin? — Кёниг реагирует уже привычной усмешкой и сжимает сильнее. Руки мнут мою грудь грубо, не сдерживаясь, почти полностью накрывая её. Соски он перекатывает меж пальцами и намеренно дразнит пирсинг. И мне уже похуй становится на его подъёбки, слишком хорошо это ощущается. — Мне тоже нравится. У меня прям мозги коротит от того, какие они мягкие, упругие. Мой любимый размер, кстати. Достаточно большой, но из ладоней не вываливается. Ещё пирсинг этот. Я бы даже сказал, что ты уверенно занимаешь место в моем топе. — Да мне как-то похуй... — мычу, кусая губы, потому что от манипуляций с грудью между ног у меня течёт, как в Ниагаре, и ляжки сводит судорогой. — Gesprächige Fotze, — Кёниг хмыкает и сдвигается выше, укладывая свой член мне в ложбинку между грудей и удерживая их плотно к нему ладонями. — Не забывай, кто тут главный, Schlampe, а то сделаю больно. — Может мне понравится? — отвечаю вызывающе, опуская взгляд вниз на то, как его влажный от моей слюны ствол скользит между моих сисек. Тёмная кожа возбужденного члена контрастно выделяется на моей собственной бледной. Он удерживает сиськи руками, и между ними ствола почти не видно, но раз за разом головка проталкивается вверх и показывается над ними, елозя по моим ключицам. — Я же говорил, что понравится, — Кёниг самодовольно смеётся и двигает бедрами. Слышу влажное хлюпанье, когда его хуй, как поршень, ходит взад и вперед в пространстве между полушариями, тесно обжатый моей плотью. Кёниг сжимает ладони сильнее, буквально сдавливает мою грудь, пытаясь добиться еще больше трения. И член настолько большой, что багровая головка касается моего подбородка с каждым толчком. А он продолжает ронять слова между хриплыми вдохами. — Тебя когда-нибудь между сисек ебали, Хайди? Нет? А я люблю. Сиськи это ж лучшее, что у вас, девок, есть. Просто созданы, чтобы заливать их спермой. Но я сегодня не буду. Я же обещал тебя во все дыры выебать. А я всегда сдерживаю обещания. Стону, стараясь найти удобное положение. От его фрикций мои связанные руки скользят по полу и кожу царапает о камни, но долбоёбу, похоже, плевать на мой дискомфорт, и он только ускоряется, продолжая трахать мою грудь. А потом резко отпускает так, что я почти заваливаюсь на спину, и поднимается, переворачивая меня на четвереньки. Вернее на какое-то подобие четверенек, потому что из-за связанных за спиной рук я сразу утыкаюсь голой грудью в пол, на мокрую от слюней и его предэякулята кожу налипает мусор, и я морщусь. А Кёниг становится на колени сзади и быстро расстёгивает мои брюки, просунув руки мне под живот, и стягивает их вниз по моим ногам вместе с трусиками. Я уже не пытаюсь сопротивляться. Глупо как-то после того, как он уже и так отымел меня в рот, да и возбудилась сама прилично. Пусть уже выебет, может хоть кончу, если повезёт. Если бы поза была поудобнее или хоть руки развязал, вообще бы отлично было. Замираю на коленях, тяжело дыша от напряжения. Кёниг раздвигает пошире мои ноги. Моя попка задрана вверх, грудью и щекой я лежу на полу. Не вижу, что он там делает. Слышу только, как дышит рвано, хрипло. Гладит ладонями поясницу, сжимает ягодицы грубо, член скользит между ними, когда он начинает тереться об меня бёдрами. — Ты бы себя видела сейчас, Prinzessin, — говорит и обхватывает член рукой, начиная водить им по моей промежность. Вверх и вниз. Ещё раз и ещё. Задевая клитор головкой. Дергаюсь от каждого прикосновения, как от разряда молнии, и протяжно стону. — Прирождённая шлюха. Пизда течёт только от того, что я тебя в рот выебал и с сиськами поиграл. А я ведь даже не пытался быть нежным с тобой. А может тебе это и не надо? Любишь грубо, Хайди? Любишь, когда дерут так, чтобы ты визжала? Я