🎶
3 декабря 2025 г., 00:33
***
С раннего детства Кадзуха был немного странным ребёнком в обычном понимании это слова. Тихий и спокойный мальчик, способный найти выход из многих ситуаций самостоятельно, к тому же практически никогда не вступающий в конфликты, а если и оказывался в них, то умудрялся выходить победителем как в физическом плане, так и в словесном, что старался делать чаще. Также мальчик был начитанным, обожал как читать стихи, так и сочинять самостоятельно, а к десяти годам неожиданно для матери и отца увлёкся музыкой, что родители приняли с радостью и предоставили сыну выбор: обучаться этому серьёзно или же оставить как одно из хобби. Выбор был в пользу первого пункта, и с того года юный Каэдэхара практически не расстаётся со своей гитарой, которую отец привёз ему из поездки за границу в качестве подарка на шестнадцатилетие. Таким образом пролетели школьные годы с углублённым изучением музыки самостоятельно и немного с репетитором, а затем и поступление в консерваторию, в которой он учится уже третий год и где умудрился снова отличиться своей оригинальностью. — Я всё ещё не могу понять, почему именно он? — устало спрашивает лучший друг гитариста по имени Итэр, который и сам учится вместе с ним и играет на скрипке. — А разве для подобных чувств должны быть причины? — с улыбкой, полной спокойствия, спрашивает Каэдэхара, и блондин хмыкает, бросая взгляд на соседний ряд и конкретно в самый дальний его конец, где сидел лишь один-единственный студент. — Возможно, ты прав, но это не отменяет моего непонимания того, — говорит он и, указывая пальцем на сидящего в дальнем ряду, вскидывает бровь, — почему тебе, самому доброму и хорошему человеку, понравился этот комок ненависти ко всему сущему? Каэдэхара на это лишь улыбается, пожимая плечами, на что златовласый снова тяжко вздыхает, говоря о том, как же сильно порой он его не понимает, однако Кадзуха и не просит понимать, он лишь бросает очередной влюблённый взгляд в сторону объекта своего обожания, и кстати о нём… Куникудзуши Райдэн — самый лучший студент курса и, можно сказать, гордость консерватории с учётом его успехов по всем предметам и выступлениям. Каэдэхара сбился со счёта, на скольких точно инструментах играет брюнет, но основной — это пианино. Синеглазый юноша замкнут и ни с кем не общается от слова совсем, разве что его неоднократно видели с рыжеволосым юношей, но, исходя из некоторых данных, ничего, кроме дружбы, там нет, а в остальном парня хорошо описал друг Каэдэхары. Сгусток ненависти ко всему сущему — хорошее описание данного человека, ведь тот груб и прямолинеен в своей неприязни и нежелании общаться с кем-либо, а потому посылает любого попытавшегося, что с его острым языком не проблема, однако Каэдэхара умудрился влюбиться в него ещё на первом курсе. Где-то в середине, после долгих наблюдений за столь красивым юношей с прекрасным слухом, который подтверждался безупречной игрой и вокалом, который, к сожалению, слышать удавалось реже. — Итэр, а ты ничего странного за ним не заметил? — спрашивает Каэдэхара, собирая вещи в сумку, пока его друг, в недоумении занимаясь тем же, вскидывает бровь. — Если ты о преподавателе, то он всегда странный… — отвечает златовласый, искоса бросая взгляд на уходящего преподавателя, пока сам Каэдэхара с выдохом мотает головой. — Нет, Итэр, я говорю о Райдэне, — произносит он негромко, на что получает недоумённый взгляд друга. — А что с ним? — бросив взгляд в сторону уходящего пианиста, юноша пожимает плечами. — Как обычно хмурый и грубый, вон отпихнул кого-то от прохода, ничего удивительного, — говорит он и затем немного щурится, замечая, как более активно друг принимается складывать вещи в сумку. — Кадзуха, ты же не собираешься… Через несколько минут, стоя у дверей института, Итэр наблюдал поразительную картину того, как Каэдэхара впервые за все три года обучения наконец-то подошёл к объекту своего обожания и что-то спросил, однако далее златовласому даже не понадобились навыки чтения по губам, чтобы понять, куда и как далеко его послал пианист, который изумлённо распахнул глаза на упорное повторение вопроса, и дальнейший показанный средний палец в лицо гитариста не удивил опять-таки. — И чего ты добился, влюблённый наш? — скептически спрашивает сложивший руки на груди юноша и смотрит на вернувшегося к нему друга, пока злой как чёрт брюнет всё дальше удалялся от консерватории. — Я убедился в том, что с ним что-то не так… — говорит он задумчиво, отводя взгляд и златовласый хмурится уже зная что предвещает этот взгляд. — О Боги, Кадзуха…***
— То есть он просто спросил, в порядке ли ты, и ты за это его послал по известному адресу? — сдерживая смех, произнёс рыжеволосый, пока поведавший ему о данных событиях брюнет, фыркнув, чуть качнулся на качели, где расположился. — А что смешного? — Ну, например, всё? — резонно спрашивает Аякс и хмыкает, оперевшись плечом о балку качели. — Мучча, ты прости, конечно, но видок последние недели у тебя действительно как у трупа, так что я даже не удивлён, что кто-то из твоей музыкалки это заметил. — Юноша пожимает плечами, а потом задумчиво сводит брови, бросив взгляд в сторону. — Однако то, что этот смельчак подошёл к тебе, удивляет. — Я, по-твоему, гадюка? — Получив жест рукой мол: ну когда как, Куникудзуши раздражённо цикает и, встав с качели, принимается поправлять привычно выглаженные брюки и рубашку. — Тогда пойду, не буду травить тебя своим ядом. Произнеся это, темноволосый поправил сумку на плече и зашагал в сторону выхода из парка, пока оставшийся у качели Чайлд с тяжёлым вздохом уткнулся лбом в железную балку. — Мучча, я не то имел в виду, и я тоже беспокоюсь, если что! — всё-таки крикнул ему вслед рыжеволосый, на что брюнет свёл брови и ускорил шаг, быстро покидая поле зрения друга, который тяжело вздохнул, проведя рукой по своим волосам.***
Ты обязан соответствовать. Обязан слушаться. Обязан быть достойным сыном, ты наследник своей матери, и твоя обязанность добиваться успехов в том, чем ты занимаешься, по максимуму. Наверное, это не лучший способ воспитания ребёнка, да? Однако иного Куникудзуши не знает, так как его мать не умела или не хотела воспитывать его без приставки «обязан», вследствие чего вся жизнь с пелёнок состояла из нескончаемых шагов к достижению всё новых и новых успехов в угоду требованиям матери. Тотальный контроль также являлся обычной частью жизни, в которой Куникудзуши всё-таки сумел обрести хоть что-то, согласившись пойти учиться в консерваторию, благодаря расписанию которой он выкраивал несколько часов без занятий на компьютерное кафе недалеко от места обучения, где, используя ненастоящее имя Скарамучча, играл в ММОРПГ, благодаря которым немного забывался и благодаря одной из которых обрёл первого в жизни друга. Тарталья знает о том, что имя фальшивое, знает, что брюнет многое не рассказывает, но не лезет, уважая границы, что Куникудзуши ценит и благодарен за это, так как объяснить всю суть своей жизни и причину невозможности общаться не тайком… Как? Да его засмеют, никто не поймет, что он не может иначе, никак не может лишиться хотя бы малой возможности быть нужным матери, которая только и требует от него. Вот и приходится молча терпеть, вести себя подобно идеальному сыну, который точно не опозорит труды Райдэн Эи. — Снова записался на итоговое выступление с вокалом? — спрашивает женщина, сидя за столом с идеально ровной осанкой и также идеально аккуратно ужиная. — Да, я подумал, что… — Перезапишись на выступление с пианино, — произнесла женщина жёстким тоном, от которого всё тело сжимается в ужасе, а к горлу подступает ком невысказанных слов. — Я… — Он смотрит на неё, всё-таки поднимая взгляд и разбиваясь о лёд материнских глаз, которые словно проедают дыру, и он, поспешно опустив взгляд, поджимает губы и кивает. — Хорошо, я перезапишусь. — Вот и молодец. Он тяжело вздыхает, ковыряя остатки ужина в тарелке, и в очередной раз посылая собственные желания далеко и надолго. Ха, прямо как того чудика с курса… Чего он вообще решил поинтересоваться самочувствием того, с кем даже не общался? Ещё и смотрел так обеспокоенно, будто правда… — Куникудзуши, доедай и иди в свою комнату готовить мелодию на выступление. — Да, мама.***
— Юху, в этом году мы точно устроим нечто грандиозное! С улыбкой напрыгнув на идущих немного впереди парней, произнёс темноволосый юноша невысокого роста и слегка повис на них, на что Итэр улыбнулся, а Каэдэхара продолжил упорно смотреть в одну точку. — Так, а почему глава нашего трио так задумчив? Я чего-то не знаю? — спрашивает обладатель крашеных на концах волос и вскидывает бровь. Венти так же один из друзей Кадзухи, но не такой давний, как Итэр, с которым они были знакомы ещё до поступления. Брюнет стал их другом как раз в консерватории, где они внезапно создали трио и начали выступать на итоговых выступлениях вместе. — Его просто послал его избранник. — Ох, Казу, так тебя отшили? — С печалью и сочувствием произнёс брюнет и, обойдя друзей, встал перед беловолосым, взял за руки и почти что слёзно кивнул. — Через это многие проходят, не печалься, хочешь, я устрою тебе вечер забытья? — Что? — Наконец-то выйдя из мыслей произнёс Каэдэхара и с недоумением посмотрел сначала на одного друга, а потом на второго. — Я что-то прослушал?.. — Я тут его жалею, что его отшили сочувствую, а он даже не слушал! — Венти, не кричи! — Прижав палец к губам и призывая к тишине, практически с паникой произнёс Итэр, так как на улице поздний вечер, а брюнет орёт на всю улицу. Беловолосый тем временем немного приулыбнулся наблюдая за тем как темноволосый с Итэром спорят. Однако основные мысли все равно сконцентрированы на одном единственном человеке…***
