Ревность Тодороки Шото

      На самом деле об отношениях Шото и Кацуки, кажется, знала уже вся школа.       Оно и понятно. После того, как они начали встречаться, Шото постоянно и без предупреждения зажимал Бакуго в углах школы, в туалете, постоянно касался и вообще не против был показывать всё своё обожание и ревность к Бакуго на людях.       Первой об их отношениях узнала круглолицая. Сначала она даже подумала, что Шото решил прибить Бакуго, на столько сильно он тогда приложил его спиной о стену и взял за ворот майки, но вот потом грубо и властно засосал. Урарака, конечно, была жутко смущена, а когда увидела как Кацуки на неё смотрит начала ещё и заикаться, оправдываясь, мол, пошла после тренировки искать Асуи и нечайно наткнулась на них. Тодороки тогда явно не был смущён или растерян, просто принял это как должное, и злился лишь из-за того, что их с Кацуки прервали.       Самым херовым, явно не для Шото, было то, что Очако не умеет держать язык за зубами от слова совсем. Сначала об этом узнали все девочки, а потом Ашидо растрещала Киришиме. Тот, естественно, проговорился Денки, ну и пошло-поехало.       Кацуки безусловно злился, ведь не хотел, чтобы об их отношениях узнали так скоро, высказал всё что думает об этом Шото, чуть голос не сорвал пока орал на него. Ну серьёзно, разве нельзя было хоть чуточку подумать о том, что их могут спалить? Они же, блять, в спортзале были! Если бы их увидел Айзава-сэнсэй, а не Урарака, им бы точно досталось.       И сейчас, сидя на последнем уроке, Бакуго думал, как бы хорошо было сейчас свалить в общежитие, сделать уроки и отоспаться завтра до обеда. Всё же заслуженные выходные, как-никак. Вот только в голову внезапно стукнуло напоминание о том, что сегодня после уроков он идёт с Киришимой, Денки и Сэро по ёбаным магазинам. Этим придуркам нужно купить новую мангу, видите ли, и они решили потащить с собой Кацуки. И чем он только думал, когда соглашался?! Хотя идея развеяться после учебной недели была очень даже хорошей.       Конечно, после уроков Бакуго планировал дойти до общежития в гордом одиночестве, лишь бы побыстрее свалить из школы, но его быстро нагнал Половинчатый.       — Ты же сегодня не занят? — Спрашивает Тодороки, идя с блондином шаг в шаг, слегка нагинаясь и рассматривая лицо своего предмета обожания.       — Занят, — Коротко отвечает Кацуки и видит, как гетерохром морщится, — Иду с Дерьмоволосым, Пикачу и ходячим рулоном по магазинам, — Равнодушно поясняет он. Бакуго не заботит то, что подумает Шото, ведь прекрасно знает, что он не будет ему ничего предъявлять. По крайней мере словестно.       — Я планировал провести этот день с тобой. Почему ты меня раньше не предупредил? — Дуется Тодороки, заглядывая красноглазому прямо в глаза. Он надеялся провести этот вечер с ним, вдвоём, посмотреть какой-нибудь дурацкий фильм, если конечно Бакуго согласился бы, и желательно потрахаться, ведь всю неделю у них на это времени не было, а сейчас, когда выдалась такая идеальная возможность, Кацуки уходит проводить время не с Шото. И если честно, это очень напрягает Тодороки, потому что не горел желанием отпускать его гулять с кем-то другим.       — У нас ещё завтра выходной, потерпишь, — Закатывает глаза Кацуки, пихая руки в карманы, и Шото очень хотел бы, чтобы он закатывал глаза по другой причине.       — Как скажешь, — Гетерохром пожимает плечами и дойдя до дверей общежития первым делом пропускает Кацуки, на что тот недовольно что-то бурчит и идёт в сторону лифта. Шото, словно пёсик, идёт за ним.       В лифте они оказываются одни и Тодороки не долго думая притягивает Бакуго за ворот школьной рубашки, целует и вылизывая рот. На его поцелуй отвечают без раздумий, кусают губы и даже разок прикусывают язык, явно не собираясь отдавать инициативу, а когда лифт приезжает на четвёртый этаж общежития блондин отстраняется и уходит, ничего не сказав. Он всей душой ненавидел распределение по этажам, потому что его комната не была рядом с комнатой Шото.       Вообще, Киришима, Каминари, Сэро и Бакуго предпологали, что провозятся в магазинах не до поздна, но вернулись в общежитие они только к восьми вечера. Если честно, Кацуки просто заебался. Его тоскали по всевозможным магазинам с мангой, мерчом, одеждой, потом они попёрлись в кафешку, где прождали своего заказа больше полу часа, а потом сидели и болтали о какой-то херне. Хотя стоит признать, время провели они действительно не плохо, хоть Бакуго и не скажет этого в слух.       Поэтому сейчас, глядя в телефон и заходя в общежитие, он просматривал несколько не прочитанных сообщений от Шото, в которых тот спрашивал, как у него дела и скоро ли он вернётся, ну и прочая белеберда. Блондин, конечно, сжалился, и соизволил написал ему, что уже заходит в общежитие.       