Голубиная кровь

            «Семирамис» гудел, словно переполненный улей. Собственно, именно таким ульем клуб и был, семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки. В конце концов, ему так и было положено, но Коко за год существования клуба так и не смог привыкнуть к этому «в конце концов». В своем святая святых — кабинете, куда доступ был разрешен лишь ему самому и, естественно, Инупи, — он практически сразу устроил на стенах уютную звукоизоляцию.             Стоило отметить, что при покупке оной Коко не поскупился и заказал ее у одного звукозаписывающего лейбла, специализирующегося на тонком искусстве японского металл-кора. Однако, какой бы убойной эта самая изоляция не была — она не спасала. Звук безумных битов, самым диким образом перемешанных с музыкой энка и японским сити-попом из 80-ых (все это лилось из разных залов определенной тематики, интересной тем или иным клиентам), казалось, проникал в голову Коко через все возможные и невозможные природные отверстия, и эта самая голова у него хронически раскалывалась. Как и сегодня. Как и всегда.             Сняв с носа узкие очки в проволочной оправе (о том, что Коко их носил, когда работал с бумагами, знал только Инупи), Хадзиме устало потер переносицу пальцами, помассировал виски (на успех, впрочем, не надеясь) и откинулся в своем синем кожаном кресле.             — Ублюдский «Семирамис»… — пробормотал Коко себе под нос. — Самолично бы заложил взрывчатку и поджег фитиль, чтобы взорвать тебя ко всем чертям, но сколько же бабла ты приносишь…             Это действительно было так. Откровенно говоря, темп, с которым клуб окупал свое строительство, нанятый персонал и многие другие, скажем так, куда более изысканные частные плюшки, поражал, а чтобы поразить Коко в денежном эквиваленте, надо было сильно постараться. Кроме «Семирамиса» за последние два года они открыли еще два клуба: «Гиперборею» и «Атлантиду», тоже вполне себе успешные, но «Семирамис» опережал по выручке оба, и Коко прекрасно знал причину: лишь «Семирамис» из них троих официально считался хостесс-заведением. На деле же, с одной стороны, все обстояло куда более прозаично, а, с другой, куда более возвышенно — это уж кому и как посмотреть. Под клубом находился оборудованный по последнему слову техники и любого вида утех лав-отель, куда клиент мог пройти с понравившейся ему хостесс из особого каталога не менее особых услуг. Разумеется, не каждый клиент (в клубе была установлена жесткая система получения карт лояльности на услуги интимного характера) и, разумеется, не с каждой хостесс, так как не все они были проститутками. К вящему неудовольствию Коко, ведь, по его мнению, все девушки должны были приносить одинаковую прибыль (и получать при этом как можно более скромную зарплату — не по-драконовски ничтожную, нет! — просто, так сказать, умеренную).             При очередной мысли о том, что они зарабатывают максимум не на всех девочках, у Коко заболела голова еще сильнее, ведь в очередной раз пришлось вспомнить о причине такого рода положения вещей.             Хадзиме встал с кресла, подошел к своему ростовому зеркальному бару, достал бутылку не самого притязательного, на его взгляд, виски «Макаллан», плеснул себе в пузатый бокал на один палец и тут же выпил. «Семирамис», «Гиперборея», «Атлантида»… Все эти названия придумала незабвенная пассия Хайтани Рана, которому по внутренней договоренности и, собственно, всем официальным бумагам, принадлежал именно этот самый наиболее успешный клуб.             — Сандзаки Юкихина… — проговорил Коко себе под нос и плеснул в бокал еще виски. — Что же нам с тобой делать?             Ран мог сколько угодно млеть от своей девки и трястись над ней, словно она и есть все сокровища Дайкоку вместе взятые, дела это не меняло: доход был большим, но он мог стать еще больше! Коко просто не понимал, как можно отказываться от такой прорвы денег, потому что, видите ли, девочки Юкихины — не проститутки и ни в коем разе не могут ими стать!             Вообще сам факт того, что в их бизнес определенным образом залезла какая-то баба (и Коко было абсолютно наплевать, с кем из членов правления она трахается), казался ему невероятным. И Ран с удовольствием плясал под эту дудку, да еще и притоптывал, насвистывая.             — Коко, ты застрял в каменном веке, — зазвучал у Хадзиме в голове тягучий голос старшего Хайтани. — Ты что, серьезно думаешь, что сейчас всем нужно только всунул-высунул, отстегал плеткой, запихнул в глотку страпон — и оревуар? Это не так работает. Клиента надо разогреть, ему надо показать, что он обязан стремиться на наш самый платиновый уровень, а для этого наши красотули должны уметь шевелить мозгами и завлекать мужиков своим языком. В обоих смыслах.             — И это я застрял в каменном веке?! — взорвался тогда Коко. — Да ты хочешь возродить в центре Токио в двадцать, мать его, первом веке, чайные домики из Киото! Умные шлюхи! Ха! Может, у нас еще и самая главная будет? Эта… Как там ее называли…             — Ойран в Токио и таю в Киото, — с видом отвратительного всезнайки сказал тогда Хайтани, затянулся мерзко воняющей ванилью сигариллой и улыбнулся во весь рот, будто дебил. — И ты знаешь, откуда я все это знаю?             — Мне насрать! — совершенно чистосердечно рявкнул Хадзиме.             — От Юкихины, — как и всегда при звуках имени своей пассии (называть ее иначе Коко попросту отказывался, она даже у него в телефоне была записана как «Пассия Хайтани») губы Рана складывались в ухмылочку, которую одновременно можно было назвать как гадкой, так и нежной. — И она вот таких всяких приколюх знает не просто море — океан! Она, мать его, на четырех языках говорит! Она наших девок может натаскать так, что клиенты к нам на коленях приползать будут! Секс нужен всем — это да, но нужен и разговор, очарование, шарм, иллюзия исключительности! Клиент должен не просто хотеть дырку, он должен…             — Хотеть еще и слушать эту дырку, я понял, — скривился Коко. — Что ж, владелец ты, тебе и решать, я свое мнение высказал. Кстати, а как твоя пассия отнесется к тому, что будет учить быть нимфетками наших проституток?             Ран тогда странно передернул плечами, и у Коко прямо сейчас перед глазами встал этот его жест, потому что за ним последовало долгое, нудное, сдобренное фирменным юмором Хайтани объяснение того, что, вообще-то, официально «Семирамис» — хостесс-клуб, а хостесс с клиентами не спят, бла-бла-бла… Подземный лав-отель — это уже другая история, там нужны другие девочки, садо-мазо, сибари, пирожки и прочая дичь… Иными словами, Хайтани-старший с самого запуска клуба четко разделил женский персонал для обслуживания клиентов на шлюх и не-шлюх. Причем, первым Коко выписывал куда более впечатляющие чеки на конец месяца («За знания надо платить», — вытягивал Ран всякий раз губы трубочкой, когда Хадзиме грохал перед ним гроссбух с зарплатами за месяц), чем вторым, которые, положа руку на сердце, работали на куда менее приятной работе, чем распитие шампанского и болтовня с клиентами об искусстве.             Еще Коко из чистейшего любопытства интересовало, как пассия Рана согласилась на все это. К сожалению, виделся он с ней достаточно часто (чаще, чем хотелось бы) и, к еще большему сожалению, она не производила впечатления дуры. Наоборот — держалась все время так, будто умеет читать мысли окружающих и знает все лучше всех. У этой пассии на все, видите ли, было свое мнение, и еще она обладала поистине филигранным талантом связать любое (абсолютно любое!) событие с тем, что когда-то происходило в истории. Как-то раз на очередном общем ужине в ресторане Инупи разбил бокал. Казалось бы, ничего необычного, но пассия Рана сказала: «На счастье! На свадьбе у Людовика XVI из династии Бурбонов разбили несколько десятков килограммов хрусталя, потому что…» И Коко против своей воли погрузился в сумрачный мир этих самых Бурбонов, хотя до этого искреннее полагал, что бурбон — это название алкоголя и всё! И ВСЁ! Но самым ужасным тогда было даже не это, а то, что все ее, казалось, даже с интересом слушали, а Инупи (ему Хадзиме был готов оторвать голову) даже задавал ей потом какие-то уточняющие вопросы. И это Сэйсю — из которого слова лишнего толком не вытянешь! Это обстоятельство бесило дополнительно.             