— Что ты, черт возьми, делаешь? И откуда ты узнал мой адрес? — прошипел темноволосый, застыв у калитки своего дома, вид которого говорил о явном достатке, но сам хозяин почему-то тревожно озирался по сторонам. Причина негодования наследника Эи стояла перед ним, лучась невинной улыбкой. Куникудзуши едва не лишился дара речи, когда утром, выйдя за калитку, наткнулся на вчерашнего однокурсника… Чего ему опять надо?! — Я хотел извиниться за то, что вчера так нагло полез с расспросами, просто ты выглядел уставшим, вот я и… — Каэдэхара не успел договорить, как его рот накрыла ладонь с аккуратным браслетом из шнурков и каким-то фиолетовым камешком. Мелочь не укрылась от взгляда гитариста, но куда сильнее его привлекли оказавшиеся так близко сине-фиолетовые бездны чужих глаз. — Замолчи немедленно! — прошипел брюнет и, выдохнув так, что у блондина едва не подкосились ноги, отпустил его рот. Схватив за руку, поволок дальше по улице, словно куклу. — Отойдем подальше, и продолжишь нести свою чушь. Обещаю даже дослушать, но сейчас будь добр, помолчи! — Ладно… — кивнул, словно болванчик, ошарашенный обладатель алых глаз. Он пришел не вовремя? Хотя на улице ни души… С чего такая скрытность? Должно быть, тут действительно что-то серьезное… Как Каэдэхара и подозревал. Отойдя достаточно далеко от дома брюнета, тот тут же выпустил руку гитариста и бросил взгляд в сторону, будто чего-то ожидая. Блондин даже сперва не понял, просто уставившись на него. Только когда синеглазый цыкнул, до него дошло. — Говори, что ты там хотел! — Ах, да! — спохватился светловолосый и протянул брюнету листок. Синеглазый сначала даже брать не хотел, но, вздохнув, все же взял и пробежался глазами по тексту. Замер. — В смысле?!***
— То есть, ты будешь выступать вместе с этим типом и его дружками? — удивленно спросил рыжеволосый, отпивая газировку из бутылки. Стоящий рядом брюнет с понурым видом страдальчески кивнул. — Да, я просто не могу поверить, что эта кураторша взяла и решила все за меня! — раздраженно процедил парень и мысленно вернулся к диалогу с ведущей их поток девушкой. — Куникудзуши, тебе стоит научиться работать в коллективе! Нахида, куратор их курса, улыбалась, а Райдэн едва не выпал из реальности. Он должен был перезаписаться на выступление с пианино, а в итоге? Он выступает с вокалом, да еще и с какой-то шайкой чудиков! — Ненавижу… — скатился спиной по стене темноволосый, и стоящий рядом друг вздохнул, бросив взгляд в сторону. — Может, не все так плохо? — робко спросил Тарталья, покосившись на брюнета, но тут же нахмурился и отвел взгляд. — Не смотри на меня, как кот, готовый броситься… Просто тебе действительно не помешает общение… — Он даже отступил на шаг, ощущая ауру смертельной жажды. — Тем более, это опыт! Пригодится. — Чайлд… — Да? — Замолчи. От твоих попыток сгладить ситуацию только хуёвее становится. — Ах, ладно, понял… — рыжеволосый тяжело вздохнул, а потом задумчиво посмотрел в сторону. — Кстати, а как тебе тот парень? — В смысле? — не понял синеглазый, на что рыжий хитро усмехнулся. — Да так, просто когда ждал тебя у института, заметил, как он тебе машет на прощание, и подумалось… — Он отвел взгляд с хитрым прищуром. — Не пробежала ли между вами искра? — А? — наследник империи непонимающе захлопал глазами, потом замер и резко вскочил на ноги, залившись едва заметным румянцем. — Не приписывай ко мне своё! Если сам с мужиком встречаешься, это не значит, что и друг у тебя такой же! Голубоглазый лишь хмыкнул, пожав плечами и отлипнув от стены, на которую опирался спиной. — Не ори ты так, просто пошутил, — сказал рыжий и обиженно фыркнул. — И он не мужик, а мужчина хоть куда, между прочим! — Да он же старик… — У нас всего десять лет разница! — Тебя бы к врачу, Чайлд.***
Что ж, возможно, Куникудзуши был не так уж и прав относительно этого Каэдэхары и его компании. Ребята оказались довольно приятными, хоть сначала он и не был настроен на такое мнение… — Вы действительно репетируете здесь? — изумленно спросил Куникудзуши, которого с улыбкой впустили в их, как выразился Венти, музыкальное пристанище. На деле же пристанищем оказался старый гараж отца Каэдэхары, который в угоду своему здоровью забросил работу с металлом и отдал гараж сыну, чтобы тот использовал его с друзьями, как вздумается. — Ну, это, конечно, не VIP-студия, но тоже очень даже неплохо, — произнес с улыбкой Итэр, расставляя что-то на полках, а стоящий перед Куникудзуши Венти активно махал руками, указывая то на одно, то на другое. — Зато здесь есть своя неповторимая атмосфера! — Угу, и тараканы? — Ох, нет, подобного тут точно нет, — заверил Каэдэхара, стоя позади и заставивший Райдэна вздрогнуть, отступить вперед. Сам же красноглазый продолжил: — Правда… Пауки тут есть точно, Венти запрещает их убивать. — Они жрут комаров! — Тут же подал голос защитник местных хозяев паутины. — Как можно убивать наших спасателей в летнее время? — Кхм, если он сбежит от нас подальше, виноваты будете только вы двое… — произнес Итэр с кривой улыбкой, встав между друзьями и указав обоим на совершенно выпавшего в осадок от всего происходящего Куникудзуши. Однако — каким-то непостижимым образом — одна репетиция за другой постепенно открывала Куникудзуши хорошие стороны новых для него людей. Например, Итэр довольно серьезный, но часто собачится с Венти, так как адекватность блондина пытается сдержать излишнюю гиперактивность черноволосого, который чуть ли не каждую секунду готов на подвиги, и порой весьма странные. Каэдэхара же выступает золотой серединой, сочетая в себе столько качеств, что Райдэн запутался в том, какие конкретно ощущения вызывает в нем красноглазый. И как ни странно, именно с ним брюнет чувствовал себя максимально комфортно… Почему? Да черт его знает. — Ты не умеешь играть на гитаре? — удивление прозвучало в голосе светловолосого, когда он взглянул на брюнета, чьи брови сошлись в легком недоумении. — И что тут такого удивительного? — фыркнул синеглазый, а Каэдэхара лишь улыбнулся и покачал головой. — Ничего, просто мне почему-то казалось, что ты умеешь играть на чём угодно, — произнёс Кадзуха с едва заметной, словно робкой, улыбкой. Темноволосый нахмурился и отвёл взгляд. Этим вечером им удалось собраться только вдвоём: Итэр помогал родителям с переездом в загородный дом, а Венти отсыпался после смены в ночном магазине, где подрабатывал. Куникудзуши сумел вырваться из дома, воспользовавшись отъездом матери в командировку на пару недель. Вернётся ли она к его выступлению в консерватории? Дай бог, чтобы нет. Рассказал ли Куникудзуши ей о том, что он будет выступать с вокалом, да ещё и в такой компании? Конечно же, нет… — Я играю на многих инструментах, но гитара… — Синеглазый тяжело вздохнул и подпёр рукой голову, уперев локоть в колено. — Гитару моя мать недолюбливает, считает инструментом, не достойным внимания. — Не достойным? — Каэдэхара склонил голову набок, отчего Куникудзуши быстро отвёл взгляд и кивнул. — Интересное мнение, однако какое же мнение о гитаре конкретно у тебя, Куникудзуши? — спросил алоглазый с улыбкой, на что брюнет вновь нахмурился. — Никакое… — Да? Значит, его ещё можно изменить, — сказал блондин, поднимаясь со стула и направляясь к дивану, где сидел брюнет, который смотрел на него с крайней настороженностью, особенно когда Каэдэхара уселся почти вплотную. — Ты что творишь? — Хочу немного сыграть тебе… — ответил блондин, настраивая струны гитары. Лицо Райдэна выражало полное непонимание. — Ты думаешь, я никогда не слышал, как играют на гитаре? — Слышал, конечно, но вслушивался ли ты? — с улыбкой и хитринкой во взгляде спросил юноша. Собеседник, нахмурившись, бросил взгляд в сторону. Куникудзуши никогда не вслушивался в чужую игру. Он просто играл лучше того, что слышал, тем самым возвышаясь в глазах матери. Следовательно, инструмент, который ей не по вкусу, не заслуживал его внимания и интереса, но… — Ладно, сыграй… — выдохнул брюнет, махнув рукой. Он поставил локоть на подлокотник дивана, подпёр голову рукой и приготовился слушать. Каэдэхара с улыбкой кивнул и начал играть. Мелодия медленная, неспешная, совершенно спокойная, пронеслась по помещению и коснулась чуткого слуха брюнета. Сначала он нахмурился, но потом постепенно расслабился и даже слегка улыбнулся, поставив ногу на край дивана и опустив на неё голову, прикрыв глаза. Но в тот момент, когда мелодию сопроводил негромкий, но приятный вокал, Куникудзуши вздрогнул и, открыв глаза, перевёл взгляд на поющего блондина. Тот, с полузакрытыми глазами, играл на гитаре и пел, и лицо его было всё таким же спокойным.🍁
I heard you singing, just once, by chance,
A hidden treasure, a captivating trance.