Иногда навязчивость Тодороки-младшего раздражала. Кто бы мог подумать что этот отстранённый парень иногда может быть таким надоедливым собственником.       Ответа на сообщение не пришло, и Кацуки просто забил, заходя в лифт вместе с этими оболтусами и намереваясь пойти к себе, хотя ему и предлогали пойти к Каминари, он не горел желанием торчать ещё и там.       Когда лифт остановился на его этаже, Бакуго с удивлением обнаружил, что дверь в его комнату не закрыта на ключ, хотя он точно помнит, что закрывал её. И тем, кто сейчас находится в его комнате мог быть только один человек, и это Тодороки, потому что они обменивались дубликатами ключей от своих комнат.       Только ступив за порог своей комнаты, красноглазого прижали лицом к стене и заломали руки назад. Одна рука, что держала его за запястья, была горячей, а та, которая зарылась в волосы, прохладной, посылая приятные ощущения по всему телу. Но это не отменяло того факта, что Кацуки был в ахуе и явно негодовал почему его сейчас так грубо зажимают. Хотя нет, если бы он не знал из-за чего Шото сейчас такой, то не был бы его партнёром.       — Чё, ревнуешь, Половинчатый? — С гадкой ухмылкой на губах спрашивает обладатель взрывной причуды, смотря на хмурящегося Тодороки из-за плеча.       — Я ждал тебя целых три часа, думал, ты вернёшься раньше. И почему ты не отвечал на мои сообщения? — Шото смотрит на него потемневшим взглядом, приближается к шее, опаляя её горячим дыханием и в следующее мнгновение больно кусает, заставляя зашипеть сквозь плотно сжатые зубы.       — Я был занят, — Цокает Бакуго и чувствует, как на его руках щёлкают наручники, больно впиваясь в кожу и фиксируя руки за спиной, — Ты чё творишь?! — Красноглазый на пробу дёргает руками, слыша звон и чертыхается, чувствуя как чужой стояк упирается ему в бедро. Но он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится то, как тело Шото реагирует на него.       — Занят? Значит, на них у тебя есть время, а на меня нет? Я думаю тебя стоит проучить, Ка-цу-ки, — Тянет его имя Шото, выдыхает прямо ему в ухо и кусает за мочку, вырывая из него первые тяжёлые выдохи, — Хочешь ещё что-то сказать? Нет? Ну и славно, — Мурлычет гетерохром, достаёт из кармана домашних штанов припасённый кляп и не давая Бакуго опомниться, плотно застёгивает ремешки на затылке, заставив его обхватить красный шарик губами и недовольно замычать.       Шото оглаживает талию Бакуго руками, подцепляет пальцами ремень на его штанах и растёгивает его, стягивая штаны вместе с бельём, любуясь круглыми ягодицами. Он хватает блондина за руку, тащит к кровати и пихает Кацуки на неё животом вниз с тихим и явно недовольным мычанием. Руки Тодороки приподнимают бёдра Бакуго вверх, поставив на колени. Кацуки фыркает, переминается с ноги на ногу в попытке найти удобную позу и выпячивает задницу, призывно качая ей из стороны в сторону, пытаясь растянуть губы в ухмылке.       На ягодицы и сжатую дырочку льётся смазка. Шото размазывает лубрикант по ягодицам, а потом вводит сразу два пальца по самые костяшки, начиная активно ими двигать, вызывая у нижнего стоны, приглушённые кляпом. И гетерохром определённо наслаждается видом покрасневшего и стонущего блондина, потому что в таком виде тот просто сногсшибательный и он может поклясться, что может кончить только от того, как Кацуки плотно сжимается на его пальцах.       Блондин ёрзает и мычит сквозь кляп, жмурится, чувствуя, как гетерохром активнее двигает пальцами, разрабатывая плотные мышцы, а потом раздаётся оглушающий шлепок. Бакуго стонет, выгибается и чувствует как кожа на месте шлепка начинает печь. В него вводят третий палец, массируют простату и растягивают стенки ануса, а затем шлёпают по тому же месту, заставляя издать ещё один стон и выгнуться до хруста в пояснице, смаргивая выступающие капельки слёз.       На член Кацуки надевают кольцо и он протестующе мычит, пытаясь предотвратить неминуемое. Они использовали его пару раз и это, по мнению Бакуго, было просто издевательством над ним. И к тому же полным унижением. Ему приходилось умолять Шото дать ему кончить. А сейчас он, чёрт возьми, даже не сможет попросить его об этом из-за ёбаного кляпа!       Тодороки сминает в руке горячую от шлепков ягодицу Кацуки, мнёт её и оттягивает в сторону, заворожённо смотря как его пальцы с каждым толчком пропадают в колечке мыщц и растягивают его. Собственное возбуждение неприятно натягивает ткань домашних штанов и Шото спешит вытащить из Бакуго пальцы, на что слышит недовольное мычание, и снимает штаны вместе с бельём, откидывая их в сторону. Он смотрит на открывшийся перед ним вид такого беззащитного и открытого Бакуго, облизывает пересохшие губы и замахивается, больно ударяя по другой ягодице, оставляя красный отпечаток ладони.       