Коко в который раз в красках представил себе, как Ран приходит домой, скидывает пиджак на стул, наливает себе какого-нибудь пойла и, прежде чем натянуть гондон и завалить свою пассию в кровать, спрашивает: дорогая, не хочешь поучить наших девок быть очаровашками, чтобы они все манили к нам клиентов и были прямо, как ты? Хадзиме даже хрюкнул в стакан с третьей порцией виски. Во всем этом была какая-то извращенная, злая ирония: были прямо, как ты.             И ведь пассия на это пошла, и это работало! Теперь при выборе хостесс клиент мог до усрачки просматривать пухлый каталог с фотками и при желании ознакомиться с послужным списком «ученых» достижений каждой, чтобы выбрать себе девушку по вкусу. Сколько мужики спускали денег на «Кристалл» за разговорами с носительницами юбок — это было не просто непостижимо уму, это находилось вообще за гранью всяческого разумения. Так что Коко скрипел зубами, но все же благоразумно поддерживал ровно-холодное общение с пассией Рана.             Хадзиме взглянул на наручные часы — всего десять вечера, а сил сидеть за бумагами больше нет. Срочно требовалась разрядка, и у Коко она была своя — вполне безобидная.             Он вернулся в кресло достал мобильный и набрал Инупи. Тот поднял трубку со второго гудка.             — Ты далеко? — спросил Коко, внутренне готовый ждать появления друга не больше минуты.             — Около курилки на входе в Гроты, — был ответ. Гротами между собой они называли свой незабвенный подземный комплекс. — Тут у одного деньжат не хватило, пришлось найти.             — И что, нашли? — спросил Коко без особого интереса.             — А как же, — равнодушно ответил Инупи. — Его корпоративную кредитку никто не отменял.             Хадзиме фыркнул. Его личный и самый, на его взгляд, вкусный прикол заключался в том, что на входе в Гроты стояли терминалы для оплаты, счета которых тянулись на Кубу, затем прямиком в Эль Пасо, оттуда в Лихтенштейн, а в Токио приходили уже чистенькими — через систему совершенно легального микрокредита, который брал в залог особо дорогое имущество в виде квартир и машин. Коко был горд собой.             — Зайди ко мне, а? — попросил Хадзиме, открывая первый ящик своего стола, запертый на ключ. — Страсть как хочется адекватности и тишины.             — И поэтому ты хочешь, чтобы пришел я?             — Не прикидывайся идиотом. Только с тобой в моей голове тишина и наступает.             Инупи на это ничего не ответил и молча отсоединился, но Коко знал, что он сейчас придет. В миллионный раз Хадзиме ощутил себя странно, выдавая другу такие откровения, как будто он неловко попытался склеить девушку, но все просрал, однако Инупи это, кажется, не напрягало. Кажется. А если и начнет, то… «Нет», — решил Коко. — «Не начнет».             Он достал из закрытого ящичка тонкую кубинскую сигару «Кохиба экскуизитос», с удовольствием сработал над ней гильотинкой и раскурил как раз в тот момент, когда громко пикнул пропуск, и в кабинет вошел Инупи. Коко оценил, как симпатично клуб дыма обвил его фигуру, почти такую же белую, как и сам дым. Коротко остриженные волосы, кожа, костюм и уже ставшие столь привычными каблуки. И только шрам выглядел изысканным мазком чужеродного бежа.             — Ужасная вонища, — сообщил Инупи, закрывая за собой дверь. — И как ты это куришь?             Сам Сэйсю, со столь свойственным ему изяществом (на взгляд Коко) тут же севший в кресло напротив стола Хадзиме, достал из кармана пиджака пачку вполне земных сигарет и с видимым удовольствием закурил.             — Да вот решил успокоиться под конец рабочего дня и потравиться, — пожал плечами Коко, выпуская клуб дыма. — Ты же в курсе, что сигарный дым в легкие не затягивают?             — Мне пофиг, — пожал плечами Инупи, и Хадзиме, хмыкнув, покачал головой. Он даже себе толком не объяснить, насколько же сильно ему нравится в Сэйсю эта прямолинейная непосредственность. Вот только если бы он не остриг волосы, а то эта ужасная тюремная прическа… Кошмар.             — Хайтани не объявлялся? — спросил Коко, хотя и сам знал ответ.             — Он звонил, сказал, что приедет к одиннадцати. Ему потом вроде домой надо, Юкихина приезжает из Франции, была там две недели на какой-то стажировке. Коко закашлялся дымом.             — Откуда, черт возьми, ты знаешь все эти подробности? — откашлявшись, спросил он возмущенно. Нет, он, конечно, тоже знал, что пассия Рана уже не показывалась пару недель (к его небывалому счастью), но что она поехала во Францию, да еще и на какую-то стажировку…             — Просто слушаю то, что говорит Ран, — невозмутимо ответил Инупи. — Да я и сам его спросил, куда она делась. Девочки по ней прямо скучают, все ждут ее уроков. Ты знаешь, как они ее называют?             — Нет, — ошалело ответил Коко, уже пожалевший, что невольно завел разговор в сторону пассии.              — Сэнсэй, — без улыбки ответил Инупи. — Они реально ее чуть ли не преподавательницей из университета считают. Похоже, она правда о них заботится, и ее труды дают плоды.             В голосе Сэйсю прозвучала какая-то странная интонация, которая могла бы быть смесью уважения и даже благоговения, что мгновенно вывело Хадзиме из себя. «Университет хостесс, жопа!» — вздохнул он про себя. — «Куда мы катимся?»             — Пассия за работой, — ехидно прокомментировал Коко вслух и с силой откинулся на спинку своего кресла.             — Почему ты все время ее так называешь?             — Как?             — Унизительно. Тебе было бы приятно, если бы твою девушку называли какой-то там пассией?             — Отвали, мудак. И не лезь сюда.             Внутри у Коко поднялась тошнотворная волна гнева, природу которой он одновременно и мог хорошо объяснить, и в то же время не понимал абсолютно. Тема девушек у Хадзие и Инупи была не то чтобы под запретом, но старательно обходилась стороной. Так было явно спокойнее обоим.             — И вообще, — сказал Коко уже куда более ровным тоном, — я и при Ране так ее называл, а ему — хоть бы хны.             — У него есть свои на то причины.             — Какие это?             — Думает, ты завидуешь.             — Пизде-е-е-ец, — совершенно искренне возмутился Коко. — Тогда он сам еще больший долбан, чем я о нем думал.                — Ты так о нем не думаешь.             — Кажется, сегодня в тишине я с тобой не побуду, — съязвил Хадзиме. Долбаном старшего Хайтани он действительно не считал, с ним у него вообще были свои особые, даже в каком-то смысле высокие, отношения. — Что ж, ладно, будь по-твоему.             — Я ни на что не напрашивался. Ты сам позвонил.             — Тут нечему завидовать, — продолжил Коко, будто не услышав Инупи. — Мордашка вроде ничего, но не в моем вкусе. Больно высокая и волосы эти рыжие, к тому же вроде иностранка какая-то… Я не извращенец, мне вообще теперь нравится азиатский тип внешности. Полностью азиатский, — с нажимом добавил он. — Черные волосы и черные глаза. Ямато Надэсико, понятно?             — А, по-моему, она ничего, — задумчиво проговорил Инупи, выдыхая дым в потолок, точно так же будто его не слыша. — И еще она настоящая. Это самое главное.             — Дебил ты, — фыркнул Коко. — Очевидно, за это ты мне так и нравишься.             Инупи совершенно пофигистически пожал плечами и аккуратно положил окурок в большую пепельницу на столе.             — Она вроде раньше с Риндо встречалась, года два назад, — внезапно сказал он так, словно только что вспомнил. — Мне Ран как-то сказал, когда был под кокосом.             — О-о, ничего себе! — изумился Коко. Хайтани-младший владел «Атлантидой» и, насколько знал сам Хадзиме, сепаратистской войны братья между собой не вели и поддерживали вполне нормальные отношения (по крайней мере, так он мог судить по их общим встречам). Получается, пассия в прошлом побывала подружкой Риндо? Интересненько.             — И что там случилось? — жадно спросил Хадзиме.             — Понятия не имею, — покачал Инупи головой. — Ран тогда сказал только, что началась его сказка.             Коко закатил глаза. Рассказчик из Сэйсю был такой же, как из самого Хадзиме — меценат-филантроп, поэтому других подробностей можно было, очевидно, не ждать.             В следующий миг входная дверь кабинета Коко коротко, но довольно громко пикнула и открылась.             — Ну и кумар! — кашлянув, объявил Хайтани Ран собственной персоной, демонстративно разгоняя перед лицом скопившийся в помещении сизый дым. — Все же сигары просто отвратительны. Зачем ты их куришь, Коко? Считаешь, что это — атрибут мегакрутого дельца?             — Считаю, что это — приятно, — процедил Хадзиме, до глубины души пораженный тем, что у Хайтани, оказывается, есть ключ-карта от его кабинета, но вслух ничего не сказал, с усилием проглотив свое возмущение. В конце концов, хозяином заведения был Ран, и, в сущности, наверное, возможно, в теории у него должен быть доступ к кабинету казначея, хотя Коко нравилось куда более скромное определение главного бухгалтера. Ран, качнув головой с высоким узлом на темени (с некоторых пор он начал отдавать предпочтение такой прическе и весьма щегольским костюмам-тройкам, которые, однако, ему шли), смахнул с рукавов несуществующие пылинки и с размаху плюхнулся в соседнее с Инупи свободное кресло, тут же весьма бесцеремонно закинув ноги в узконосых лаковых ботинках прямо на стол Коко. Хадзиме прикрыл глаза, раздавил недокуренную сигару о дно пепельницы и максимально спокойным тоном спросил:             — Чем обязаны такой чести, босс?             Хайтани-старший, смерив Коко ленивым взглядом своих, казалось, вечно скучающих глаз, сказал:             — Я тебе три раза звонил, но ты опять заперся в своей коробчонке и, видимо, ни черта не слышишь.             Хадзиме с неудовольствием покосился на свой мобильник, который он действительно поставил на беззвучный режим еще пару часов назад, и уже собирался что-то ответить, но Ран, достав из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, быстро прикурил и махнул рукой, явно велев молчать. Как не странно, в этом жесте не было ни высокомерия, ни особой величественности, но, тем не менее, сразу действительно захотелось умолкнуть.             — Я хотел, чтобы ты быстренько ввел меня в курс дела по финансам за этот месяц перед нашей завтрашней встречей с братишкой и Сибой, — Хайтани глубоко затянулся. — Не хочу сидеть и ни хрена не вдуплять, как в прошлый раз.             — Насколько быстренько? — чуть более язвительно, чем хотел, спросил Коко, картинно указывая на пухлые папки в своем объемном железном шкафу.             — Мне надо быть в аэропорту Нариты через два часа, Юкихина прилетает из Франции, — Ран бросил быстрый взгляд на наручные часы, — Что значит следующее: у тебя есть где-то час.             При упоминании завтрашнего ежемесячного собрания по финансам их клубного бизнеса Хадзиме несколько оживился и даже слегка отругал себя за то, что как-то про него запамятовал. Правда, оживление это носило, скорее, отрицательный характер, потому что больше всех на этом собрании говорил, разумеется, сам Коко, а быть на переднем плане ему никогда особо не нравилось. Одна его сторона, безусловно, радовалась тому, что на нем висят только деньги официальной деятельности их трех клубов и подпольной жизни Гротов, так как третьей частью бизнеса — таблетками и разного вида наркотой — занимались сами Хайтани вместе с Сибой Тайдзю, умудрявшимся совмещать это со своим весьма процветающим ресторанным бизнесом, куда Коко, тем более, совершенно не хотелось лезть. Чем дальше от Тайдзю — тем лучше. Этот тип был одновременно предсказуем в определенных ситуациях и абсолютно неподконтролен, что уже абсолютно не устраивало Хадзиме. Но с ним, увы, тоже приходилось считаться, так как ему принадлежала еще и «Гиперборея» — их третий клуб.             Пожалуй, в конце концов, Ран был меньшим злом из всех возможных. Плюс Инупи был всегда при нем, что тоже являлось весомым плюсом, он отвечал за охрану в «Семирамисе». В «Гиперборее» этим занимался Хаккай, на которого Коко было параллельно, а вот девочками из Гротов заведовала уже Юдзуха. При мысли о ней Хадзиме даже повеселел. Признаться, ему она всегда нравилась, а еще с ней было невероятно просто вести дела. Счета она выставляла мастерски и ввела ну просто очаровательную и ловкую систему обозначения перечня особых услуг Гротов на случай, если до них когда-либо докопаются власти (а когда-то это неминуемо должно было произойти). По документам Гроты, как лав-отель и массажный салон со вполне легальными услугами, был полностью записан на Юдзуху (таким было условие Тайдзю, когда они два года назад еще только начали формировать бизнес), что, как и с какого возраста девушками творилось там на самом деле — это была совершенно иная история, в подробности которой Хадзиме иногда углублялся, когда ему было скучно. А что послушать — было всегда. Единственным минусом Юдзухи, на взгляд Коко, могло считаться лишь то, что она, похоже, неплохо ладила (или даже дружила?) с пассией Рана, но, по сути, это было не так уж существенно. Она была полезна — это оставалось самым главным, и в разы облегчала Коко работу. — В двух словах: маржа за этот месяц положительная, — с картинным усталым вздохом начал Коко, — как и за прошлый, плюс прирост в одиннадцать процентов на алкоголе. Кстати, тебе следует упомянуть об этом. Мы просто не успеваем заказывать из Франции «Кристалл» в нужных количествах, так что приходится делать на него наценку почти в триста процентов.             — И сколько это в денежном выражении? — изогнул Ран белесую бровь.             — Почти миллион триста тысяч йен за бутылку.             Хайтани фыркнул и метким щелчком отправил окурок в пепельницу.             — Вульгарщина. Обычный «МОЁТ Империаль» в разы лучше, — с видом невероятного сомелье заключил Ран и тут же прикурил новую сигарету. «Наверное, и этому его научила его рыжая гейша», — украдкой закатив глаза, подумал Коко.             — Вульгарщина или нет, это шампанское льется рекой, и особенно нам не хватает розового, — Хадзиме ловко выудил из кипы бумаг на своем столе пару листков и протянул их Рану. Тот принял бумаги, и его глаза быстро побежали по строчкам.             — Ни хрена не понимаю, — объявил Хайтани. — Инуи, ты понимаешь?             Ран протянул листки Сэйсю и тот послушно их взял, тут же углубившись в чтение.             — Цифр, конечно, много… — заключил Инупи после минутного молчания. — Но вроде ясно, что мы теряем много денег на алкоголе из-за замещения самого топового напитка.             — Вот это я и хотел услышать, — удовлетворенно и спокойно проговорил Ран, складывая губы трубочкой. — Коко, в следующий раз говори не о моржах и прочих жителях Антарктиды, а просто оперируй фактами, окей?             — Окей, — в тон ему ответил Хадзиме, ничуть не обидевшись на выпад. Под конец рабочего дня он обычно так уставал, что его запасы язвительности и обидок уже подходили к концу. Быстрее бы прихватить Инупи (если он согласится, конечно, а то в последнее время он стал как-то странно часто морозиться от таких вылазок) и смотаться в тихий лаунж-бар на окраине Сибуи, где можно в настоящем гамаке проваляться чуть ли не до утра и забыть хоть на какое-то время о деньгах. А потом можно плавно перебраться в его квартиру и… Хадзиме, главный бухгалтер одного из самых топовых современных клубов в Японии и по совместительству проворачиватель не самых светлых на свете делишек, представил себе бой подушками. Боже, он бы отдал бы сейчас правую руку за то, чтобы тупо отдубасить Инупи подушкой и посмотреть потом на его невозмутимое, но раскрасневшееся лицо.             — Замечательно, — вклинился к нему в мозг голос Рана. — А теперь про девочек. Про наших хостесс. Как они поживают? Как их уровень?             — Уровень чего? — осторожно спросил Хадзиме, чувствуя, что ступает на зыбкую почву.             — Уровень эрудиции, Коко, банальной эрудиции! — слегка раздраженно пояснил Ран. — Они не тупят с клиентами? Жалобы есть? Разговор поддерживают? Кто сейчас в топе?             Коко в столь поздний для себя час был не готов к такому валу вопросов об идиотских выкормышах пассии Рана. О, точно!             — Возможно, тебе стоит спросить об этом у своей… дамы? — приподнял Коко брови, сцепив пальцы перед лицом и облокачиваясь о столешницу. — Она могла бы в деталях тебе все рассказать.             Краем глаза Коко увидел, как Инупи слегка покачал головой. Плохой знак.             — Я спрашиваю тебя. Сейчас, — все так же подозрительно спокойно продолжил Ран. — Юкихине на данной момент не до этой работы. Кстати, подмахни-ка вот это. Она меня еще перед вылетом просила передать.             Хайтани-старший извлек из принесенного с собой черного кейса какую-то тонкую папку и небрежно кинул ее на стол Коко. Хадзиме послушно открыл ее и принялся читать. Дочитав, он начал снова. Потом опять.             — Ты читать разучился? — любезно поинтересовался Ран. «Университет «Васэда»… Выпускной курс… Преподавательская стажировка… Квалификация преподавателя высших учебных… Печать… Доверенное…» — все эти слова и фразы мелькали в мозгу у Хадзиме, но отказывались складываться во что-то осмысленное.             — Это… что? — машинально спросил он, наконец.             — Пум-пум-пу-у-ум, — протянул Ран, скидывая ноги со стола Хадзиме. — Пристрелить тебя, что ли, для прочистки мозгов? Читать умеешь или только цифры знаешь? Это документы о стажировке Юкихины в нашем клубе. Я на прошлой неделе оформил в «Семирамисе» курсы повышения квалификации в области европейских языков, мировой истории и искусств. И Юкихина здесь преподает. Ей надо провести год стажировки в клубе на последнем году обучения в Васэде, чтобы ей дали полноценный диплом преподавателя высших учебных заведений. Она вообще-то пишет диссертацию о военной архитектуре Франции.             Всю эту жутчайшую дичь Ран оттарабанил с такой четкостью и потрясающей дикцией, что Коко тут же представил, как Хайтани читает толстую энциклопедию, пока его пассия делает ему минет в качестве дополнительного поощрения. Коко, пребывая в полнейшем шоке, машинально уставился на Инупи, и тот снова едва заметно покачал головой из стороны в сторону.             — Хорошо-о-о, — очень медленно протянул Хадзиме и так же медленно кивнул. — Очень хорошо, я все подпишу и поставлю нашу печать. Но мне нужны документы о нашей… аккредитации.             — Видишь, какой же ты умничка, — тут же улыбнулся Ран краем рта так, что от этого, наверняка, млели любые телки в его столь любимом Роппонги. — Будут тебе документы. Завтра завезу, они дома. А теперь, когда мы…             Ран смолк на полуслове, так как в дверь вдруг забарабанили с поистине неистовой силой. Все трое быстро переглянулись. В кабинет Коко никогда и никто не барабанил. У кого надо имелась ключ-карта, а иные в его кабинет попросту не входили, так что ситуация была более чем странная.             — Коконои-сама, откройте, пожалуйста! — раздался за дверью едва слышный высокий девичий визг. — У нас кошмар! Кошмар! Беда!             «Коконои-сама» мгновенно напрягся. Голос женский — это раз. Взволнованный — два. С таким постфиксом к нему обращались только хостесс — это три. Последнее случалось в исключительных случаях — это четыре. Уже слишком много факторов, чтобы встревожиться.             — Инупи! — коротко бросил Коко, выходя из-за стола. — Дверь!             Сэйсю встал и быстро открыл картой дверь, в которую тут же ввалилась растрепанная запыхавшаяся высокая девушка со строгим красным каре, в латексном черном боди и в таких же высоких ботфортах. Судя по ее виду, это была проститутка из Гротов, не хостесс, а с их девочками для утех Коко дел не имел совсем никаких (признаться, брезговал), так что как она вообще посмела в таком виде пробежаться по клубу и завалиться к нему? Кто ее выпустил из Гротов? Куда смотрели вышибалы Сэйсю? Все эти гневные вопросы уже были готовы сорваться у Коко с языка, но истерика девушки мгновенно возобновилась.             — У нас… там… он умер! — закричала она с порога, и Инупи тут же закрыл за ней дверь. — Я ничего не делала! Я не...! Он сам хотел! Там люди! Они все…             Ран, быстро подойдя к девушке, отвесил ей легкую пощечину и, жестко взяв пальцами за щеки, заставил посмотреть себе в лицо.             — А теперь делай вдох, киса, — почти пропел он, — и говори четко и по делу. Что случилось?             — Ой… — хлопнула девица накладными ресницами. — Вы же… Хайтани-сама? Хозяин? Я вас раньше только издалека видела.             «Говор какой у нее странный», — вдруг подумал Коко, невольно изучая раскрасневшееся лицо девушки. Один глаз у нее почему-то был голубой, а другой — абсолютно черный. Видимо, съехала линза. И это вот такие девочки работают у них в С&М секции? Хадзиме ощутил не вполне уместный укол разочарования.              — Что. Случилось? — с нажимом повторил Ран, убирая руку. Коко показалось, что он хочет незаметно отереть ее о костюм, но могло статься, что ему действительно просто показалось.             — Там внизу… — едва дыша, заговорила девушка. — В моей комнате умер клиент. Но я ничего не делала! И когда я об этом сказала Юдзи…             — Юдзи — охранник в бдсм-ке, — ввернул Инупи.             — Когда я ему сказала, то вдруг из других комнат выскочили другие клиенты! Они начали стрелять! Юдзи… его…             Из больших глаз девушки рекой полились слезы вместе с черными потоками туши, и вскоре на ее щеках оказались уже обе линзы.             — Инуи, Коко, быстро вниз! Пушки возьмите, какие есть! — скомандовал Ран, и оба вышеупомянутых подчинились мгновенно, бросившись к сейфу Хадзиме. — Ты! — Хайтани толкнул девушку к двери. — Как тебя зовут?             — Анни! — пискнула девушка, когда они вывалились в коридор. Их тут же окружила музыкальная мешанина, и Рану пришлось уже начать орать.             — Анни?             — Анита Торстейссон, но здесь все зовут меня просто Анни! — прокричала девушка ему на ухо, пока Хайтани оглядывался через плечо, страстно желая лицезреть уже вооруженных Коко и Инуи.             Ран ни буквы не понял из ее нечеловеческой фамилии, но имя «Анни» он уяснил, на остальное ему сейчас было абсолютно фиолетово. Сердце билось ровно, но гулко. В верхних залах «Семирамиса» не было слышно ни воплей, ни звуков перестрелки, это успокаивало. Значит, заваруха пока оставалась в пределах Гротов, из-за чего бы она не случилась. «Черт, и это накануне ее приезда», — мысленно застонал Ран, но делать было уже нечего. Благо, кабинет Коко был прекрасно скрыт от посторонних глаз, и вид вооруженных начальников заведения никого не мог переполошить.             Со спины к нему подскочил Коко с пистолетом и Сэйсю с обрезом. Вид второго успокаивал.             — Инуи, сигналь своим, живо! — прокричал Ран Сэйсю на ухо, и тот без лишних вопросов свободной рукой отправил в группу своих охранников рассылку со всего одним коротким предложением «Все к южному лифту в Гроты. Сейчас».             — Через минуту все верхние будут там, — отрапортовал Инуи, и Ран в его словах нисколько не сомневался. Немногословность и исполнительность белобрысого ему всегда нравились, а сейчас именно они и были нужны.                