тяжело дышу. Его грязные слова начинают на меня действовать. Потому что я и правда люблю грубо. Так, чтобы до искр перед глазами. Чтобы до синяков и боли. И этот мудак самое идеальное воплощение всех тех темных фантазий, что сводили меня с ума. Чертов король греха, блять. — Да, люблю... — я стону и двигаю бёдрами, пытаясь тереться промежностью о его член. Чувствую, как входит головка в меня, растягивая, как никогда до этого. Руки Кёнига сжимают мои ягодицы, он смещает одну мне за спину и перехватывает ладонью мои запястья. Тянет вверх, дёргает на себя до предела, заставляя мой позвоночник выгнуться под каким-то диким углом. Я хрипло мычу, пуская слюни, когда толкается резко вперёд, входя сразу полностью. Резко, жестко, не заботясь о моих ощущениях. Слышу звонкий шлепок его бедер о мои ягодицы. Член болезненно давит на матку, я задыхаюсь от перегрузки эмоциями. — Громче, Prinzessin, — ещё толчок. Грубый, на пределе. Моему возбуждённому влагалищу достаточно. Я кончаю, сжимая его внутри, словно тисками. — Я не слышу. — Да, люблю! — вою, и правда, как сучка в течке. Всё тело трясется в спазмах охуительно мощного оргазма. — Ещё. Ещё, пожалуйста. — Ну раз ты так любезно попросила, Prinzessin, — он ускоряет движения, его член входит в меня, как отбойный молоток. Быстро, грубо, на всю длину. Заставляя орать и скулить от наслаждения. — Нравится, когда тебя используют для удовольствия? Как дешёвую давалку, способную только ноги раздвигать? Нравится, когда ебут, как шлюху? Ты она и есть, да, Хайди? Шлюха, рожденная принимать члены своими дырками. Созданная для того, чтобы в нее спускали. Нравится? — Да. Да. Да, блять! Я ору, дёргаясь в такт его грубым толчкам. Груди елозят по бетону, царапаясь об него, но мне плевать. В голове осталось только одно ощущение — его член, накачивающий меня, как поршень. Он достает его из влагалища и приставляет к анусу. Я не сопротивляюсь, я уже сама хочу этого, иметь его во всех отверстиях своего тела сразу. Кёниг раздвигает пальцами ягодицы, надавливает сильнее, головка протискивается внутрь. Больно, блять. Он огромный, больше чем любой, что у меня был до этого. Входит с трудом, медленно, мышцы отчаянно сопротивляются вторжению. Но я снова кончаю. Достаточно пары жестких толчков в мою задницу, и я стону, и скулю, и трясусь, как в припадке, опять кончая на его члене. Кёниг имеет меня мощно и безжалостно. Чередует проникновения. Сначала несколько фрикций в мой зад, потом достает и вставляет во влагалище. Двигается пару минут, потом снова в анус, и так по кругу. — Какая ты послушная, Хайди, — рычит сзади, вколачивая в меня свой член. Шлёпает меня ладонью по ягодицам. Раз, другой. Всё сильнее. Кожу обжигает, словно на неё кислотой плеснули. Место удара горит и пульсирует, и наверняка покраснело. И я шиплю сквозь зубы, но внутри всё ещё больше скручивается от возбуждения. — Так хорошо меня принимаешь. Так сжимаешь мой член внутри. Такая тесная, влажная, такая покорная. Я знал, что из тебя выйдет просто идеальная шлюха. Я уже ничего не соображаю. Я превратилась в сгусток похоти и желания. Мое влагалище и задница сжимаются на его стволе в спазмах непрекращающихся оргазмов. Кёниг шипит и уже не пытается разговаривать. Тишину помещения нарушают только усиливающийся ливень снаружи, его хриплое дыхание, мои протяжные крики и хлёсткие шлепки наших тел друг о друга. Идеальная симфония греха под аккомпанемент природы. Я чувствую, что ещё немного и просто потеряю сознание, слишком большая нагрузка для организма. Да и Кёниг тоже на пределе. Его член внутри меня, кажется, напрягается ещё больше и становится почти каменным. Он наваливается на меня сверху, вдавливая своим телом в бетон так