Он хотел бы поскорее вставить, вцепиться в волосы Кацуки рукой, впечатать в кровать и грубо трахать, пока он не вырубится, но смотреть как сам Бакуго ломается и плачет только лишь от того, что его шлёпают словно провинившегося ребёнка намного лучше. С такой картиной возбуждение никуда не уйдёт, поэтому с тем, чтобы трахнуть блондина можно и повременить.       Половинчатый прикладывает прохладную лодонь к ягодице, проводит вверх-вниз, снова сминает. Горячая рука снова опускается на другую половинку с громким шлепком, заставляя красноглазого выгнуться и застонать.       Возбуждение Бакуго уже доставляет ему болезненные ощущения, а кольцо на члене не улучшает ситуацию. С самого члена обильно капают капли предсемени прямо на простыни, оставляя тёмное пятно. Он буквально течёт и от этого становится ужасно стыдно. Его ягодицы пылают и игры Половинчатого ублюдка с температурами лишь подливают масла в огонь. Он гнёт спину, чувствует, как по подбородку стекает слюна, скулы уже сводит от этого грёбаного кляпа, а с глаз ручьём текут слёзы. Кацуки всхлипывает, когда удары по ягодицам начинают возобновлятся с новой силой. Он подаётся вперёд, пытается уйти от шлепков, но его грубо притягивают обратно за бёдра и снова шлёпают. Бакуго протестующе мычит, пытается пнуть Тодороки ногой, но его инициативу останавливают, почти до боли сжимая лодыжку.       Гетерохром вновь аккуратно и почти нежно гладит горячие и покрасневшие ягодицы, нагинается и кусает за поясницу, снова заставляя блондина застонать. Чтобы Кацуки не говорил или не делал, Шото знает, что ему нравится то, что он с ним делает. Доказательством этого служит текущий член красноглазого и то, что руки, всё же, предупреждающе не искрятся. Он всасывает, облизывает и кусает кожу на пояснице, переходя ближе к лопаткам, не переставая мять бёдра и округлые половинки блондина.       Бакуго резко переворачивают на спину, заставляя неприятно упереться сжатыми кулаками в покусанную поясницу. Вид, который открылся Шото, по его мнению, достоин восхищения. Заплаканные и помутневшие глаза Кацуки, струйки слюны, стекающие вниз по подбородку, покрасневшие щёки, растрёпанные волосы и слёзы, капающие вниз по щекам. Шото очень нравится то, до чего он сам довёл Кацуки.       В блондина входят без предупреждения и сразу до основания, сжимая и без того болящие бёдра, кажется, до синяков, заставляя снова смаргивать выступающие слёзы от неприятного жжения вперемешку с таким идеальным чувством заполненности и давлением на простату. В нём начинают двигаться не давая привыкнуть. Тодороки нагинается к шее Кацуки, оставляет засосы и укусы, наращивая темп толчков, точно попадающих по простате. Буквально через несколько толчков неприятное жжение в проходе пропадает и красноглазый приглушённо стонет, откидывая голову назад и раздвигая ноги. Ему ужасно хочется кончить, получить долгожданную разрядку, но кольцо на члене не даёт этого сделать.       Половинчатый двигается с большей интенсивностью, бьёт крупной головкой по простате и кусает за сосок, а за тем всасывает его и играется языком с затвердевшей бусиной. Бакуго под ним выгибается, стонет и плачет от такого большого спектора ощущений, которые сейчас испытывает. Когда Тодороки отпускает бёдра Бакуго, перемещая горячую руку ему на грудь, сдавливает в своей хватке и мнёт, а второй снимает с члена кольцо и Кацуки кончает почти сразу же, жмурясь до звезд перед глазами, пачкая спермой свой живот, выгинаясь и простонав особо громко. Шото чувствует, как блондин судорожно сжимается на его члене и спустя ещё несколько особо грубых толчков изливается внутрь.       Тодороки растёгивает застёжку кляпа, видит, как пухлые губы отпускают красный шарик и красноглазый глотает ртом воздух, жмурясь и еле как перекатившись на бок даёт Шото возможность растегнуть наручники и отбросить их куда подальше.       — Я не переборщил? — Невинно спрашивает Половинчатый, на что Бакуго, на этот раз удачно, заряжает пяткой ему по ребру, вынуждая Шото болезненно зашипеть и отползти подальше.       — Сдохни, — Рычит Кацуки, разминая затёкшие руки, — Я тебе это ещё припомню, блять. Отхватишь по полной, придурок!       — Как скажешь, но только после того как ты посмотришь со мной фильм, — Тодороки пожимает плечами, аккуратно подползая к Бакуго, словно подходя к опасному зверю, потому что не знаешь, цапнет он тебя или нет, а затем ложится рядом, обхватывая его за талию, не обращая внимания на липкую белую жидкость на животе, прижимаясь к тёплому телу своего парня.       — Только когда мы нормально помоемся и поспим, — Соглашается блондин.