Какой-то частью своих поджилок Ран еще с утра ощущал, что сегодня вечером перед возвращением Юкихины обязательно что-нибудь случится. Что именно, он не знал. Собственно, что угодно: от порвавшегося шнурка и до бомбы в их квартире в Роппонги-Хиллз (которую, к слову, они смогли себе позволить лишь два месяца назад). Ран очень хорошо помнил, как два бесконечно далеких и все же таких близких года назад он сидел, скрючившись, на стуле в крошечной квартирке Юкихины на Одайбе, которую та сняла в безуспешной попытке элементарно от него сбежать, и клятвенно пообещал ей, что когда-нибудь они будут жить в Роппонги-Хиллз. Что ж, обещание исполнилось, осталось всего лишь разобраться с проблемками. Всего лишь с проблемками.             — Ты написал про южный лифт? — на всякий случай еще раз уточнил Ран у Инуи на бегу.             — Да, — мгновенно ответил он.             — Чудесненько.             — Подождите, пожалуйста, у меня каблук сломался весь! — взмолилась Анни за спиной у Рана и тут же рухнула, как подкошенная.             — А на кой дьявол эта девка нам вообще там сдалась? — задал разумный вопрос Коко, у которого теперь просто адски раскалывалась голова, а еще жутко хотелось в туалет. Но нет же, в Гротах случилась расчлененка, и теперь ему, человеку высокой науки цифр, надо мчаться туда с пистолетом наперевес и делать то, что он терпеть не мог: по всей видимости, применять силу.             — Она знает, что случилось, пригодится, — ответствовал Ран, вынимая из кобуры под пиджаком пистолет и хлопая ладонью по кнопке лифта. — Солдаты где?             — Уже спускаются, — ответил Инуи, не отрывая взгляда от телефона. — Мы с ними сейчас внизу встретимся.             Вся компания забилась в освещенный красной лампой аварийный лифт в Гроты, которым пользовались довольно редко. Ран пересчитывал языком верхние зубы, понимая, что за Юкихиной он заехать, скорее всего, не успеет, и внутри у него по этому поводу начал закипать ленивый, но от этого не менее тошнотворный гнев. Коко сжал пальцы на переносице с лицом великого мученика. Инуи молча перебирал патроны к обрезу, которые успел засунуть в карман. Посмотрев на своих «компаньонов», Хайтани-старший с неудовольствием заключил, что все еще барахтается не на том уровне, на котором хотел бы. Какого хрена он сейчас сам, лично, мчится куда-то в подвалы, чтобы найти какой-то труп, чтобы разобраться с какой-то откровенной херотой… Все это должны делать, разумеется, миньоны, но, во-первых, за пару лет их не сильно-то прибавилось, несмотря на новые размахи бизнеса, а, во-вторых, Ран невольно подумал о Риндо, которому даже не позвонил, когда в «Семирамисе» наметилась грязнуха. «В пизду», — тут же решил он, поняв, что не выдержит лицезрения выбеленных волос брата и его до сих пор каменного лица. — «Не сейчас. Подумаю потом».             — Рано-рано утром, еще не встало солнце, — вдруг тоненько затянула Анни, трясясь, словно осиновый лист, — и птицы еще не запели, дева-тролль однажды рыцарю явилась…             — Ты ебнулась? — тут же спросил у нее Коко. — Какая, к херам собачьим, дева-тролль?             — Это сказка, старая сказка… — забормотала девушка, и из глаз у нее снова полились слезы. — Я ее перевела. Для тренировки. Ее у нас часто поют, знаете, на праздниках…             И после этого она снова продолжила:             — Герр Маннелиг, герр Маннелиг, женитесь на мне, и Вас одарю я охотно..!             — Заткнись нахуй! — не выдержал Хадзиме, у которого уже откровенно сдавали нервы. Можно сколько угодно быть киношным гангстером у себя в голове, но в реальной жизни он предпочитал свой офис, общество Инупи и тонкие сигары, а не вот такое дерьмо. И что не так с этой чокнутой девкой?! Говорит, как сломанная игрушка из Китая, и несет такую пургу, что ломался мозг! Дева-тролль! Ясное дело, она, мать твою, не японка, а иностранок, как уже говорилось выше, Коко не переносил на дух. И куда Юдзуха смотрит? Кого они с братом нанимают?!             Поток возмущенных мыслей Хадзиме прервала остановка лифта. Девчонка, прижав ладони к глазам, затихла. Двери открылись, и Коко мгновенно поздоровался с полом, так как на него сверху навалился Инупи, придавив. Раздалась самая настоящая автоматная очередь, которая резанула по ушам так, что они мгновенно оглохли. Краем глаза Коко увидел, как Ран толкнул эту Аниту, или как там ее, вперед в коридор, прямо за огромную мраморную вазу, а сам чуть ли не кубарем покатился вон из лифта тут же открыв по кому-то огонь.             По кому именно, Хайтани не понял и сам, но по ним стреляли, и этого было уже достаточно. Ответные надсадные вопли сообщили о том, что его выстрели пришлись в цель, но в какую…             — Светошумовая пошла! — гаркнул Инуи в ухо Рану, и тот только и смог, что крикнуть «Стой, куда?!», даже не успев поразиться тому, откуда она в сейфе Коко.              — Блять, тут тебе не Баттлфилд! — заорал Хайтани на белобрысого. — И так ни хрена не видно!             В следующий миг к его глазам весьма заботливо оказалась прижата рука Сэйсю, и Ран все же временно не потерял зрения от взрыва гранаты. Хайтани тут же раздраженно оттолкнул руку Инуи и нырнул за еще одну ростовую мраморную вазу. В дальнем конце коридора раздавались непрерывные крики и выстрелы.             — Почему, мать твою, у вас нет раций?! — запоздало простонал сквозь зубы Ран. — У нас тут что, бесплатный цирк какой-то? Любой мудак может прийти сюда с пестиком и начать пальбу? Инуи, ты охуел?! Куда охрана смотрела?!             — Это охрана и палит, — совершенно невозмутимо и уверенно ответил Сэйсю. — Нам надо просто максимально незаметно добраться до южного лифта и встретиться с ними. Тогда поймем, что происходит.             Лично Коко в этот момент стоял и молча подбешивался от того, что Инупи, видите ли, закрыл глаза Рану, когда кинул свою гребаную гранату. Какого черта?..             — Коконои-сама, спасибо! — раздалось откуда-то у него из-за спины, и он оглянулся. Из-за вазы у лифта выглядывала та стремная иностранка. Коко невольно изумился: какие большие голубые глаза, зачем прятать их под черными линзами? Но он тут же себя отдернул. Черные глаза его, в любом случае, устраивали больше.             — Я в лифте за вами спряталась! — сообщила девушка, махая рукой, и Коко захотелось завыть тушканчиком от всей той дичи, которая сейчас творилась вокруг него.             — Давайте двигаться, у меня еще сегодня дела! — раздраженно бросил Ран, посмотрел на часы, увидел, что они разбились, и тут же сам со всей силы долбанул запястьем по вазе, чтобы добить чертовы часы окончательно. Просто вот так. Потому что сегодня должен был быть вечер в стиле «Девяти с половиной недель» (американский фильм, который показывала ему Юкихина, и который, признаться, он без перевода понял с трудом, но слова там были особо и не нужны), потому что он две недели дрочил, потому что две недели честно — и безуспешно — пытался дуть проклятый гидропон чуть реже раза в день, чтобы голова все же оставалась более-менее светлой, потому что… Блять, просто потому что без знания того, что Юкихина корпит над своими книгами в его (пардон, их) квартире, он места себе не находил. Жил девизом «Пабло искал бар», пытался худо-бедно общаться с братом, но это была уже совершенно отдельная история, к которой Ран уже почти два года не хотел возвращаться.             — У всех есть дела! — сварливо выдал Коко. — У нас с Инупи точно они были, и уж поважнее этого непонятного говна! Ты в курсе, сколько стоит заменить лифт? В курсе, какие это убытки? Мы даже не знаем, кто там помер, и сколько их! А вдруг всех девок переубивали?             Об этом Ран не подумал. Вот это была серьезная проблема. Перспектива разом лишиться всех проституток в Гротах из-за какого-то неведомого убийцы или группы убийц (хотя Хайтани уже толком вообще не понимал, с чего все началось) и иметь в распоряжении лишь одну — совершенно чокнутую, поющую про троллей? Хотелось одновременно разреветься и расхохотаться.             