Your voice, a river, both strong and deep,
A secret melody, you long to keep.
Темноволосый нахмурился, понимая английские слова, которые показались ему подозрительными. Однако он не мог мыслить рационально, когда слышал эту игру и вокал. Слишком приятно и… успокаивающе?🍁
Oh, blue-eyed boy, with a voice so rare,
Why do you hide it, why not share?
The world deserves to hear your song,
Let your beautiful voice, where it belongs.
Синеглазый изумлённо вскинул брови, когда алые глаза открылись и устремились прямо на него. Куникудзуши растерянно захлопал глазами, указал на себя, и в ответ получил лучезарную улыбку, которая не помешала блондину продолжать петь. Брюнет нахмурился и немного заёрзал на месте, слушая… исполнение? Вокал? Он уже не понимал, что происходит. Каэдэхара просто хотел показать ему, как прекрасна гитара, а во что это вылилось?.. Когда песня закончилась, Куникудзуши молчал. Слишком долго молчал. И когда он наконец решился нарушить тишину, его собеседник посмотрел на него… встревоженно? Такой эмоции на вечно спокойном лице он ещё не видел. — Эта песня о… — О тебе. Наверное, я был слишком очевиден? — произнёс Каэдэхара с очаровательной неловкой улыбкой и отложил гитару. Он выдохнул и отвёл взгляд. — В прошлом году я случайно заглянул в зал, когда ты был там один, и услышал твоё сольное выступление… — Каэдэхара, ты следишь за мной, что ли?.. — прищурившись, спросил брюнет, на что Кадзуха с улыбкой отрицательно покачал головой. — Нет, это была чистая случайность, но я не жалею, что услышал… — Каэдэхара улыбнулся, прикрыв глаза. — У тебя прекрасный голос, Куникудзуши. И ты прекрасен, когда поёшь. Возможно, ты посчитаешь меня ненормальным, но… — Синеглазый нахмурился, а блондин перевёл на него взгляд и нежно улыбнулся. — Но когда ты пел, ты выглядел таким счастливым и живым, будто ты… — Оживаю… — Да… — Красноглазый нахмурился и отвёл взгляд. — Значит, это действительно так?.. Брюнет нахмурился и с выдохом откинулся на спинку дивана, которая скрипнула, заставив поморщиться обоих парней. — Ты посчитаешь глупостью то, что человек живёт по указке своего родителя?.. — спросил синеглазый, глядя в потолок гаража. Каэдэхара проследил за его взглядом и уверенно покачал головой. — Никогда бы не посчитал. Для каждого ребёнка важно мнение его родителей, я не исключение, — сказал он, но нахмурился, когда собеседник тихо засмеялся, а затем усмехнулся уголком губ. — Каэдэхара, я живу по указке, буквально, — Куникудзуши поднял голову, наклонил её набок и усмехнулся уже полноценно. — Моя жизнь полностью в руках моей матери. Я, можно сказать, её марионетка на нитках, которая скачет по сцене, как ей вздумается… Его горькая усмешка и пустой взгляд, направленный в потолок, заставил Каэдэхару нахмуриться и задуматься. Вздохнув, он вернул взгляд к синеглазому. — Я это предполагал… — Что? — Темноволосый удивлённо моргнул и перевёл взгляд на Кадзуху, который смотрел спокойным взглядом, но в нём было что-то, что Райдэн не мог распознать. — Как ты мог такое предполагать? Ты же меня совершенно… — Не знаю? — закончил за него блондин, приулыбнулся и отвёл взгляд. — Возможно, и так, но я многое подмечаю в людях, особенно когда мне на них не всё равно… — Не всё равно?.. — хмыкнул брюнет, вскинув бровь и отводя взгляд в сторону. — Интересно, с чего такой интерес? Песню обо мне написал, подслушивал, а теперь ещё и, оказывается, наблюдал, читая, как книгу… — Неужели ты действительно не понимаешь? — с улыбкой, подперев рукой голову, спросил обладатель гранатовых глаз, на что его собеседник недоуменно вскинул бровь. — Говоришь так, словно это что-то очевидное… — Для всего моего окружения это стало ясно ещё на первом курсе, — пожал плечами Каэдэхара, вспоминая, с каким ужасом обо всём догадался сначала Итэр, а потом и Венти, который назвал это типичным клише о хорошем мальчике, которому понравился плохиш. — Так что же, совсем нет подозрений? Хитрая улыбка так и призывала к действиям, которые Куникудзуши не знал, как проявить. Ведь… Откуда ему знать, что в голове у этого странного Каэдэхары? Пусть с ним и комфортно, он всё ещё оставался загадкой за семью печатями… — Хм, ну не влюбился же ты в меня? С такой же вызывающей улыбкой произнёс брюнет, желая поддеть его, ради чего даже приблизился к красноглазому почти вплотную. Однако замер, когда блондин не только не отстранился, но ещё и улыбнулся. — Куникудзуши Райдэн получает высший балл за правильный ответ, — негромким шёпотом произнёс Каэдэхара в самые губы брюнета, который замер, распахнув глаза от осознания того, что его шутка… вовсе не шутка! — Т-ты… — Влюблён в тебя с первого курса, с первого дня и с первого момента, когда взглянул на тебя… — Всё тем же тоном продолжал блондин, пока Райдэн терял способность трезво мыслить, погружаясь в шок и смущение. Какого черта его так дрожью пробивает?! Стоп, а может быть, это всё шутка? Каэдэхара пару раз разыгрывал друзей, и те розыгрыши не были совсем безобидными. Может, он решил и его подколоть? Да, точно. Это дружеская шуточка, тупая, но забавная. Райдэн повёлся, как дурак! — Ну ты даёшь, конечно. Так разыграть… Весьма недурно. Я в первые минуты даже поверил, — со смехом произнёс наследник империи, откинувшись на спинку дивана. — Однако ты переиграл на последних словах, слишком уж киношно. — Что? — Каэдэхара моргнул с недоумением, а потом нахмурился, изогнув бровь. — Ты думаешь, это была шутка?.. — Да, а что ещё? — вскинул бровь обладатель сапфировых глаз. — По-твоему, я бы стал шутить подобным? — Куникудзуши вздрогнул, заметив непривычно хмурое выражение лица блондина. — Эм, а почему не… — Райдэн не успел договорить, как Кадзуха вдруг поднялся, прошёл к вешалке, где они обычно оставляли куртки, взял свою и начал одеваться. Брюнет непонимающе нахмурился. — Каэдэхара, что, чёрт возьми, не так?! Куда ты соб… — Прости, но я сейчас не желаю с тобой разговаривать, — произнёс Кадзуха, надевая шарф, и слегка повернул голову в сторону парня, который опешил и распахнул глаза. — Я… Я не хочу наговорить тебе лишнего, а поэтому мне сейчас лучше уйти. Всё же… — Каэдэхара нахмурился и опустил голову с выдохом. Темноволосый заметил, как сжались его ладони. — Стоило предположить такой исход… Нужно принимать отказ достойно, как по мне. — Отка… — Куникудзуши замер, а в следующий момент дёрнулся от скрипа закрывшейся двери гаража.***
