Как вас поздравить, мисс Грейнджер?

Просторный бальный зал Министерства магии купался в искаженном, как в заколдованном зеркале, свете. Сотни огней хрустальных люстр преломлялись в волшебных витражах — застывших сценах великих битв, где тени сражавшихся призраков на мгновение оживали и замирали снова. Под ногами мягко шуршал ковер цвета пожелтевшей пергаментной страницы, а вытканные серебром руны то и дело испускали тихий свет, будто вспоминая заклятье, для которого были созданы. Каждый шаг по нему отзывался легким покалыванием в подошвах, словно ковер впитывал и тут же возвращал магию своих гостей. Воздух был густ от смеси дорогих духов, зельевного дыма и магловского шампанского. И посреди всего этого великолепия, посреди скучающей толпы успешных волшебников, она то и дело жалела, что пришла в это совершенно ненужное ей место. Еще вчера ей начали приходить поздравительные письма и подарки, и Гермиона была рада иметь таких друзей и чудесную семью. Атмосфера праздника убаюкивала ее и давала чувство уюта. Вот сейчас она и стоит в дорогом голубом шелковом платье — подарке себе от себя на день рождения. В руках у нее магловское шампанское, на ногах — шпильки от Джими Чу, а завершает образ волосы, собранные в высокий хвост. Со стороны она казалась воплощением успеха и уверенности — безупречная героиня войны, блестящая чиновница Министерства, которой всё по плечу. Если бы они только знали, что за этим лощеным фасадом скрывается всего лишь уставшая девушка, мечтающая о ванне и одиночестве. Сегодня она чувствовала себя не просто красивой — она чувствовала себя собой. Настоящей, без грима и масок. Были дни, когда отражение в зеркале казалось чужим, работником Министерства в скучном мантии. А сегодня... Сегодня в ней пульсировала та редкая, тихая уверенность, которая приходила не от одобрения начальства или удачно подписанного договора, а от чего-то глубокого и личного. Она могла бы надеть мешок из-под картошки и все равно поймать на себе восхищенные взгляды — не потому, что мешок был от Прада, а потому, что ее глаза горели изнутри. Скучающе повернув голову вбок, она покрутила в руках хрустальный бокал, осматривая присутствующих. «Великое подписание контракта на поставку перьев из Перу», — мысленно выдохнула она, и губы сами собой сложились в кривую усмешку. Ирония судьбы: ее личный праздник, день, когда она появилась на свет, был теперь навсегда отмечен в календаре Министерства датой поставки материалов для палочных сердечников. Очень символично. Ее жизнь — это расписание, утвержденное каким-то неведомым клерком. Сейчас девушка могла бы нежиться в ванной, растирая по мягкой коже воздушную пену, пританцовывать под Адель и читать какой-нибудь новый магловский роман. А не стоять сбоку от танцпола у небольшого круглого столика, допивая третью порцию холодного игристого. Украдкой взглянув на наручные часы, которые ей сегодня утром прислал еще один неизвестный отправитель, Гермиона сделала большой глоток, осушив бокал за один раз. Она не успеет сделать и половины из планов; о какой вообще книге речь — ей бы успеть помыться. Время близилось к полночи, а казалось, народ так и не хотел расходиться. Конечно, всем нравились вечеринки, на которые требовалось собрать только себя, и скидываться деньгами не было нужды. Еще раз осмотрев зал, она увидела светлый затылок. Малфой был прекрасно одет: костюм-тройка темно-серого цвета идеально сочетался с его волосами и глазами, а перстни на пальцах создавали удивительно гармоничный завершенный образ. Как бы она хотела, чтобы отправителем всех подарков был он. Но это лишь ее внутренние желания. На работе они не общались, и максимум, что они могли, — это перекинуться парой легких фраз в лифте или на совещании. Но как же ей хотелось большего... Между ног начало тянуть, когда она представила его крепкие руки на своих бедрах: они сжимали ее с невероятной силой, оставляя алеющие следы. Будто почувствовав это, Малфой медленно развернулся в её сторону. Всё, что увидела Гермиона, — это его дрогнувший кадык. Хотелось задержаться в этом моменте как можно дольше, но девушка понимала, что это просто невозможно. Поэтому, очнувшись как из спячки, она подняла глаза и, думая, что столкнётся с ним взглядом, расстроилась: ведь он смотрел куда-то ей за спину. Видимо, встретил коллегу. Отвернувшись, она снова начала искать официанта с серебряным подносом. Увидев