Ран махнул рукой и, взяв пистолет наизготовку, двинулся вперед. Коко, Инуи и проститутка медленно последовали за ним. Крики и звуки выстрелов все не смолкали, но, кажется, их частота постепенно снижалась. Это, конечно, не успокаивало, но немного обнадеживало. После четвертой мраморной вазы в коридоре Хайтани наткнулся на труп одного из охранников, это было понятно по костюму. В лысой голове трупа на месте левого глаза зияла дыра, а на груди растеклось три багровых пятна.             — Это Юдзи! — тут же воскликнула Анни. — Мы были с клиентом вот в этой комнате!             Девушка дрожащей рукой с длинными красными ногтями указала на дверь, у которой расположился труп.             — Это бдсм-ка, — сообщил Инуи.             — Замечательно, — закатил глаза Ран. — Анни, иди и спрячься там. Мы скоро вернемся.             — Но… — губы у Аниты запрыгали.             — Что еще?!             — Там же… тот клиент, — всхлипнула проститутка. — А я не хочу сидеть с мертвым телом.             Ран в ответ лишь схватил ее за предплечье, открыл злополучную дверь, отодвинув ногой голову мертвого охранника, не глядя толкнул девушку внутрь и громко шваркнул дверью о косяк.             В тот момент, когда он уже собирался повернуться лицом к коридору, стена рядом с его плечом взорвалась бетонной крошкой, и Ран увидел, что впереди из-за угла в него стреляет какой-то раздетый по пояс мужчина. Грудь и руки у него сплошь были покрыты татуировками. Хайтани тут же выстрелил в ответ и, в отличие от нападавшего, сразу попал в цель. Мужчина, словив пулю прямо в горло, рухнул, как подкошенный.             — Просто зашибись, как работает наша охрана! — прорычал Ран, стиснув зубы. — Чего встали? Пачкаться не хотите? Мы с Инуи пойдем вперед, а ты, Коко, оставайся тут и прикрывай.             Хадзиме, втайне обрадовавшись данному указанию, занял свое место за вазой. Дав знак Сэйсю, Ран уже куда быстрее устремился вперед, но как только они добрались до угла, то буквально нос к носу столкнулись с двумя очередными полураздетыми мужиками в татуировках. Ран мельком увидел у обоих на груди полосатые тигриные лапы. Обе стороны пребывали в шоке ровно секунду, после которой Инуи выстрелил из обреза левому в живот, и Рана моментально с ног до головы обдало кровяными брызгами. Он ощутил, как они осели ему на лицо, и выругался так грязно, как только мог. Со времен открытия клуба такое дерьмо творилось впервые, и Хайтани только сейчас подумал, что у них до сего момента даже не было никакого особого протокола на этот случай, хотя какой, к дьяволу, протокол тут может быть?             Второй мужчина уже поднял руку с зажатым в ней пистолетом, но Ран оказался быстрее: пуля проделала в его голове уютную дырку чуть пониже левого глаза.             — Слушай… — вдруг начал Сэйсю, но закончить ему не дали: в коридор сразу из двух комнат вывалилась разномастная толпа из полуодетых девушек и мужчин, все кричали, визжали, прикрывались руками, а, увидев, окровавленных Рана и Инуи, заорали еще пуще и попадали на пол, отползая к стенам.             «Дьявол, тут же полно других клиентов!» — застонал про себя Ран, тяжело дыша через нос. — «Как нам понять, в кого стрелять?! И девки тоже…»             — А если мы прихлопнули клиентов, которые просто вышли на шумиху? — продолжил Инуи будто вслед за его мыслью.             — Как будто у нас есть сейчас время об этом думать! — рявкнул он, с внутренним ужасом осознавая, что ситуация полностью выходит из-под контроля.             — Инуи-сан! — закричал кто-то с другого конца коридора. Ран посмотрел вперед, и увидел, как к ним бегом мчится какой-то парень в костюме охраны с ружьем наперевес.             — Наноки, что у южного лифта? — тут же спросил Сэйсю, опуская обрез. На его лице толком не отражалось никаких эмоций, и Ран этому искренне завидовал. Его самого уже была готова разобрать паника. В конце концов, они понятия не имели, кого грохнули, и что вообще случилось, но по ним же стреляли — что оставалось делать? А вдруг это какие-то крупные дельцы? Боже, в какое же дерьмо они тогда могли влипнуть…             — Там четыре трупа, — с трудом переводя дыхание, ответил Наноки. — Но в Гротах вроде больше никого. Никого, кто был бы опасен, в смысле.             — Что с девочками? — спросил Ран, тыльной стороной ладони утирая кровь со лба и щек. — Кого-то убили?             — Я не знаю точно, но, кажется, нет. Зато наших троих успели перестрелять, — плечи Наноки опустились. — Здесь такой ад творился, когда наши сверху спустились! Никто ничего вообще не понял! Тупо началась перестрелка! Сначала Юдзи грохнули, а потом…             — Надо срочно вывести отсюда всех клиентов и… — начал Сэйсю, но Ран тут же нервно рассмеялся.             — Ну, выведем мы их отсюда, и что? — Хайтани с силой потер левый глаз кулаком с зажатым в нем пистолетом. — Дадим им таблетку забытина, чтобы они разом выкинули из головы все, что тут увидели? Нет, нет… Нельзя их так просто отсюда выпускать.             — И что ты предлагаешь? — спросил Инуи, немного помолчав.             — Надо срочно поднять регистрацию и посмотреть, кто был в это время в Гротах. Так мы выясним, насколько важные птицы к нам залетели. И кто были эти ублюдки, которые начали палить по всем без разбора. Юдзуха была здесь, внизу?             Только сейчас, при упоминании управляющей Гротами, у Рана внутри все похолодело. А что, если сестра Сибы тоже попала кому-нибудь под горячую руку? Тогда у них не просто какие-то проблемки. Хайтани не слишком-то хотел вникать в особенности взаимоотношений членов семейства Сиба, но и ему было понятно, что Тайдзю такому точно не обрадуется.             — Блять, почему мы сразу о ней не подумали? — простонал Ран сквозь зубы, отнимая руку от лица.             — Сиба-сан в порядке! — буквально выкрикнул Наноки. — Я ее видел, она в приемной у южного лифта.             Ран с трудом сдержался от того, чтобы не выдохнуть громкое «фу-у-ух», потому что вишенка на торте в виде разбирательств с Сибой Тайдзю ему точно была нужна в последнюю очередь.             — Идем к ней, живо, — бросил Хайтани и, обернувшись, громко крикнул:             — Коко! Вылезай, тут все норм!             На самом деле, ничего, конечно, не было «норм», но, по крайней мере, можно было не опасаться, что тебе всадят пулю в голову.             Хадзиме, услышав Рана, на секунду запрокинул голову назад, выдохнул, опустил руку с пистолетом и быстрым шагом направился к углу коридора, где стояли все остальные.             — Все это — один сплошной, жирный пи… фиаско, — с трудом нашелся он с последним словом, когда подошел к своим и обвел глазами новое ответвление коридора             Гротов, у стен которого сжались в комки девушки и похныкивали полураздетые мужики.             — Нам нужна Юдзуха, и срочно, — сказал Ран. — Она должна пробить клиентов, которые были здесь сегодня. Нам надо разобраться, что вообще, мать твою, произошло.             — Здравая мысль, — согласился Коко, жмурясь от сдавливающей виски головной боли. — Но что делать с оставшимися клиентами?             — Решим чуть позже, — с титаническим трудом сохраняя видимое спокойствие, ответил Хайтани. — Буквально через минуточку. ***                    — Мы предложили всем клиентам по порции нашего самого лучшего алкоголя, выдали вип-карты, всех девочек я отправила на перерыв.             Слова Юдзухи доходили до Рана, как сквозь стену, пока он медленно обводил взглядом сакраментальную комнату, с которой и начались сегодняшние неприятности, если, конечно, масштаб бедствия можно было так назвать. Упаднические, неоновые красно-фиолетовые тона, трон с ремнями, кровать с черным шелковым бельем, на котором лицом вниз лежал обнаженный труп мужчины. На спине у него красовалась татуировка тигра, утопающего в пионах. У кровати на пуфике тряслась Анни, напоминавшая призрака. Коконои и Инуи (весь в крови с головы до ног, что особенно очаровательно смотрелось на его белом костюме) стоят у двери и о чем-то тихо переговариваются, а Юдзуха, пребывавшая в синем китайском платье, имела вид напряженный, но, как ни странно, нисколько не испуганный.             «Картина с маслом», — мрачно подумал Ран, судорожно дымя сигаретой. Взгляд цеплялся за множественные кровяные брызги у него на руках, пиджаке и рубашке, и Хайтани даже не хотел думать о том, как сейчас выглядит. На секунду он представил, как заявляется в таком виде в аэропорт встречать Юкихину, и у него вырвался нервный смешок. Ран медленно моргнул. Точно! Они же договорились, что он ее встретит! Но при таких рамсах это вряд ли представлялось возможным. Мобильник исправно показывал половину второго ночи, самолет Сандзаки приземлялся через полчаса, а ему позарез надо остаться здесь. Как же сильно все бесит! Конечно, можно отправить кого-нибудь из ребят ее встретить, но…             — Меня куда больше сейчас волнует вот это, — слова Юдзухи самым бесцеремонным образом вклинились в урывчатые мысли Рана. Затуманенным взглядом он проследил за тем, как девушка указывает на труп мужчины с татуировкой тигра на спине.             — И все остальные трупы.             — Наноки с ребятами оттащили их в твой офис, — сказал Инуи, и Рану вдруг захотелось их всех прибить за спокойствие, которому, признаться, лично он завидовал.             — Просто прекрасно, спасибо, — со вздохом ответила Юдзуха, устало присаживаясь на вычурный фиолетовый диванчик, стоявший у стены напротив кровати. — Но я не об этом. Вы же понимаете, что никто из наших клиентов не называет свои настоящие имена, когда мы их регистрируем для выставления счета? Они говорят первое, что в голову придет.             — То есть вычислить, кого мы грохнули, и кто начал пальбу, мы не сможем? — спросил Ран, хотя и сам знал ответ.             — Совершенно верно, — спокойно подтвердила Юдзуха.             — Что ж, тогда предлагаю наконец-то стартануть с самого начала, — Хайтани с превеликим неудовольствием чувствовал, что сейчас ему в очередной раз надо взять на себя роль ведущего на мероприятии, так как, в конце концов, он управлял зданием, в котором оно проводилось. Пожалуй, этот аспект — управления чем-либо — дался ему сложнее всего после того, как отношения с братом стали, мягко говоря, прохладными. Раньше Риндо заботился об улаживании абсолютно любого рода проблем (пусть и не такого масштаба, но все же), возникавших в ходе ведения бизнеса, а теперь Хайтани-старшему приходилось иметь с этим дело самому, но к такому, как сегодня, жизнь его пока еще не готовила. «Накапливаю рабочий опыт», — решил он оптимистично.             — Что, мать вашу, произошло с этим долбаным клиентом? — Ран указал рукой с зажатой промеж пальцев дымящейся сигаретой на труп на кровати.             — Он сам захотел! — ожила Анни, огромными влажными глазами уставившись на Рана. — Я же вам говорила. И умер почти сразу.             — Чего именно он захотел? — с бесконечным любезным терпением поинтересовался Хайтани.             — Понимаете, я страпо… страп… страпонетка, — с видимым трудом подобрала последнее слово девушка, вдруг густо покраснев.             — Страпонесса, — со вздохом поправила Юдзуха. — Анни работает в бдсм-секции.             — Да, это слово! — мгновенно просияла Анни.             — Угу, ясно, — задумчиво кивнул Ран. — Этот парняга захотел толстого покрепче себе в зад и после этого сразу откинулся?             — Ну да, — активно закивала Анни. «Ебучий цирк уродов», — пронеслось у Рана в голове, но вслух он спросил:             — И что было дальше?             — Дальше я позвала Юдзи, показала ему, он куда-то ушел, а потом начался этот… перестрелка!             Хайтани переглянулся с Коко и Сэйсю. Те смотрели вопрошающе. Это что же получается? Охранник кому-то сказал о смерти этого клиента, повыскакивали другие из его банды… Банды!             — У других убитых тоже были татухи, — медленно проговорил Ран. — И это тоже были тигры. Значит, это одна группировка. Значит, мы прихлопнули кого-то из якудза. Ебать.             «Ебать» в данной ситуации не могло выразить всю степень дерьмовости произошедшего. Ввязываться в войну с гокудо из-за какого-то откинувшегося от инфаркта долбона, которому захотелось поиграть в садо-мазо, было перспективой настолько кошмарной, что у Рана разом заныли все зубы. Эта ситуация уже касалась других акционеров, поэтому надо было срочно звонить Риндо, срочно тащить его задницу сюда, и чтобы он срочно…             — Я тоже так подумала, поэтому уже позвонила Тайдзю, — кашлянув, сообщила Юдзуха. Услышав это, Ран мученически застонал, Инуи склонил голову набок, а Коко стиснул пальцами переносицу.             «Только этого неадеквата здесь не хватало с его отповедями», — подумал Хадзиме и беспомощно оглядел пространство в поисках чудесным образом возникшей из ниоткуда таблетки аспирина. Все же голова болела немилосердно. Конечно, Тайдзю и Риндо обо всем так или иначе узнают, но видеть Сибу-старшего прямо сейчас Коко был не готов, так как совершенно не представлял его реакцию. Он мог с равной степенью вероятности начать громить все подряд (включая и их головы), а мог… а мог и что-то предпринять. При этой мысли Коко приободрился. Может, сейчас им действительно нужна тяжелая артиллерия? В конце концов, у Тайдзю все дела были в полном порядке, и лично Хадзиме смутно представлял себе, что в «Гиперборее» могло произойти нечто подобное.             — Извините, но выбора у меня просто не было! — тут же воскликнула Юдзуха, вскакивая с дивана и всплескивая руками.             — Все нормально, — тяжело обронил Ран. — Пусть приезжает и тоже полюбуется на этот отстойник. Хуже уже быть не может.             — Очень даже может, — раздался у двери низкий, спокойный, но оттого крайне угрожающий голос. На пороге возник Сиба Тайдзю собственной персоной, которая только добавляла колорита сложившейся в комнате обстановке. Более чем внушительный рост, костюм с иголочки, аккуратно зачесанные назад волосы, платок в нагрудном кармане, и этот просто потрясающий в своей внушительности, неприлично огромный орлиный нос — Тайдзю походил на резидента из фильмов, где большие дяди делают большие дела, сидят в больших кожаных креслах и гладят больших, жирных котов.             Как и всегда при его появлении, у Рана язык цокнул сам собой от всего этого пафоса. Несмотря на то, что они были практически ровесниками, Тайдзю умудрялся выглядеть лет на пятнадцать постарше, и рядом с ним Ран всегда себя чувствовал по-дурацки из-за этой кажущейся разницы в возрасте и оттого страшно раздражался. Страха или какого-либо благоговения перед Сибой Хайтани совершенно не ощущал, но с давящей аурой Тайдзю порой было трудновато спорить. И вот сейчас эта аура работала на все сто.             — Ра-а-ан, — нараспев начал Тайдзю, и Хайтани тут же скривился, — что же это за бедлам у тебя тут творится? Мне пришлось бросить все дела и мчаться сюда. Посреди ночи. Тайдзю, даже не посмотрев на всех остальных, двинулся к Рану и замер, стоя чуть ли не вплотную и возвышаясь над Хайтани, словно шкаф. Ран и сам был роста немалого, но и в этом тягаться с Тайдзю ему было сложно: тот превосходил его почти на полторы головы.             — Вот вы играете здесь каждый в своей песочнице, — продолжил Сиба, не мигая глядя на Рана, — а я потом должен убирать за вами игрушки. Присматривать. Следить, чтобы вы, упаси бог, не ткнули друг другу пальцем в глаз, не съели что-нибудь не то и не разревелись. Ведь утешать вас в итоге придется мне. А ты когда-нибудь пробовал спрашивать себя: оно мне вообще надо?             