Мадонна

"Ебать." — да у этого пацана либидо выше, чем сам Майский! Когда Серёга слышит из толпы уверенное, и явно мужское "Разложи меня!", сначала смешно. Потом не очень. Разглядывая слушателей, хотя скорее просто рандомных людей, пришедших прикола ради, он видит какого-то взлохмаченного пацаненка, с огромными карими глазами, и, что является важной деталью, худющими ногами. Прямо мечта фетешиста-педофила, коим сам майор себя считать не привык. Но вставало — аййй— как у того самого дяди-фетишиста. Позже, разглядев этого же мальчугана в баре, он все же передумал — мечта, но не педофила. Под глазами у парня залегли не полумесяцы, а кратеры из синяков, руки с кучей мозолей и явно выступающими венами предавали хоть какого-то возраста постарше 18, но не больше. Футболка болталась на нем как на вешалке, а штаны были размера на два так больше, даже внушительных размеров ремень (который сначала оперу даже понравился) не мог удержать. Ремень, кстати, он потом возненавидел — расстегивать было муторно. Но как, как к этому пришли!? Временно Серёге, конечно, парень в баре показался глюком, сбоем в матрице, но никак уж не реальностью — вид у того был при скудном освещении будто обкуренный, хотя, возможно, не в освещении дело. Но когда тот подошел и начал (в силу своего роста, хватаясь за кожанку тончайшими "как-такие-только-существуют" пальцами, чтоб дотянуться) лепетать какую-то ну явно обкуренно-пьяную хрень на ухо, опыляя горячим дыханием и алкогольными ароматами, стало ясно, что он реальнее некуда. А как он потом с этим перегаром ему в зубы долбился, айй! И все же, пришлось выйти на улицу. Перекурить, вроде, хотя куда этому мальчугану еще курить-то, и так за километр несет! У того, вроде, никак зажигалка должного эффекта не давала, да и у Майского не самого лучшего качества была, так что пришлось делиться одной на двоих — со студенчества оба брезгливыми, походу, не были. А потом, почему-то (удивительными образами и трюками!) язык майора оказался у парниши во рту вместо курева. Ну фантастика какая-то, фокусы, считай! Лизался тот, правда, не на возраст — выглядел шкедом, а губы жрал как насильник-совратитель в тюрьме. Коленками парниша пришпандоривает (при своем же росте) опера-бугая к стенке и напирает, так что за власть и возможность "вести" приходится побороться, но так даже веселее. В перерывах даже хихикают, совсем как торчки. — Мне на работу завтра, давай до отеля? — Да мне тоже на новую выходить, пошлёпали. — отвечает на отвали, еле отрываясь от процесса. Шлёпать, кстати, долго не пришлось. Прямо рядом с баром оказался сомнительного происхождения мотель, да это и не волновало. Перебирая своими же худющими ногами по мокрому асфальту, мальчуган раз пять обо что-то споткнулся и притиснулся к Майскому, еще пять раз притиснулся к нему безпричинно. А как его потом по постели то носило! Они опять ржут о какой-то хрени, вроде из-за названия мотеля, хоть сейчас и помнится плохо. До номера добираются как подростки, которые вдвоем впервые остались — сумбурно и не отлипая друг от дружки. Молодость, походу, в штанах заиграла, потому что иначе свой идиотский замысел взять пацанчика под бедра и пришпилить к шкафу Серёга объяснить не может. Тот, на счастье, не ломается как девчонки из клубов, которые сами хрен знают что им надо. Теперь нашелся такой же, как и Сергей – с заскоками по применению силы. А как он "сильнее" орал, до сих пор звон в ушах! "Мадонна обкуренная" — думает, когда просыпается. Майский думать после пробуждения не прям привык, но в такой ситуации надо: впервые собирается сваливать не он. Хотя и с мужчинами он не прям часто спал, может тут соревнование какое – "Кто первее съебёт". Жалко, что номер