молодого паренька в белом жилете, который как раз направлялся в ее сторону, она улыбнулась. Выхватив бокал, бросила приветливое «спасибо», сделала новый охлаждающий глоток и снова принялась исследовать пространство вокруг себя в надежде встретить какое-нибудь знакомое дружеское лицо. Но мимо нее то и дело проходили коллеги, с которыми она не желала проводить ещё больше времени. Выдохнув, девушка поставила бокал на столик и, аккуратно поправив начинающую съезжать лямку платья, направилась к выходу из душного помещения. Сначала она собиралась выйти на располагающийся за портьерами большой балкон, но практически перед самым входом на него свернула в направлении открытых массивных деревянных дверей. Она просто хотела как можно скорее оказаться подальше отсюда. Не мог этот день закончиться таким образом. Переступив порог зала, она оказалась в просторном холле, и, видимо, тут было наложено заклятие: музыки и смеха гостей совершенно не было слышно. Кромешная тишина – именно то, что ей было необходимо. Пройдя пару шагов, она почувствовала чье-то незримое присутствие и, сделав легкий поворот головы назад, удивилась, обнаружив пустоту позади себя. Никого, она была совершенно одна. Поведя плечами, Гермиона тяжело вздохнула и, немного мотнув головой из стороны в сторону, продолжила свой путь. Первым делом она хотела направиться в уборную, чтобы сполоснуть руки холодной водой. Потом в ее планах было всё-таки вернуться домой и сбежать от дальнейших столкновений на этом чёртовом мероприятии. Кому оно вообще было нужно? Увидев перед собой заветную дверь с характерной табличкой, девушка немного ускорила шаг. И как только ее ладонь ухватилась за прохладный металл ручки, она почувствовала аппарирующую магию. Что, чёрт возьми, происходит? Как только они приземлились, она резко развернулась назад, даже не замечая, что находится в совершенно темном помещении. Конечно, не увидев лицо похитителя, она аккуратно ступила на шаг назад, уперевшись открытой спиной в холодную стену. Первое, что она сделала, — попыталась нащупать волшебную палочку, которую почему-то решила оставить в своем кабинете. Это была обычная практика: на подобных мероприятиях никому не требовалась дополнительная магия, и обычно палочки сдавали у входа, чтобы избежать неприятных инцидентов. Сердце бешено заколотилось, выбивая в висках дикий, нестройный ритм. Но сквозь запах дорогого виски, древесных духов и пыли подсобки пробился другой, знакомый — острый, холодный аромат морозного утра и зеленого яблока. И страх, сковывавший ее, вдруг сменился иным, куда более опасным чувством — предвкушением. —Малфой? — ее голос прозвучал тише шелеста шелка, но она знала — он услышал. Над самым ее ухом прозвучал низкий, бархатный смешок. От него по спине побежали мурашки, но уже совсем иного свойства. —Пять очков Гриффиндору за проницательность, Грейнджер. —Ужасно шаблонно, Малфой, — выдохнула она, и ее собственные губы дрогнули в ответной улыбке. — Я ожидала от тебя большей оригинальности. — Тогда что мне нужно сделать, чтобы наградить тебя? — не сдержавшись, она усмехнулась, взгляд так и не опустила. — Это ты меня спрашиваешь? Почувствовав, как он подался немного ниже и почти что коснулся своими губами ее скулы, она невольно задрожала. — Я ничего не сделаю без твоего согласия, но я безумно хочу сделать тебе приятно в день рождения. — Вернувшись назад и немного отдалившись от нее, Драко положил вторую руку с другой стороны ее головы. — Так скажите, как я могу вас поздравить, мисс Грейнджер? Сердце Гермионы бешено заколотилось, выбивая в висках дикий, нестройный ритм. Страх и сомнения рассеялись как дым, уступая место иному, давно знакомому и от того не менее опасному чувству — всепоглощающему желанию. Уголки ее губ дрогнули в едва уловимой улыбке. —Поздравлять меня следует осторожно, Малфой, — выдохнула она, наконец опуская взгляд на его губы, которые она начала видеть привыкнув к темноте. — Я слышала, ваши идеи имеют свойство взрываться. Не сдержавшись, легкая полуулыбка коснулась его губ. Наклонившись немного вперёд, Малфой провёл носом по скуле девушки, отпустив одну руку, чтобы коснуться её кожи. Его пальцы медленно скользнули по линии её челюсти к подбородку, заставляя её дыхание прерываться. Дёрнувшись и выдавая своё волнение и нетерпение, она чуть сильнее подалась ему навстречу. Кончик его носа съехал вбок, а губы коснулись