— Мучча, если ты вытащил меня из дома в такую холодину посреди ночи ради какой-то херни, я… — проворчал Тарталья, вываливаясь из дома. Парень так и замер на пороге, как пораженный молнией, увидев Райдэна, съежившегося на ступеньках. Тот промок до нитки, как будто его вытащили из ближайшей реки. — Да чтоб тебя, Мучча! Рыжеволосый кинулся к другу, чуть не споткнувшись на бегу. Встревоженно подхватив его под руки, он развернул Куникудзуши к себе, и увиденное повергло его в еще больший шок. — Мучча… Ты?.. Сапфировые глаза, обычно искрящиеся дерзостью, сейчас были полны боли, смятения и отчаяния. Они блестели от слез, что крупными каплями катились по бледным щекам. — Тарталья, он… Он любит меня, представляешь? Ха, меня… Меня, твою мать, любит этот гиперидеальный Каэдэхара, представляешь?! — Слова, перемешанные с истерическим смехом и всхлипами, звучали как истерический припадок. Рыжеволосый окончательно потерял дар речи. — Он сказал мне, а я… Я подумал, что это шутка! Ха-ха, а потом он ушел, решив, что я отказал ему, а я, блять, не знаю, отказал бы я ему, если бы сразу понял, что происходит! Я… Тарта… Куникудзуши не успел договорить. Тарталья обнял его крепко, прижимая к себе, не обращая внимания на то, что сам одет лишь в домашнюю одежду и накинутую сверху куртку, даже не застегнутую. Парень застыл в его объятиях, глаза широко распахнуты, а потом, словно очнувшись, зажмурился и разразился рыданием. Рыжеволосый молча обнимал его, чувствуя, как его плечо становится мокрым от слез. — Аякс, милый, ты замерзнешь… — Голос Чжун Ли, вышедшего на крыльцо, прозвучал в конце удивленно, но тут же смягчился. Он понимающе кивнул Тарталье, который виновато улыбнулся, и отошёл. — Заходите в дом, пока не простудились. — Спасибо, Сяньшэн… Райдэн, словно марионетка, поплелся за Тартальей. Тот снял с него мокрую куртку, дал какую-то одежду и отправил в ванную. Вскоре Куникудзуши сидел в гостиной, укутанный в плед, а Чжун Ли заботливо поставил перед ним чашку горячего чая и, извинившись, оставил друзей наедине. — Значит, он влюблен в тебя? — Тарталья вздохнул, получив в ответ лишь кивок. — Ну, это было заметно… — И тебе тоже? — Куникудзуши вскинул бровь, а затем отвел взгляд. — Забавно, все всё замечали, кроме меня… — Ну, ты до недавнего времени и о его существовании-то толком не знал… — Заткнись, а?.. — Неужели тебе уже полегче? — Рыжий усмехнулся, а затем вздохнул, нахмурив брови. — Скар, что ты сам к нему чувствуешь?.. — Я… я… — Куникудзуши опустил взгляд и нахмурился еще сильнее. — Ты сказал, что не знаешь, отказал бы ему, если бы понял все, как надо. Значит, ты все же?.. — Тарталья вопросительно вскинул бровь, и Куникудзуши сжал ткань штанов в кулаках. — Не знаю… — А кто должен знать? — Тарталья не выдержал и тяжело вздохнул. — Мучча, прости, конечно, но кто, чёрт возьми, еще должен знать, любишь ты человека или нет? Я вот сразу понял, что влюблен. — Я помню, спасибо, ты трепался о нем двадцать четыре на семь, но я, как видишь, так не делаю… — фыркнул Куникудзуши. Его друг устало провел рукой по лицу. — Как же тяжело с таким нелюдимым человеком! Ты вообще в курсе, что у каждого это проявляется по-своему? — Тарталья вскинул бровь и бросил взгляд в сторону. — Единственное общее — это то, что тебе хорошо с тем, кого ты любишь. Ты чувствуешь себя свободным… — Свободным… — Да. За спиной будто крылья вырастают. Радостно с ним, хочется побыть вместе, поговорить о чем-нибудь, просто даже молча с ним сидеть хорошо… — Улыбка Тартальи говорила о том, что он не врет. Хорошо ли ему рядом с Каэдэхарой? Очень-очень. Слишком хорошо, и это даже пугает, но при этом… — Сам приготовил? — спросил Каэдэхара с улыбкой, когда они устроили перерыв в репетиции и обедали. Итэр и Венти ушли перекусить в кафе, а они остались в гараже. — Да, а ты, смотрю, на воздухе чисто живешь? — хмыкнул Куникудзуши, поедая свой бенто, а Каэдэхара виновато улыбнулся. — Честно говоря, я сегодня совсем не подумал об обеде, так что устрою себе разгрузочный день, — пожал плечами блондин и потянулся к гитаре, но замер, когда Куникудзуши протянул ему вторую часть своего обеда. — Я слегка переборщил с порцией. Считай, тебе повезло. — Ох, благодарю, — кивнул Каэдэхара с улыбкой и принялся за еду. Куникудзуши вздрогнул, когда юноша, откусив первый кусочек мяса, замер. — Что-то не так? Оно, возможно, слишком соленое… — Куникудзуши замолк, когда Каэдэхара поднял взгляд и с аппетитом начал уплетать предложенное ему угощение. — Очень вкусно! Ты просто мастер. — А, да? Спасибо… — Куникудзуши отвел взгляд и слегка улыбнулся. Это была первая внезапная похвала. А потом их было много, за любую мелочь. Каэдэхара словно неосознанно латал все его комплексы… Куникудзуши никогда в жизни не слышал о себе столько хорошего, он никогда не чувствовал себя так хорошо рядом с кем-то, не жалел, что находится в чьей-то компании. Все, что перечислил Тарталья, было правдой. Он действительно ощущал тепло в отношении этого гитариста. — А еще постоянно хоче… — Я люблю его… — А? — Тарталья застыл, уставившись на Куникудзуши, который смотрел в стол и, смущенно краснея, сжимал и разжимал ладони. Тарталья удивленно моргнул, а потом улыбнулся. — Ну, наконец-то… — Мне нужно к Каэдэхаре, сейчас же! — Поднявшись на ноги так резко, что Тарталья вздрогнул, произнес Райдэн и зашагал к выходу, но путь ему преградил сам рыжий. — Тарталья, спасибо за все, но сейчас ты мешаешь мне пройти. — И не просто так. Тебя ничего не смущает? — сдерживая смех, произнес Тарталья. Куникудзуши недоуменно оглядел себя и застыл в осознании. На нем была одежда Тартальи. Штаны волочились по полу, даже с учетом того, что их натянули почти на уши, а футболка и вовсе смотрелась как платье с глубоким вырезом… — А как черт возьми?! — Взорвался брюнет. — Моя одежда хер знает где… — Прошу прощения, — внезапно подошедший Чжун Ли без лишних слов прикинул к Куникудзуши какую-то кофту и, с улыбкой кивнув, передал ему аккуратно сложенную стопку одежды. — Это одежда моего племянника. Она должна подойти. — А, да, спасибо… — удивленно произнес Куникудзуши. Тарталья благодарно чмокнул Чжун Ли в щеку, и, когда тот удалился, ухмыльнулся. — Я же говорил, он и-де-ал. — Ха, нет, мой идеал другой, но… — Куникудзуши с улыбкой прижал к себе одежду и кивнул. — Он хороший человек. — Своеобразно, но приму за комплимент моему парню. — Тарталья, он не… — Юноша вздохнул и направился к ванной. — Ай, хер с тобой.***
Светловолосый, подавив тяжелый вздох, отложил ручку. Взгляд его, оторвавшись от исписанного блокнота, скользнул по часам, и легкая тень сомнения коснулась бровей. Неужели целый час он провел, бессмысленно глядя в эту бумагу? Возможно, он слишком самонадеянно решил, что сможет спокойно принять отказ… — Больно все же… — прошептал он, тронув уголки губ грустной улыбкой. С выдохом опустил голову на сложенные руки, прикрывая глаза. Неужели надежда на взаимность была такой наивной глупостью? Он верил, что у них есть шанс, ведь Куникудзуши, казалось, чувствовал себя непринужденно в его обществе. Но, видимо, он принял желаемое за… — Что за… — Алые глаза распахнулись, брови вопросительно взметнулись вверх при звуке странного писка, донесшегося со стороны окна. — Неужели Томо сбежал из дома и теперь… — Кадзуха резко выпрямился и застыл, не договорив, устремив взгляд к окну. Там, снаружи, на него смотрел Куникудзуши Райдэн, гордость консерватории. Висел на высоте трех с половиной метров от земли, цепляясь пальцами за оконную раму, а балансировал на ветке клена, что рос прямо под окном комнаты юного Каэдэхары. Кадзуха, казалось, остолбенел от такой картины, мозг отказывался интерпретировать происходящее. Но еще больше его добил внешний вид брюнета: непривычная, вызывающая одежда черно-бирюзовых оттенков, покрытая непонятными принтами и надписями… — Впусти меня, Каэдэхара, чтоб тебя! — прорычал, дрожа от напряжения, вымокший до нитки Райдэн, едва удерживаясь. И Кадзуха, наконец очнувшись от ступора, молнией метнулся к окну, распахнул створки и, схватив брюнета за одежду, рывком втащил его в комнату. — Какого черта ты так долго возился?! — взорвался