Хлорка и ваниль

Мне было максимально хуёво.Я шёл с Димой по коридору,но вдруг ноги словно отказали.Голова закружилась,будто стены поплыли,и я остановился,прижавшись спиной к холодной стене. — Эй,ты чего? Ты не хуей тут, — услышал я голос Димы,но слова доходили до меня будто сквозь воду. Резкая боль пронзила голову.Как будто кто-то вбивает гвозди изнутри.Я зажмурился,сжал виски руками и через секунду просто осел на пол.Всё стало тёмным. Очнулся от того,что кто-то тряс меня за плечи.Голоса сливались в гул,но постепенно вычленил знакомое: — Нугзар,слышишь меня? Давай,бля,братан,не вырубайся! — Дима говорил быстро,почти срываясь. Я попытался открыть глаза.Свет от ламп в коридоре резал так,что захотелось снова закрыться.Сухость во рту,дыхание тяжёлое,как после бега. — Живой,вроде! — Дима выдохнул с облегчением, когда я что-то пробормотал. — Держись,не пугай меня так,ага? Я почувствовал чьи-то шаги рядом.Голоса стали громче и чётче.Вожатая,Иринка,склонилась надо мной. — Что тут произошло?! — Он просто шёл… и упал, — тараторил Дима,нервно потирая руки. — Поднимайте его! — распорядилась она.Вторая вожатая уже принесла воду и махала кому-то из ребят,чтобы принесли аптечку. Дима подсунул руку мне под спину,помогая приподняться.Всё тело было ватным,как будто меня выжали досуха.Я попытался встать,но ноги дрожали. — Тише,тише, — Вожатая удержала. — Сиди пока.Голова кружится? — Ага, — выдавил я.Голос звучал чужим и слабым. Вожатые переглянулись,и я понял,что они реально обеспокоены. — Дим,сбегай за медсестрой,быстро! — скомандовала Марта Андреевна. Дима кивнул и сорвался с места.Я остался сидеть,прижимая затылок к стене.Боль чуть отпустила,но всё ещё било в виски. Я ненавидел,когда кто-то видел меня слабым.А тут целый коридор народу,и я,блять,на полу,как тряпка. — Дыши глубже,Нугзар, — сказала Марта мягче,чем обычно. — Всё под контролем. Я сжал зубы,стараясь не показать,как хреново на самом деле. Но внутри только одна мысль крутилась: «Если меня так будет колбасить дальше – я реально не выдержу». Меня дотащили до медпункта.Голова раскалывалась так,что каждый шаг отдавался молотом в висках.Дима держал под руку,вожатые шли рядом,торопя. Медсестра сразу усадила меня на кушетку.Холодное железо под спиной,лампа над лицом,свет бил прямо в глаза,и я отвернулся. — Давление у него,наверное,скачет, — бормотала медсестра,прикрепляя тонометр. — Голова красная,пульс бешеный… Я почти не слушал.Мир был словно за стеклом.Внутри только стук сердца и тупая боль. И тут дверь тихо приоткрылась.Я даже не сразу понял,кто вошёл.Но когда взгляд сфокусировался,сердце ёкнуло. Наташа. Лазарева. Она замерла на пороге,будто не ожидала увидеть именно меня.На лице удивление.В руках держала кружку с чаем,видно,для кого-то другого несла. Наши взгляды встретились. Я хотел что-то сказать,но язык будто прилип к нёбу.Только слабее вдохнул и чуть сильнее сжал пальцы на краю кушетки. Она не подошла.Только сделала шаг вперёд,потом остановилась.Секунду смотрела прямо в глаза,и в этом взгляде я заметил заботу на границе с безразличием.Она попросила пластырь и боком повернулась ко мне — Ему лучше побыть спокойно, — вмешалась медсестра,заметив её взгляд. — Пусть отдыхает. Наташа кивнула,но взгляд всё ещё держала на мне.Будто ждала хоть одного слова.А я… я так и не смог выдавить ни звука. Она тихо прикрыла дверь за собой,и в комнате снова стало тихо.Только моё тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах. Я закрыл глаза,чувствуя,как горло сжимает. Хотел что-то сказать. Хотел. Но не смог Ночь была длинной и вязкой. Медпункт опустел: вожатые ушли,медсестра прикрыла за собой дверь,оставив настольную лампу гореть тусклым светом.В коридоре было тихо,только изредка слышались шаги дежурных. Я лежал на кушетке,глядя в потолок.голова будто притихла,но боль всё ещё держала – тяжёлая,давящая.Я перевернулся на бок,сжал пальцы в кулак и вдруг почувствовал,как память сама вытянула меня назад. Два года назад. Тот дождливый вечер,мокрый асфальт и фары встречной машины.Мы с отцом возвращались домой.Он что-то рассказывал,кажется,про работу.И вдруг – визг тормозов,удар.Всё слилось в одну вспышку. Я до сих пор помню,как меня выкинуло вперёд.Секунда – и я оказался на дороге.Лежал,не мог вдохнуть,в ушах гудело.Небо над головой было серое,словно закрывало всё вокруг. — Нугзар! — голос отца тогда звучал сквозь шум и панку.Он,пострадав не меньше,хватал меня за плечи,повторял,что всё хорошо,что я жив.Но в его глазах я видел другое: страх.Такой,которого никогда раньше у него не было. И вот теперь,лёжа в медпункте,я снова услышал этот крик у себя в голове.Словно он до сих пор там,на той мокрой трассе. Я провёл рукой по лицу,сдерживая тошноту от воспоминаний. Почему именно сейчас? Почему именно сегодня? Закрыв глаза,я попытался дышать ровнее.Но вместо сна приходили обрывки: блеск фар,мокрый асфальт,руки отца,прижимающие меня к себе.И то чувство: быть между жизнью и пустотой. Я резко сел,уткнувшись ладонями в лицо.Комната казалась слишком тесной,воздух – слишком густым. Если бы тогда… если бы тогда я не выжил? Что бы изменилось? Эти мысли крутились до полночи. Никакого сна.Только тусклый свет лампы,скрип кушетки и гул воспоминаний в голове Баночка с таблетками стояла на тумбочке,и её хрустящий звук крышки будто звал. А если всё закончить прямо сейчас? Мысли цепляли за горло.Слишком просто: открыть,высыпать,запить водой.Никаких больше криков в голове,никаких ожиданий,никаких чужих взглядов,в которых то жалость,то ненависть. Я взял баночку в руки.Пальцы дрожали,крышка слегка щёлкнула,и звук отозвался в ушах,как выстрел.Я закрыл глаза и представил,как станет тихо.Как будто я выключу весь этот мир. Но вместо пустоты в голове вспыхнуло лицо отца.Его руки на руле в тот самый миг,его крик,хруст металла,и как меня выкинуло на дорогу.Я тогда чудом остался жив.Чудом.И если уж мне выпало второе дыхание,зачем же я сейчас сам готов его перечеркнуть? Я резко выдохнул и сжал баночку так сильно,что пластик хрустнул Нет.Не сейчас.Я не дам им права сказать,что я сдался. Я поставил таблетки обратно и рухнул на подушку.В горле встал ком,глаза неожиданно защипало.Мне было паршиво,больно,одиноко,но где-то внутри теплилась злость – не дать себе рухнуть окончательно. Я закрыл глаза.Тишина медпункта больше не казалась такой мёртвой.Где-то в коридоре тихо смеялись ребята со школьного лагеря,хлопнула дверь.Мир жил,и я вместе с ним.Хоть и через боль.Хоть и через страх — Чёрт… — выдохнул я в потолок. — Я выживу. И,впервые за долгое время,поверил в собственные слова.