её подбородка. По её телу прошёлся сильнейший электрический разряд такой силы, что волосы на руках встали дыбом. Столько лет она верила, что безразлична этому мужчине, и вдруг он сам подходит к ней, проявляя такую желанную инициативу. Гермиона даже мечтать о таком не могла. Хотя нет — она мечтала, и очень часто. Чувствуя напряжение мужчины, она поддалась немного вперёд, выставив одну ногу под небольшим углом так, что её бёдра внутренней стороной коснулись штанины его брюк. Она была уверена, что он почувствовал это движение, ощутил её желание и нетерпение оказаться в его власти. Глухо зарычав, он отступил немного назад, агрессивно сбрасывая с себя надоедливый и мешающий пиджак, наспех развязал галстук, бросив эту удавку куда-то в сторону. И только он начал растегивать рубашку, как услышал сдавленный полустон, который Гермиона пыталась скрыть. Но в этих обстоятельствах всё было безумно сложно, особенно сдерживаться. Поэтому, бросив это гиблое дело, он просто подкатал рукава белой рубашки, обнажив предплечья, и, подойдя к девушке вплотную, положил руки на её тонкую талию, жадно впиваясь в желанные губы. Как давно он мечтал её поцеловать, ощутить эту податливую нежную кожу! Раскрывая её рот, надавливая большим пальцем на подбородок, он провёл языком по её губам, зубам, языку, сплетаясь с девушкой в неистовом танце. Его вкус был опьяняющей смесью мятной прохлады и чего-то неуловимо-горького, мужского. Затем он переместил руки, завладел её запястьями и, вжимая их в стену над её головой, изо всех сил прижался к её податливому телу. Твердь его возбуждения давила на её низ живота, и она непроизвольно прогнулась, жаждая большего давления, большего трения. Каждое его движение, каждый её вздох выдавали, что эти двое больше не могут терпеть. Их прелюдия и так беспощадно затянулась, и оба это прекрасно понимали. Рука, которая до этого упиралась в стену, оказалась на бедре девушки, и, немного раздвинув её ноги, он поднял её ногу, закинув за свою талию. Теперь он находился в невероятной близости от неё, и, чёрт возьми, как же он хотел сделать это простое движение! Ткань её платья и его брюк была досадной, мучительной преградой. Оторвавшись от манящих губ, он перешёл к шее, оставляя влажные, горячие следы своих поцелуев по пути к ключице. Опустив её руки, он принялся стягивать бретельки платья вниз. Тонкий материал поддался без сопротивления, обнажая упругую грудь. Целуя и посасывая уже налитую грудь, он не мог не уделить должного внимания её твёрдым соскам, поэтому покусывал, посасывал и зализывал каждый кусочек нежной мягкой кожи. Каждое прикосновение его языка заставляло её вздрагивать и глухо стонать, её пальцы впились в его волосы, то притягивая его ближе, то пытаясь оттолкнуть, когда ощущения становились невыносимыми. Как только девушка начал а вырываться из-под него, он оторвался от любования её телом и, резко развернув её спиной к себе, надавил на поясницу, приказывая опуститься чуть ниже. Упёршись ладонями о стену, Гермиона сделала то, что он хотел, и почувствовала, как его руки начали задирать тонкую ткань платья выше к талии. Его сильные руки лёгкими, но властными движениями надавливали на её жаждущую кожу, и Гермиона немного поддалась бёдрами им навстречу, чувствуя, как от его прикосновений по коже бегут мурашки. Тишину помещения разрезал сильный шлепок, и, издав тонкий полустон, она чуть сдвинула ноги, но его сильные руки остановили это движение, мягко, но настойчиво вернув её в прежнюю позу. — Не торопись... Дай мне насладиться тобой. Снова покраснев от такого невероятного признания, Гермиона попыталась расслабиться, но всё, что у неё получалось, — это сдерживать свои эмоции и движения. Она очень хотела, чтобы Малфой опустил руку между её ног и надавил на жаждущие, промокшие от желания складки. Её всё тело трепетало в ожидании. Как только его руки перестали поглаживать тело, он отодвинулся немного назад и включил свет в помещении. Глухой горловой рык заполнил пространство. Гермиона, немного прищурившись от яркого света, повернула голову, спрятав её между плотно прижатых к стене ладоней. Она чувствовала себя обнажённой и уязвимой под его пристальным взглядом, и это лишь подстёгивало возбуждение. — Блять, Грейнджер, если бы я только знал раньше... — его голос был хриплым от страсти. Она совершенно не понимала, что он имеет в виду, но, услышав звук расстёгивающегося