Куникудзуши, вскинув голову с пола. Кадзуха держался на спине, а он сам нависал над ним, словно грозовая туча. — Что это ты удумал? — пораженно выдохнул Кадзуха, устремив взгляд своих алых глаз на синие. Темноволосый, словно очнувшись, смущенно отвел взгляд. — И что… на тебе надето? — Каэдэхара сглотнул, отводя глаза. — Даже не спрашивай, поверь, это не мой выбор… — почти простонал Куникудзуши. На нем были надеты рваные черные джинсы, черно-бирюзовая кофта с капюшоном, украшенная странными принтами, а под ней — чёрная майка, с имитацией дырок и рванья. «Кто вообще этот племянник? Эмо-рокер?!» — пронеслось у него в голове. Он слез с гитариста и присел на пол, напротив. Каэдэхара последовал его примеру, нахмурив брови и озадаченно глядя на юношу, избегающего его взгляда. — Куникудзуши, что ты здесь делаешь? — с искренним непониманием спросил Кадзуха. Темноволосый вздрогнул, и после долгой паузы, словно собираясь с духом, все же посмотрел на него. — Я… Кхм, я и правда думал, что ты тогда шутил, но это лишь потому… — Куникудзуши нахмурился, подбирая слова, и выругался про себя, откинувшись спиной на стену под подоконником, согнув ноги в коленях. — Скажи, ты правда… полюбил меня? Я же, ну… — он цыкнул, опустив взгляд. — У меня отвратительный характер, я груб и говорю то, что думаю, всегда. И совсем не факт, что я перестану быть таким даже в отношениях. Неужели ты… Куникудзуши не успел поднять взгляда, как замер, почувствовав тепло. Резко вскинув голову, он удивленно вскинул брови. Каэдэхара уселся между его ног и смотрел на него с улыбкой, такой нежной, обжигающе-теплой, словно выжигающей все печали. «Как он это делает?» — Куникудзуши, а зачем тебе переставать быть собой? — Каэдэхара вскинул бровь и, вздохнув, аккуратно взял его холодную ладонь в свою. Нахмурившись, он заметил на ней небольшие ссадины — следы отчаянной попытки удержаться за раму окна. — Твоя грубость и прямолинейность меня ничуть не пугают. — Помотав головой произнёс беловолосый и улыбнувшись хмыкнул. — Более того, я же полюбил тебя таким, настоящим. И я буду только рад узнать еще больше о тебе, о твоих качествах. Не думай, что у тебя есть только те, что ты перечислил. — Он приложил ладонь к своей щеке и накрыл ее обеими руками, с улыбкой глядя в сапфировые глаза. — Я уже видел намного больше… — Ты странный, в курсе? — буркнул Куникудзуши, краснея и отводя взгляд. Кадзуха тихо рассмеялся и приблизился, аккуратно прижавшись своим лбом к его. — Возможно. Но ты здесь, со странным мной… — прошептал он, улыбаясь, словно довольный кот. Куникудзуши вздохнул и все же посмотрел в алые глаза. — Здесь, и очень надеюсь, что ты сейчас же сделаешь что-нибудь такое, чтобы я не начал жалеть о том, что лез сюда в дождь, рискуя сломать шею… — усмехнулся он, глядя в алые глаза с вызовом. Каэдэхара усмехнулся в ответ, прищурив глаза. — Что ж, такого нельзя допустить… — в то же мгновение, коснувшись губами губ Куникудзуши, Каэдэхара принялся доказывать, что старания не были напрасны. И тающий в его руках Куникудзуши весьма в этом убедился.***
— Да, я в порядке, у него дома, — кивнул Куникудзуши, отвечая на вопросы Аякса, искоса поглядывая на Каэдэхару, который что-то искал в шкафу. Куникудзуши улыбнулся, но тут же нахмурился. — Да, за одежду ему спасибо, но у меня вопрос… Кто, черт возьми, этот племянник? Одежда дико странная. — Когда ты рвался к Каэдэхаре, тебя это не волновало, — донеслось из трубки, на что Куникудзуши покраснел, а Каэдэхара с улыбкой бросил на него взгляд через плечо, затем продолжив свои поиски. — Заткнись. Так что? — Куникудзуши вскинул бровь, потирая переносицу и отводя взгляд от возлюбленного, после чего усмехнулся. — Барабанщик, значит… Это не объяснение. — Куникудзуши, — с улыбкой подошел к стоящему у подоконника парню Кадзуха и протянул ему мягкую на вид пижаму персикового оттенка. Темноволосый тут же расплылся в улыбке. Наконец-то можно переодеть это… — Все, иди под бок к своему старику, а я пошел снимать эти странные шмотки, верну по… Чайлд, заткни свой чертов рот! — покраснев и резко сбросив вызов, Куникудзуши с тяжелым вздохом посмотрел на Каэдэхару и кашлянул. — Прости за это, он придурок, но друг хороший, переживает за меня больше моей матери… Каэдэхара с улыбкой покачал головой и отдал темноволосому одежду, после чего, вздохнув, чмокнул его в щеку и с нежным взглядом оглядел расслабляющегося парня. — Я понимаю, Венти и Итэр такие же. Особенно Итэр, — со смешком сказал Кадзуха и кашлянул, отведя взгляд. — Ванная направо от моей комнаты, вещи оставь там, я постираю, а… — Утром Чайлд мою одежду завезет, так что можешь остановиться на одалживании мне пижамы, — хмыкнул Куникудзуши, а потом, вздохнув, опустил взгляд. — Спасибо… Быстрый поцелуй в щеку и побег из комнаты прошли успешно. Каэдэхара с улыбкой засмеялся, а затем и сам принялся готовиться ко сну. Час спустя, темноволосый юноша, сжавшись комочком на кровати Каэдэхары, обнимал свои колени. Пока блондин, после недавнего душа, бесшумно вошёл в комнату, словно крадущийся кот. В голове гостя царил такой хаос, что его тревогу было невозможно скрыть. — Тебя что-то беспокоит? — Каэдэхара, с улыбкой, будто излучающей само тепло, забрался на кровать и заглянул в встревоженные глаза напротив. Брюнет вздрогнул, лёгкий румянец коснулся его щек, и он отвёл взгляд. — Кхм, не то чтобы… скорее… — Темноволосый юноша окинул взглядом склонившего голову блондина и, поймав себя на невольном восхищении, несмело коснулся кончиков его волос. — Они у тебя длинные… — М, да, мне так довольно комфортно… — Задумчиво произнёс Каэдэхара и, с улыбкой, уселся перед ним, согнув ноги по обе стороны от себя. — Нравится? — Необычно, но… тебе идёт, правда… — Синеглазый парень нахмурился, бросил беглый взгляд в сторону, а затем, с тяжелым вздохом, уткнулся лицом в колени. — Не хотел бы я, чтобы тебя еще кто-нибудь таким видел… — Неужели? — Каэдэхара удивлённо моргнул, затем подсел ближе и обнял его, уложив голову на свою грудь. — Увы, Итэр и Венти видели меня таким на ночёвках… — Им… только им можно… — Какой собственник, мне это даже льстит. — Хихикнул блондин, а потом, приподняв бровь, аккуратно провёл пальцами по тёмным волосам. — И всё же, что тебя так тревожит?.. — Моя мать… — Что с ней? — Каэдэхара изогнул бровь, а темноволосый юноша хмыкнул. — Она меня уничтожит не только за отношения с тобой, но и за то, что я выступаю с вокалом в группе. — Он пожал плечами и мягко выдохнул, прижимаясь щекой к груди Каэдэхары. — Ох, всё настолько серьезно?.. — Она ненавидит мой вокал, считает его несовершенным и не позволяет с ним выступать. Я должен был перезаписаться, а в итоге… — Синеглазый выпрямился, взглянул на Каэдэхару с горькой усмешкой и произнёс: — Если меня вышвырнут из дома… я могу жить в твоём гараже? — Дзуши… — Красноглазый юноша застыл, а затем крепко обнял возлюбленного, который, в ответ, сжался в его объятиях, судорожно комкая одежду.***