парнишки не взял. И партнер хороший, и, может, пообщались бы веселья ради. Но что есть, то есть. Надо на работу, а там и дамы, и начальство, и сразу внедряют его куда-то, под видом сектанта, потерявшего смысл жизни. Идиотизм чистой воды, он с такими "просветителями" еще в четырнадцать за гаражами курил, а они вон в какие дебри полезли. Вообще ситуация интересная, перед тем, как приступать к работе нужно было энергию спустить, чтоб случайно виновного не прибить. Уебок, детишек похищал и расчленял, мразота! Скольким семьям то жизни отравил, у скольких отнял. Да он бы эту мразь по своей воле и голыми руками придушил. Пока ему срывает к чертям все "внедрение" некий (гнида!) Круглов, с которым они по итогу обмениваются едкими колкостями в кабинете у Рогозиной, некий "Тихонов" такие анализы отпечатков провел, с такими свидетелями связался, что про косяк Николая все забывают и несутся в лабороторию. По дороге Галя так воодушевленно рассказывает про этого программиста, что аж нетерпится увидеть, что там за специалист такой гениальный, что у самой привередливой, неприступной женщины, как Рогозина Галина, глаза горят во время описания фокусов его. Дежавю: Майский опять не верит, что этот пацаненок реальный. Стоит себе с удовольствием, явно не собираясь спускаться к ним, смертным "не-гениям-хакерства-химии-биологии" и взирает с высоты в несколько метров. Такой же лохматый, даже не переодевшийся, походу, и с такими же, такими же! Худюще-острючими коленками. Майский улыбки идиотской сдержать не может, и смотрит такими же горящими глазами, как Рогозина, улавливая речь только задним мозгом. Только вот у Гали взгляд восхищен исключительно в профессиональных интересах, а у Серёги еще и в половых. Не думает от слова совсем, и о том, что неловко может быть, и о вообще всех трудностях. А вот Тихонов абсолютно равнодушно на них смотрит, выдавая всю информацию с явным чувством превосходства, с таким же похуистичным видом выслушивая похвалу от начальства, даже не улыбаясь. Видимо, такая щедрость, как положительные эмоции бывает от него только раз во вторник второй недели сентября в два часа ночи, иначе такое наплевательское отношение к окружающим объяснить не выходит. Обидно даже. Из лаборатории майора чуть ли не выволакивают. Тот с грустным лицом идет гримироваться под китайского монаха, заплетать идиотскую косичку и готовиться использовать актерские навыки по максимуму, выложиться нужно на все сто, как он умеет. Мысли про всяких гениев только вне работы с заключенными, все! А вот уже в здании ФЭС, выходя из допросной и пессиместично плетясь в столовую, можно. Неужели общения даже ноль, так, ночь и все? Ну не делается так, дружище-программист! — Товарищ майор, зайдете? — окликает знакомый голос. Пускается он чуть ли не бегом в лабороторную. А там облом — "передай, пожалуйста, в допросную". И всё. Ну ладно, все равно же не собирался какие-то связи заводить крепчайшие до конца жизни. Не очень то и хотелось, спасибо, проживет один, страдать ему не сдалось, работа важнее, проживет жизнь, не поймет, что такое любовь, да и бывает! Ничего страшного, облом так облом, придерживаемся старого холостяцкого плана. А потом, уже дойдя до места назначения в виде столовой, перед ним стукают еще одной кипой бумажек. — Эт че? — Это — окончательная экспертиза, отнеси потом к Рогозиной. А я Ваня. — и улыбается. Улыбается он, блять! Стаскивает резинку с волос (когда успел то!?) и уходит, аж за стеклянными дверьми сверкая наповал. Так еще и резинку на руку натягивает, как парни-подростки со своими девушками. От такого сравнения аж смешно становится, и Сергей не упускает шанса поржать. Придется отложить холостяцкие планы, непредполагающие любовь.