ремня, прикусила нижнюю губу, чтобы снова не застонать. Малфой продолжал стоять на месте, и она слышала его рваное дыхание, которое вызывало у неё самые непозволительные эмоции. Она представляла, как в данную секунду он держит свой толстый, напряжённый член ладонью и медленно проводит по нему, глядя на её широко расставленные ноги и скомканное у талии платье. Как же она надеялась, что он видит, насколько мокрой она стала, как темнеет ткань её трусиков. Всего через пару минут он гулко застонал и сделал два больших шага вперёд, схватив её за основание волос, завязанных в хвост. — На колени. Рот начал наполняться слюной, и девушка с большой радостью и зардевшимся от смущения лицом повернулась в его сторону, медленно опускаясь между его широко расставленных ног. Как она и представляла, член уже был твёрд и будто пульсировал у неё перед лицом, на его головке выступала капелька прозрачной жидкости, которую она первым же делом аккуратно слизала влажным языком. Солоноватый вкус эссенции его желания опьянил её. Его рука продолжала лежать на резинке, державшей волосы, и он сильнее надавил на её затылок, прося вобрать в себя больше его длины. Гермиона с большой радостью послушалась, широко открыв рот и позволяя ему войти глубже. Нежно посасывая кончик, скользя губами по всей его длине, она ощущала, как между её ног становится невероятно мокро, но продолжала вбирать в себя всё больше и больше. Почувствовав, как он ещё сильнее надавил на затылок, она приняла в себя всю его длину, дотронувшись носом до небольших светлых волосков у основания. Держа её в этом положении, он самостоятельно совершил пару неглубоких, поступательных движений, издавая невероятные сдавленные стоны, от чего Гермиона начала постанывать в такт ему, она сходила с ума и собственное тело покрывалось мурашками. Сделав ещё пару таких движений, он резко отстранился, чтобы не кончить слишком рано, и, тяжело дыша, наклонившись ниже, завладел её губами в страстном, мокром поцелуе, позволяя ей вкусить себя на её же губах. Помогая девушке подняться, он отвёл её в сторону небольшого стола, который она сразу не заметила. Развернув её, он вернул девушку в то же положение, но теперь она упиралась о холодную столешницу, а не о стену. Сильно не раздумывая, Малфой снял с неё трусики, и тонкая ткань легко поддалась, порвавшись в его нетерпеливых пальцах. Он сразу вошел двумя пальцами внутрь её на всю длину, и её влагалище сжалось вокруг них, влажное и обжигающе горячее. Положив свободную руку на шею девушки, он фиксировал её положение и доводил до края, пальцами находя тот самый чувствительный бугорок и принимаясь круговыми движениями стимулировать его. Он был таким властным, что она невольно понимала, как же сильно его желала. Стенки её влагалища начали судорожно сокращаться вокруг его пальцев, глаза закатываться, а руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Прогнувшись в пояснице, Гермиона была готова кончить в эту секунду, но блондин резко убрал руки и, не дав ей опомниться, заменил их собой. Раздвинув её ноги ещё шире, он резко вошёл в неё на всю длину члена, заполняя её одним точным, уверенным движением. Она вскрикнула от неожиданности и интенсивности ощущения — он был больше, чем она представляла. Сначала медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру, ощутить каждую пульсацию, потом всё быстрее и быстрее он вгонял себя в её хрупкое тело. Встав на носочки, она чуть выше подняла бёдра и, громко застонав, зажмурилась, увидев перед глазами яркие звёзды. Его руки сжимали её бёдра так сильно, что наутро, она знала, останутся синяки, и мысль об этом сводила её с ума. — Да-да, пожалуйста, не останавливайся, — её голос звучал хрипло и прерывисто. Он и не думал, конечно же, не думал об этом. Продолжая вдавливаться в податливое и размякшее тело, Малфой не замечал стекающих по вискам капель пота. Каждый его толчок был точным и глубоким, задевая самые сокровенные точки внутри нее. Но в момент приближения к краю он резко приподнял её за согнутые в локтях руки, прижимая её спину к своей груди, совершая рваные, почти животные движения. Его дыхание участилось, и, освободив одну руку, он повернул девушку за подбородок лицом к себе, резко останавливаясь, заставляя её почувствовать каждую последнюю пульсацию и дрожание внутри нее. Оба молчали, пытаясь перевести дух. Помещение наполнилось тяжёлым дыханием