Каэдэхара и Куникудзуши начали встречаться, решив игнорировать страхи брюнета, который твёрдо решил, что отношения с Кадзухой для него важнее тщетных попыток выслужиться перед матерью — стремления, что и вовсе утратило смысл… Он был самим собой с этими людьми, с человеком, которого любит и который любит его. Они дарили ему то, чего никогда не давала мать: веру, поддержку и простую, но такую желанную похвалу… Венти с лучезарной улыбкой расхваливал кулинарные таланты Куникудзуши, который теперь готовил обеды не только для себя. Итэр восхищался его познаниями в скрипке, инструменте, на котором златовласый специализировался. А Каэдэхара… Просто любил и готов был хвалить за всё подряд. Это было неловко, глупо, но до чертиков приятно. Однако, когда время выступления неумолимо приближалось… Кто говорил, что всё пройдет гладко? — Как, скажи мне, как?! — Итэр, запаниковав, вперил взгляд в друга. Его пульс, казалось, вот-вот достигнет критической отметки. Причина этой паники стояла перед троицей, как обычно явившейся на репетицию, и криво улыбнулась, виновато хихикая. Но этот образ омрачала сломанная рука, закованная в гипс… — Да я как-то не рассчи… — Ты опять напился и свалился куда-то?! — Златовласый схватил брюнета за ворот и, тряся улыбающегося Венти, воскликнул: — Да что ж ты за человек такой?! — Это… — Куникудзуши нахмурился и посмотрел на Кадзуху, который как всегда был оплотом спокойствия в этом месте. — Бывало и раньше?.. — Не перед выступлениями, по крайней мере, такими важными… — Беловолосый пожал плечами и, вскинув бровь, посмотрел на Венти. — Ребят, я правда случайно, честно… — пробормотал тот, опустив голову. — Как?! — Итэр, не кричи. А ты объясни… — Вмешался Райдэн с приподнятой бровью. — Ну… Дальнейший рассказ удивил не меньше, чем предполагал Итэр. Всё действительно оказалось нелепой случайностью, в которой Венти был совершенно не виноват. — То есть ты хотел перейти дорогу, и тебя сбил мотоцикл? — Итэр, шокированный до глубины души, смотрел на друга глазами, размером с монету в пятьсот йен. Куникудзуши и Кадзуха опасливо переглянулись. — Ты хотя бы ущерб возместить потребовал? Или сразу в полицию его потащил? — Брюнет нахмурился. За друга, пусть и недавнего, поводов для беспокойства всегда хватало, учитывая его открытость и прочих тараканов. — Нет, он сам сначала отвел меня в травмпункт, а оттуда всё пытался в полицию меня отвезти, чтобы я заявление написал. Но я отказался, — с улыбкой ответил бирюзовоглазый. Друзья одновременно хлопнули себя по лбу, а Каэдэхара вздохнул и пожал плечами с улыбкой. — Другого я от тебя и не ожидал… — Ну как так можно, а?! — Не ори, Итэр! Я всё равно кое-что с него стряс в счёт ущерба! — хихикнул Венти и отошёл в сторону, с улыбкой указывая уцелевшей рукой на дверь гаража. Кадзуха переглянулся с возлюбленным, который лишь пожал плечами. Итэр же подозрительно прищурился, глядя на дверь, которая всё-таки открылась. В гараж вошёл незнакомый всем троим человек. По крайней мере, так показалось сначала… Темноволосый парень невысокого роста, казалось, уступал даже Венти. Пряди его волос были выборочно выкрашены в зелено-бирюзовый цвет. Жёлтые глаза медленно оглядели помещение гаража, в который он окончательно шагнул, и парень кивнул, держа в руке мотоциклетный шлем. — Здравствуйте… Вы, должно быть, друзья Венти и те, кому нужна моя помощь? — Темноволосый вскинул бровь. Кадзуха и Райдэн недоуменно переглянулись. — Помощь? — Куникудзуши изогнул бровь в недоумении. — Да ты вроде уже помог. Весьма быстро вывел из строя нашего барабанщика и потопил наше выступление. — Дзуши… — Каэдэхара неловко улыбнулся. Брюнет фыркнул, скрестив руки на груди. — А что я сказал не так? — Хи-хи! А вот тут-то как раз нам и поможет Сява! Кстати да, его зовут Сяо, и он, представляете, барабанщик! — с сияющей улыбкой сказал Венти, повиснув на плече мотоциклиста. Тот даже не шелохнулся, а лишь кивнул. — Барабанщик? — Порой я удивляюсь твоей везучести, дружище, — со смешком сказал Каэдэхара, глядя на Венти, который радостно улыбался. Затем он перевел взгляд на нахмурившегося Райдэна. — Куни, ты чего? — М-м, слушай… — Синеглазый тяжело вздохнул и, подойдя ближе, внимательно оглядел юношу, после чего изогнул бровь. — Ты случайно не племянник… Чжун Ли?.. Каэдэхара удивлённо вскинул брови, Венти с непониманием на него посмотрел. Темноволосый парень спокойно кивнул. — Да, а ты, я так понимаю, друг Тартальи? — Янтарноглазый приподнял бровь и в ответ получил кивок. — Мир тесен! — с улыбкой произнёс Венти. Дальнейшее время прошло в разговорах с Сяо, которому нормально объяснили ситуацию. Однако… — Пока, Сява! — С улыбкой помахал здоровой рукой Венти, валяясь на диване. Вышеупомянутый кивнул и, попрощавшись с остальными, покинул гараж. — Он душка, правда? — хихикнул брюнет и с недоумением вскинул брови. Новоиспечённая пара с удивлением смотрели на Итэра, который уселся в кресло, с головой укутался в плед и издавал нечленораздельные звуки. — Итэр, ты в порядке?.. — непонимающе и даже обеспокоенно спросил Каэдэхара. Подошедший барабанщик вскинул бровь, переглянувшись с ничего не понимающим Райдэном. — Итэр, в чём дело? — уже хмуро спросил синеглазый. Наконец блондин высунулся из-под одеяла, и трое замерли. Обычно спокойный Итэр сидел красный, как варёный рак, кусал губу и таращился куда-то в сторону. — Ит… эр?.. — Да он втюрился в Сяву! — с ликованием воскликнул Венти и получил подушкой в лицо от златовласого.***
— Как думаешь, с ним всё будет хорошо? — Наследник Эи вскинул бровь, сидя в доме Каэдэхары, а точнее — у него на коленях. Каэдэхара обнимал его со спины, утыкаясь улыбающимся лицом в темные волосы на затылке. — Итэр, кажется, ни разу не влюблялся, но я не думаю, что стоит волноваться. Сяо — парень приятный, вдруг что и выйдет… — Красноглазый тихо произнёс это на выдохе, а затем изогнул бровь. — Но ты уверен, что хочешь изменить песню для выступления? — Да, ребята не против. А ты?.. — Дзуши спросил обеспокоенно. Каэдэхара лишь улыбнулся и покачал головой. — Нет, мы ведь вместе её написали. Просто я не думал, что ты решишься… — Он нежно провёл носом по бледной щеке и прикрыл глаза в улыбке. — Я даже горжусь тобой… — Правда? — Темноволосый усмехнулся, откинувшись спиной на грудь возлюбленного. — Тогда… гордись и будь рядом со мной и дальше, ладно? — Конечно. Иначе и быть не может… Нежная улыбка Кадзухи согревала до самого дна души, и поцелуи его тоже грели. В целом, весь Кадзуха ощущался как большая грелка для Дзуши, живущего в вечном холоде. И сейчас, утопая в этом тепле, он не намерен был его терять…***
— Да чтоб вас… — выдохнул Тарталья, входя в здание консерватории. Оглядевшись, он криво усмехнулся. — Черт побери, да тут народу до… Кхм, много! — Эй, рыжик! — Брюнет подбежал, сияя улыбкой. Рыжий вскинул брови, не узнавая незнакомца. Тот хмыкнул, все еще ухмыляясь. — Я — Венти. Куни, случаем, не упоминал меня? Юноша задорно вскинул бровь. Аякс выдохнул с облегчением вспомнил имя и упоминание другом этого юноши и кивнул, улыбаясь. — Да, говорил. — Кивая и облегчённо вздохнув проихнес голубоглазый. — А я уж думал, откинусь тут в толпе к чертовой матери… — Не, Куни велел встретить рыжее недоразумение, а то оно точно потеряется в толпе, так и не дойдя до актового зала, — со смехом процитировал Венти. Аякс на подобное лишь скривился. — Ну, я ему это припомню… — А дядюшка Сявы где? — Сяньшэн подъедет позже. Его начальница на работе задержала немного… — Рыжий вздохнул и нахмурился, глядя в сторону. — М-м? Что случилось? — Венти обернулся и удивленно присвистнул, заметив приближающуюся к актовому залу Эи в компании какой-то незнакомки. — Это… — Да, сегодня будет жарко, — Аякс сузил глаза и двинулся за Венти следом. — Надеюсь, Мучча к этому готов… — Хе, ещё как готов.***