Последнее слово Тайдзю еще не успело сорваться с губ, а Ран уже ловко ушел от его кулака, обрушившегося ему на голову, будто молот. Однако одного уворота оказалось недостаточно, и Хайтани почти мгновенно отхватил удар в левую скулу, от которого перед глазами тут же вспыхнула белая вспышка, но ее с успехом тут же затмила ярость, пересилившая боль. Покачнувшись, он вслепую попытался нанести ответный выпад, но Тайдзю поймал его руку в воздухе и тут же загнул Рану за спину.             — Ума у тебя так и не прибавилось, — заключил Сиба почти спокойно и отпустил руку Хайтани с таким видом, словно ничего и не было. Ран, тяжело дыша, обернулся к нему, внутренне осознавая, что был готов к такому повороту событий. Любовь Сибы к раздаванию тумаков всему, что его не устраивало, была широко известна, и Ран не раз ввязывался с ним в подобные мелкие потасовки, но все же до серьезных разборок дело у них не доходило никогда. В своих силах Хайтани был уверен, но простая, самоочевидная логика тоже не была совсем уж ему чужда: физически Тайдзю его превосходил. Ладонь невольно нырнула за пазуху, где в кобуре покоился пистолет, но Сиба, увидев этот жест, лишь поморщился.             — Говорю же, не прибавилось, — покачал он головой с самым сокрушенным видом. — Как и у всех вас!             Тайдзю обвел испепеляющим взглядом всех присутствующих. При этом его глаза на секунду остановились на Анни, но почти сразу вернулись к Рану.             — И все же я вас прощаю, — возведя очи горе, сказал Сиба, и Ран с раздражением заметил, как позы Юдзухи, Инуи и Коко чуть-чуть расслабились. — Такова уж моя чаша, делать нечего, и мне придется смиренно ее нести. Юдзуха!             Девушка, услышав свое имя, вздрогнула и опасливо посмотрела на брата.             — Рад, что с тобой все в порядке, — сообщил ей тот. — Иначе я бы расстроился куда больше, чем сейчас. Быстро введи меня в курс дела. Твое блеяние по телефону я понял не до конца.             Юдзуха, сделав глубокий вдох, принялась вводить Тайдзю в курс дела. Во время всего печального в своей нелепости и кровавости повествования глаза Тайдзю скользили от Рана к Коко, от Коко до Инуи, потом к проститутке (которая, похоже, от страха уже была ни жива, ни мертва) и обратно. Лицо его при этом совершенно не менялось, только хорошо видимая жилка на лбу учащенно билась.             — Значит, все началось с того, что вот этот тип откинулся во время сессии? — спросил Тайдзю, подходя к кровати. При этом он прикрыл глаза, и его губы беззвучно зашевелились.             — Да, это так, — плечи Юдзухи упали. — Потом начала…             — Тихо! — Сиба повелительно махнул в ее сторону рукой, и девушка умолкла. — У него татуировка тигра на спине. У других, кого вы перестреляли, были такие же?             — Да, — ответил Ран, чувствуя, что его самые нехорошие подозрения оправдаются прямо сейчас. — У двоих точно, надо посмотреть.             — Господи, как же вы, сопляки, мне все надоели… — качая головой, проговорил Сиба и повернулся к Рану. — Вы хоть знаете, в кого стреляли?             — Ну-у… — неопределенно протянул Хайтани. — Технически это не мы начали стрелять, а они. Мы защищались. Понятно, что они все принадлежали к какой-то группировке…             — К какой-то группировке! — рявкнул Тайдзю так неожиданно, что все подпрыгнули. — Тигр — ирэдзуми Дандзан-кай, олухи вы недоделанные! Дандзан-кай! Название Рану было знакомо, и при его упоминании внутри все похолодело.             — Из Осаки? — тупо спросил он. Они с Риндо уже второй месяц безуспешно пытались вылезти на осакский рынок транков, но попытки пока оставались бесплодными. И не в последнюю очередь это было так из-за Дандзан-кай, плотно державших регион.             — Молитесь, чтобы они взяли с нас только деньгами, — крылья орлиного носа Тайдзю затрепетали при этих словах. — Осакская якудза — это не полулегальный бизнес в Токио. Из-за вас все, чего мы добились за эти два года, может быть смыто в унитаз за пару недель.             — Но почему ты думаешь, что в Дандзан-кай так быстро обо всем узнают? — спросил Ран, морщась от боли в скуле. — Мы перестреляли восьмерых, они убили четверых наших. Среди остальных клиентов никого из них больше не было.             — Какой же ты умный, — протянул Тайдзю в ответ. — Вот смотрю я на тебя и думаю: наверное, ты в школе только высшие баллы получал. Скольким клиентам, говорите, вы дали випов?             — Семнадцати, — быстро сказала Юдзуха, посмотрев в планшет.             — Семнадцать плюс восемь будет двадцать пять, — чуть ли не нараспев продолжил Сиба. — А сколько клиентов было в тот момент всего внизу?             — Двадцать… семь, — с легкой запинкой проговорила сестра Тайдзю, уткнувшись в планшет и не поднимая головы.             — Вот тебе и ответ, — с самым мрачным удовлетворением в голосе заключил Тайдзю, скрещивая руки на груди. — Вы всю охрану погнали вниз, и двое человечков ушли. Теперь это только вопрос времени, когда Дандзан-кай постучит в нашу дверь. После этих слов воцарилось оглушительное молчание, прерываемое лишь тихим иканием Анни. Ран ловил себя на мысли, что смертельно устал и больше всего на свете хотел бы раствориться в кокаиновом приходе и утонуть в рыжих локонах Юкихины. Правда, при ней с кайфом приходилось сдерживаться после одного примечательного случая, но все же после такого сдержаться вряд ли представлялось возможным. Хайтани уже мечтал о том, чтобы вся эта ебота закончилась хотя бы на сегодня, и он бы просто смыл с себя всю грязь, нюхнул, выпил бы бокальчик и укатил к себе.             — С чего ты решил, что эти двое были из Дандзан-кай? — вяло и из последних сил спросил Ран. — Может, просто другие перепуганные клиенты. Тайдзю смерил его долгим задумчивым взглядом, словно решая, попытаться наподдать еще или нет, но в итоге зачем-то снова направился к кровати с трупом, снял пиджак и что-то достал из внутреннего кармана.             — Возможно, ты и прав, — вдруг легко согласился он, аккуратно повесив пиджак на стоявший рядом стул и начав закатывать рукава своей черной рубашки. — А, может быть, и нет. Желаешь подождать и проверить? Я и без всяких наших собраний акционеров по финансам скажу, что реальной прибыли у нас пока нет и при положительной марже за каждый месяц. Мы еще пока даже не окупили открытия клубов.             — Ты думаешь, что отступные будут настолько серьезными? — подал голос Коко.             — Если только, конечно, мы не хотим зачем-то повоевать с Дандзан-кай. Так просто, от скуки, — продолжил Тайдзю, одновременно и ответив на вопрос Хадзиме, и проигнорировав его.             — Ты чего делаешь? — спросил Ран, непонимающе нахмурившись и глядя на то, как Сиба коленями опирается о кровать рядом с трупом.             — Ании, вставай, пожалуйста, — Юдзуха подскочила к девушке и, дернув ее за руку, моментально скрылась с ней за дверью, похоже, поняв намерения брата первой. Ран понял лишь несколькими мгновениями позже, когда в руке Тайдзю что-то щелкнуло, и в бликах приглушенного света ламп блеснуло лезвие ножа.             — Новый костюм, чистая рубашка, и что теперь? Какое безобразие! — пробормотал Тайдзю себе под нос, а в следующий миг лезвие ножа уже глубоко ушло трупу под ребро.             — Твою мать… — коротко бросил Коко, отводя взгляд.             — И все для того, чтобы вытащить вас, мелких, тупорылых свиней, из дерьма! — Сиба поудобнее перехватил рукоятку ножа и продолжил свою «операцию» в духе самых что ни на есть пресловутых фильмов ужасов. Ран, как в замедленной съемке, пронаблюдал за тем, как Тайдзю запускает в разрез руку, как его ладонь полностью исчезает внутри, и как она снова появляется у него на глазах, будучи практически черной.             — Урок анатомии, детишки, — расширив глаза и без тени улыбки, объявил Тайдзю, раскрывая ладонь и демонстрируя его кровавое содержимое. — Это — почка. И у нас здесь около шестнадцати таких, если вы, дебилы, не разнесли кого-нибудь из базуки. Тащите лед и контейнеры. Я сейчас кое-куда позвоню и все устрою.