тяжело, что я буквально не могу вдохнуть. Бёдра бьются о мои ягодицы с такой силой, что на них наверняка останутся синяки от этого. Кёниг сдавливает ладонью мою талию чуть выше поясницы до жжения, другую просовывает подо мной и обхватывает горло. Я дёргаюсь в его руках, как бессмысленный болванчик, лишенный разума. — Сейчас кончу, Prinzessin, — хрипит он, вжимаясь грудью в мою спину. — Накачаю твою идеальную тугую попку спермой. Наполню эту задницу до краев. Я стону, я не могу отвечать. Мои глаза закатываются, и я получаю последний оргазм, когда он делает особенно глубокий толчок и замирает внутри, вливая в меня свою горячую вязкую сперму. Я чувствую каждую каплю в себе, и то, как подрагивает его головка, плотно обтянутая моим анусом, ритмично закачивая в меня ещё и ещё. И её настолько много, что она начинает просачиваться вокруг его ствола и стекать мне на промежность. Лежу, не в силах пошевелиться, будто из меня разом выкачали все силы. Кёниг тяжело дышит на мне, ощущаю каждое движение его грудной клетки на моей спине. А потом он опускает лицо на мой затылок, и его нос трется о мои волосы. Мои глаза распахиваются. Он без маски, блять. Снял маску. — Что, Prinzessin? — он фыркает, явно чувствуя то, как я напряглась. — Руки развяжи, придурок. — отвечаю, ощущая, как скользит губами по задней части моей шеи, убрав в сторону волосы. — Сейчас. Член хоть вытащить можно? Или так сильно понравилось, когда он в тебе, что решила оставить? — язвит Кёниг, намеренно двигая бедрами и вжимая их в мои ягодицы сильнее, давая прочувствовать каждый дюйм его ещё твердого ствола. — Иди сюда... Не успеваю сообразить, что он хочет. А он уже цепляет мой подбородок пальцами и поворачивает мою голову к себе. Успеваю мельком увидеть его лицо в сполохах молний. Красивое, мужественное, мать его, лицо. С прямым носом и пухлыми губами. И светлыми короткими волосами. А потом эти губы накрывают мои и меня выбрасывает из реальности. Вкус табака и какого-то алкоголя растекается на моём языке, когда он просовывает свой в мой рот. И целует он так же, как и трахается. Жадно, грубо и так приятно, что мозги плавятся. — Что, не такой урод, как ты себе там думала, Prinzessin? — говорит Кёниг, когда мы заканчиваем целоваться, прислоняясь лбом к моему лбу. — Я промолчу, — выдаю, ёрзая под ним. — Может встанем уже? — Быстро учишься, Хайди, — он фыркает и достает наконец из меня свой член. А потом развязывает ремень на моих запястьях и помогает мне встать. — Твой рот мне больше нравится, когда он молчит. Ну или когда он заткнут моим хуем. Закатываю глаза, растирая покрасневшую кожу и натягивая штаны. И пытаясь придумать, что теперь делать с порванной майкой и как оттереться от грязи. Последнее, поразмыслив, выдаю ему. Ну а что? У меня только голова об этом болеть должна что ли? Кениг, уже поправивший одежду, сдвигается плавным движением и поднимает меня на руки. — Ты иногда такая дура, Prinzessin, — говорит, шагая из комнаты, где мы ебались, по направлению к той, где остался костёр. — Дождь на улице. Сейчас схожу наберу тебе воды в какую-нибудь банку, нагрею над огнем и сможешь помыться. — Ну надо же. И правда не совсем урод. — вздыхаю, пока несёт меня, удерживая за спину и под коленями по коридору. — Может и не прирежу тебя ночью во сне. — Прирежь, если хочешь, — он фыркает, явно совсем не испуганный. — Но тебе тоже понравилось, как и мне. — Я промолчу. Слушаю как смеётся тихо над ухом. Красивый смех, зараза. Да и сам ничего так, когда не ведет себя, как полный мудак. Может и нормально учения пройдут, а не так, как я думала. Сейчас главное сжечь чертову майку и вымыться. И отдохнуть перед прибытием остальных. Ну а потом как-нибудь повторить.