— Ого, Куни, тебе очень идет… — Итэр был удивлённо похлопал глазами. Сяо уже заканчивал с гримом, и все его старания были видны во всей красе: аккуратные алые стрелки глаз, слегка подкрашенные ресницы, легкий блеск на губах. Наследник империи матери увидел свое отражение в зеркале и усмехнулся. — Моя мать сейчас бы в обморок упала, — со смешком проговорил он. — И у нее есть все шансы, — усмехнулся Тарталья, заглядывая в гримерку. Куникудзуши удивленно повернулся и улыбнулся, вставая с места, и рыжий хмыкнул, нежно обнимая подошедшего друга. — Тебе это идет больше всех тех рубашечек с рюшечками, Мучча. — Хах, спасибо. — Закатил глаза Скарамучча и затем изогнул бровь с усмешкой. — Может, это — моя истинная сущность? — Твоя истинная сущность куда обширнее, любовь моя, — подал голос Кадзуха настраивающий гитару, и улыбаясь. Сяо хмыкнул, Тарталья захихикал, а Итэр закатил глаза по-доброму улыбаясь, глядя на покрасневшего, но довольного вокалиста. — Так что ты говорил о моей матери? — откашлявшись, все-таки спросил брюнет. Рыжий вздохнул, отошёл и прислонился к стене позади спиной. — Она в зале. — Пожав плечами произнес Тарталья и подняв взгляд на друга чуть свел брови. — Я подумал, тебе стоит об этом знать. Райдэн сглотнул и отвел взгляд, слегка сжимая ладони. Но улыбка возлюбленного, ободряющая ладонь на плече и поддерживающие взгляды Итэра и Аякса удивительно быстро вернули его в чувства. Он тряхнул головой и подошел к зеркалу, еще раз проверяя свой вид. — Это случится. — Он поправил волосы и усмехнулся. — Хватит с меня…***
Зал погружен в полумрак. Тишина, нарушаемая лишь голосами зрителей, предвкушающих выступление. Венти и Тарталья стоят почти у самой сцены, переглядываясь с улыбкой. И вот, вспыхивает свет, очерчивая фигуру златовласого юноши со скрипкой. Он подносит инструмент к плечу и начинает играть ритмичную мелодию, к которой спустя минуту тут же присоединяются белокурый гитарист и темноволосый барабанщик. Затем все затихает, уступая место соло скрипки, а слабый луч света выхватывает из темноты вокалиста стоящего впереди.☂️
Ноты — клетки, строки — цепи,
В голосе лишь боль и гнев.
Куникудзуши держит микрофон на стойке обеими руками и поет с закрытыми глазами, тихо, но уже на следующей строке он медленно открывает глаза и вкладывает в голос больше напряжения.☂️
Ты мне твердила: «Ты должен, ты обязан!»,
А я мечтал тогда о смерти.
Давление, как груз на плечи,
Каждый шаг — под строгий взор.
Темноволосый хмурится, глядя в зал прямо на мать, которая пока не может разглядеть его взгляд и облик, но он уверен, что она уже в полном негодовании.☂️
Я — марионетка в этой пьесе,
Слышу сердца своего замирающий набат.
Свет переходит на гитариста, у которого тоже есть микрофон и чьи слова теперь слышат все. В его голосе слышится мягкость, когда он смотрит на брюнета, не отрываясь от игры.🍁
Ветер шепчет о надежде,
В каждом вздохе — тихий зов.
Куникудзуши осторожно поворачивает голову, бросая взгляд через плечо на Кадзуху и грустно улыбается, пока тот, нахмурив брови, продолжает петь, словно действительно обращается к нему.🍁
Вижу боль в твоих глазах, родной,
Растопить готов я лед оков.
Пусть слова мои, как листья клёна,
Укроют душу от невзгод.
Кадзуха улыбается, играя, а Куникудзуши, нахмурившись, переводит взгляд вперед и закрывает глаза, сжимая микрофон ладонями.🍁
Я рядом буду, ты не один,
Наш голос к небу вознесётся!
В этот момент темноволосый распахивает глаза, и зал озаряет яркий свет на припеве, заставляя женщину в зале изумленно распахнуть глаза в ужасе, недоумении и полном непонимании. Ее сын стоит на сцене накрашенный, одетый в черную облегающую безрукавку, поверх которой надета белая рубашка, завязанная спереди и не застегнутая, приспущенная с плеч. На ногах — черные джинсы с цепочками, свисающими с пояса. Но добивает все черный чокер с серебряным кулоном в виде клена на бледной шее. — Куникудзуши… — Женщина сжимает кулаки, злобно прожигая сына глазами, пока стоящая рядом подруга хмыкает с усмешкой, выгибая бровь. — Мальчик взбунтовался? — произносит она с иронией и, поймав злобный взгляд подруги, хихикает, отводя глаза. Темноволосый, озаренный улыбкой, переводит взгляд на возлюбленного, что стоит чуть поодаль. Каэдэхара, не отрываясь от волшебства музыки, утопает взглядом в сапфировых омутах его глаз, и в ответ дарит улыбку, полную нежности.☂️
Твоя забота — луч надежды,
В ней сила, что рождает свет.
Райдэн, освободив микрофон от стойки, плавно приближается к Каэдэхаре. С нежной улыбкой, словно прикасаясь к сокровищу, он осторожно обнимает его, соединяя лбы в трепетном соприкосновении. Взор светловолосого неотступно тонет в синих безднах напротив.☂️
Я принял наконец твоё тепло,
И тает лёд, что столько лет копил.
Каэдэхара, одаривая любимого улыбкой, вплетает свой голос в песню, но тут же уступает место Райдэну. Тот отстраняется, поворачивается к залу и, с уверенностью в каждом жесте, устремляет взгляд вперед, растворяясь в словах песни.
🍁☂️
Вместе пишем эту песню,
В каждой ноте — новый вздох.
☂️
Марионетка больше не играет,
Ведь нитки все обрезаны, и свободы ветер унесёт.
Темноволосый возвращается на свое место, а алоглазый, прикрыв веки, словно прокручивает в памяти прошедшие мгновения. Вспоминает тот день, когда впервые заметил Куникудзуши в стенах консерватории, как начал наблюдать за ним, восхищаясь каждой чертой. Как влюбился в глубину его вокала… Улыбка на устах становится все более отчетливой, яркой.☂️
Игра твоя — как дождь весенний,
Смывает грусть, даря покой.
Слова, спетые возлюбленным, заставляют алые глаза распахнуться, взгляд устремляется в сапфировые дали напротив, и уже с новой силой произносить свои строки.🍁
В твоем голосе теперь я слышу
Надежду, веру и любовь.
☂️🍁
И пусть весь мир увидит пламя,
Что в наших душах горит сейчас.
☂️🍁
Вместе мы создадим симфонию,
Что разорвёт молчания глас.
Темноволосый погружается в припев, а Кадзуха, прикрыв глаза, подпевает и отдается ритму игры. Итэр, с улыбкой и закрытыми веками, словно живет в каждой ноте, что извлекает его скрипка, а Сяо… кажется, будто он целиком и полностью растворился в своей партии. Музыка и вокал разносятся по залу, пробуждая в толпе восторг, дикие овации. Но лишь одна фигура во всем этом бурлящем море яростно сжигает вокалиста злобным взглядом. Синеглазый, тяжело переводя дух, встречается взглядом с матерью. Ее глаза сужены, в них читается угроза, словно одним лишь взором она пытается сломить его. Но в этот миг Куникудзуши усмехается, дерзко впиваясь взглядом в ее глаза. Затем, отстранившись от микрофона, резко указывает на нее рукой.☂️
Мать! Смотри в мои глаза!
Я больше не сломаюсь!
Женщина вскидывает брови в изумлении, а ее подруга, стоящая рядом, присвистывает в удивленном восхищении. Куникудзуши подходит к Каэдэхаре, который, в отличие от пораженных Итэра и Сяо, одаривает его теплой улыбкой и охотно принимает в свои объятия. Райдэн обвивает его шею рукой, ни на секунду не прерывая его игру. Слова любимого наполняют сердце Кадзухи гордостью.