и густым, сладковатым запахом секса. Малфой так и не вышел из неё, просто переместил руки, обнимая её за талию и прижимая к себе ещё ближе, чтобы не упала. Его подбородок оказался на её затылке, и он тихо прошептал что-то непонятное ей в кожу. Спустя небольшое время они всё-таки отлипли друг от друга и привели свой внешний вид в порядок. Малфой внимательно рассматривал каждый кусочек её тела, будто открывал заново — растрёпанные волосы, запекшуюся помаду на губах, зареванные глаза, следы своих пальцев на её бёдрах. Ей осталось сделать последние движения, чтобы выглядеть примерно как до секса, но она знала — она уже никогда не будет прежней. Он молчал несколько бесконечных секунд, и в тишине комнаты был слышен только прерывистый звук их дыхания. Когда он заговорил, его голос был низким, сдавленным, будто слова давались ему невероятным усилием. —Знаешь, что я делаю каждое утро, едва переступив порог этого проклятого здания? — он не ждал ответа. — Я ищу тебя. Слушаю твой шаг в коридорах. И ненавижу каждый день, когда тебя нет. Это длится годами, Гермиона. Это сводит меня с ума. Его слова повисли в воздухе, густые и тягучие, как патока. Она поверила им не потому, что они были красивыми, а потому, что были — наконец-то! — искренними. В них не было пафоса романтических баллад, от которых ее тошнило. В них была голая, неудобная, колючая правда. Та самая, которой они всегда избегали в своих редких диалогах у лифта. Поняв, что не дождётся от неё ответа, мужчина беззвучно кивнул, и в его взгляде мелькнула тень привычной холодной маски. Он направился к выходу, проходя мимо, даже не удостоив её финальным взглядом. Схватив его за плечо, она развернула Малфоя к себе и, встав на носочки, прильнула к его губам нежным, но полным безграничной нетельности поцелуем, вкладывая в него весь свой страх, надежду и годы молчаливого обожания. — Я тоже тебя люблю. Так сильно, что мне страшно от этих чувств. Ее слова повисли в тихом помещении, став тем самым заклинанием, которое навсегда изменило реальность вокруг них. Маска холодности на его лице дала трещину и рассыпалась, сменившись таким облегчением, что он будто физически пошатнулся. Он прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее шею, в ее растрепанные волосы, и просто дышал, глубоко и прерывисто, как будто только сейчас позволил себе сделать первый вдох за все эти годы. — Грэйнджер... Гермиона... — его голос был глухим шепотом прямо у ее кожи. — Ты уверена? В ответ она лишь обвила его руками крепче и кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Страх еще не ушел, но его перевесила всепоглощающая радость. Они стояли так, прижимаясь друг к другу, не как два бойца после схватки, а как два уставших путника, нашедших, наконец, друг в друге приют. — Давай уйдем отсюда, — наконец выдохнул он, его губы коснулись ее виска. — Я отвезу тебя домой. Или куда угодно. Только не на этот дурацкий бал. Она рассмеялась, и этот смех прозвучал как освобождение. Она взяла его за руку, и их пальцы сплелись сами собой, будто всегда были предназначены друг для друга. Через несколько минут, приведя себя в более-менее презентабельный вид (хотя счастливое, раскрасневшееся лицо Гермионы и ее заплетенные наспех волосы все равно могли выдать их с головой), они выскользнули из подсобки. Драко не отпускал ее руку, словно боясь, что она исчезнет, растворится в воздухе, как мираж. Они прошли по пустынному холлу, уже не скрываясь, и вышли на ночную улицу. Прохладный воздух приятно обжег разгоряченные лица. Драко, не говоря ни слова, снял свой смятый пиджак и набросил ей на плечи, его пальцы на мгновение задержались на ее шее, легкое, почти робкое прикосновение. Щелчок, и они исчезли, чтобы появиться уже на пороге ее дома. Тишину нарушало только их неровное дыхание. Он все еще смотрел на нее с немым вопросом, с той же неуверенностью, что пряталась в глубине его серых глаз. Гермиона улыбнулась, ее сердце наконец-то успокоилось, обретя долгожданный покой. Она потянула его за собой, через порог, в свое пространство, в свою жизнь. Массивная дверь закрылась за их спинами, навсегда оставляя в прошлом блеск фальшивого праздника и открывая дорогу в их новое, общее будущее. С ее плеча, незаметно для них обоих, упали и разбились о каменный пол часы — подарок от неведомого отправителя, который теперь перестал быть тайной. Они шагнули вперед, не оглядываясь.