☂️
Я счастлив здесь и сейчас!
И я »собой» больше не останусь!
Темноволосый вместе с Казухой исполняют припев, к которому присоединяются не только Итэр и Сяо, но и едва ли не весь зал. Среди всех особенно выделяется троица в первых рядах. Шумный и подпевающий Венти с улыбкой запрыгивает на спину Тартальи, будто забывая о гипесе, пока сам рыжий, смеясь, придерживает его, а его возлюбленный, Чжун Ли слабо улыбясь, смотрит на племянника на сцене с особой гордостью.🍁☂️☀️✨
Разорвём нити, что держали нас в тени,
Свобода — музыка, что льётся изнутри.
Поднимем головы, навстречу свету дня,
Наш выбор — петь, лететь, сгорать дотла!
Взгляд Куникудзуши невольно задерживается на кураторе, которая радостно подхлопывает в такт и подпевает. Это заставляет его мысленно улыбнуться, даже рассмеяться. Ведь если бы не Нахида… Его взгляд машинально перемещается на друзей, играющих рядом, на поддерживающих из зала и, конечно же, на Кадзуху. Свет на мгновение меркнет, а затем яркой вспышкой озаряет весь зал. Он взрывается радостными возгласами, аплодисментами и криками. Кадзуха и Куникудзуши, тяжело дыша, обмениваются взглядами и крепко обнимаются. Затем, вместе с Итэром и Сяо, они выходят вперед, чтобы поклониться публике.***
— Ребята, вы были чертовски великолепны! — восторженно выдохнул Венти, встречая их у выхода из зала, где уже готовилось следующее выступление. — Да уж, положа руку на сердце, даже на самых пафосных концертах я не испытывал таких ощущений, как от того, что вы сотворили на сцене, — с усмешкой и искренней радостью произнёс Тарталья, приобнимая Куникудзуши за плечи и слегка пригибаясь. — Особенно ты выдал жару, Мучча! Вот уж воистину, в тихом омуте… — В тихом? — Юноша изогнул бровь, а затем хмыкнул. — Не сказал бы, что я тихий омут… — Ну, тихий — это точно не про тебя, но вот открылся ты нам всем с новой стороны — это факт, — с улыбкой произнёс Итэр, слегка покраснев, когда Сяо придержал его за руку согласно кивая. — Да, я такого от тебя не ожидал, это было… — Сяо нахмурил брови в задумчивости. — Невероятно круто. — Пх, Сяньшэн, он точно твой племянник? — беззлобно со смешком спросил Аякс, на что шатен вздохнул. — Не понимаю, о чём ты, Аякс. — Я, честно говоря, тоже не совсем понял… — нахмурился Сяо, на что рыжий криво улыбнулся, отводя взгляд. — В любом случае! — воскликнул Венти и обнял Итэра за плечи с широкой улыбкой. — Предлагаю отныне шагать вот таким составом по нашему тернистому музыкальному пути, что скажете? Вскинув бровь, темноволосый взглянул на Каэдэхару, Сяо и Итэра, которые удивлённо переглянулись, а вот Куникудзуши неожиданно быстро подошёл ближе и с улыбкой кивнул. — Поддерживаю, я… — он поджал губы и посмотрел на ребят с робкой улыбкой. — Я нигде, наверное, больше не найду таких, как вы, и… Чёрт, Кадзуха, как ты постоянно говоришь подобные вещи? Это же… смущает… Темноволосый прикрыл лицо ладонью, в то время как его друзья и возлюбленный переглянулись, вскинув брови, а затем расхохотались. Даже Сяо кивнул в знак согласия, а Каэдэхара с улыбкой обнял и поцеловал смутившегося в висок. — Я думаю, мы все поняли, что ты хотел сказать. — Куни, мы поняли, что мы самые-самые, так что не парься! — хихикнул Венти, на которого Куникудзуши хмуро зыркнул, однако прежде чем он успел что-либо сказать, Чайлд дёрнул его за рубашку, и Райдэн, вскинув бровь, перевела на него взгляд. — Не хочу прерывать эту идиллию, но… — он нахмурился, кивнув в сторону идущей к ним Эи в компании её подруги. Куникудзуши нахмурился и с выдохом отстранился от друзей, бросив на них мимолётный взгляд. Те молча отошли в сторону вместе с Аяксом и Чжун Ли, правда, Каэдэхара сделал это с огромной неохотой. Райдэн выдохнул, нахмурившись, и уже повернулся к матери, намереваясь заговорить, но застыл, ощутив обжигающую пощёчину, заставившую его распахнуть глаза в шоке и закрыть ладонью пылающее место. — Неблагодарный мальчишка! Как ты посмел учудить нечто подобное?! — воскликнула женщина со сливовыми волосами, в то время как стоящая рядом Яэ с тихим выдохом покачала головой. — Ты сейчас же пойдёшь со мной к директору, мы заберём твои документы, а дома сотрёшь и снимешь всё это неподобающее… — Нет. — Чт… Что?! — женщина изумлённо вскинула брови, а рядом стоящая хмыкнула, будто наблюдая за захватывающим эпизодом остросюжетного фильма. — Я сказал, нет. Ты оглохла? — юноша нахмурился, затем тяжело вздохнул, отводя взгляд. — Даже если ты сейчас пригрозишь лишить меня всех благ, я всё равно не сделаю ничего из того, что ты сказала. Я лучший ученик, и консерватория может поддержать моё обучение здесь и без твоих финансов, учитывая, сколько конкурсов я им выигрываю каждый год. На его лице расцвела усмешка, в то время как стоящая перед ним Эи изумлённо хлопала глазами. — А жить ты где собрался?! — Поверь, в отличие от тебя, я нашёл людей, которые помогут мне, пока я не встану на ноги, так что, матушка, выгонишь единственного наследничка? — усмешка и дерзкий взгляд заставили женщину вздрогнуть и замолчать, отчего брюнет хмыкнул, выпрямляясь и отводя взгляд. — Так и думал. Я нужен тебе из-за неимения другого… Однако я всё равно съеду. Хватит с меня твоих спектаклей, я обрываю всё это. — Ч-что… — женщина замотала головой. — Куникудзуши, я твоя мать! Как ты можешь?! — Мать… И самое паршивое, что я всё равно надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, что сделала не так, но сейчас… — юноша с улыбкой перевёл взгляд на Каэдэхару, который смотрел на него с беспокойством. — Сейчас я желаю ощутить то, чего ты не дала мне в полной мере. Юноша развернулся, направляясь к друзьям и Кадзухе, который улыбался, понимая, что тот идёт к ним, и раскрыл руки для объятий, в которые Куникудзуши тут же бросился, в то время как сама Райдэн уже сделала шаг в их сторону, протягивая руку. — Куникудзуши! — Эи, стой, — её остановила стоящая рядом розововолосая, которая с выдохом покачала головой. — Сейчас ты его не вернёшь. Женщина перевела взгляд с подруги на пол и опустила голову, сжимая ладони, в то время как Яэ хмыкнула, бросая мимолётный взгляд на смеющегося в кругу друзей Куни. Кто бы мог подумать…***
*Спустя несколько месяцев*
— Наконец-то это свершилось! — воскликнул Венти в тот момент, когда в гараж вошли Сяо и Итэр, высыпав на них кучу цветочков, которые позастревали у обоих в волосах и одежде. — Поздравляем наших тормознутых голубков! — Троекратное ура! — вклинился Аякс, который начал тут тоже тусить со всеми переодически, обнимая парочку со спины, в то время как один стоял весь покрасневший с опущенным взглядом, а второй хмурый и покрасневший сверлил взглядом Венти. — Мы пытались их отговорить, — подал голос пьющий чай Куникудзуши, который крайне удобно расположился на коленях сидящего за столом Кадзухи, также потягивающего чай. — Да, но они были так рады вашей новости о начале отношений, что отговорки оказались бесполезны, — со смешком сказал блондин. — Венти, Чайлд, отвалите! — смущённо и недовольно воскликнул Итэр, швыряя в обоих цветы, в то время как замерший на месте Сяо опустил взгляд с пылающим лицом. Пока троица носилась по гаражу, Куни с улыбкой перевёл взгляд с них на возлюбленного и хмыкнул. — Спасибо, что подошёл ко мне в тот день… — М? Это ты вдруг с чего? –С улыбкой и слабым смешком вскинул бровь Каэдэхара, на что брюнет мотнул головой и, прикрыв глаза, прислонился своим лбом к его. — Ничего. — Юноша улыбнулся. — Просто… спасибо, что появился в моей жизни…🎶FIN🎶
