Ведьмин Холм

Хорошие сны или плохие – это всегда знаки, на которые стоит обращать внимание. Так говорила мне бабушка, когда была еще жива. Иногда я слушала ее, запоминая каждое ее слово, а порой – думала о чем-то своем, безвозвратно упуская бесценные моменты рядом с ней, которым не суждено было продлиться долго. Но одно я помнила наверняка: нельзя игнорировать сны, в которых присутствует туман. Опасность – вот что, по ее словам, поджидало того, в чей сон он проникал. Он снился мне почти каждый день на протяжении года, пока я была маленькой. Густой, темный и холодный, он обволакивал меня, окружал, будто не хотел отпускать – звал за собой, словно у него был голос. Я не могла двинуться с места, цепенела, а потом, проснувшись, могла лишь смотреть в одну точку и дрожать. Он хотел мне что-то сказать – казалось мне тогда, почти каждую ночь, но я не понимала, отчаянно не понимала, что именно. А потом все закончилось. Бабушки не стало, как не стало и моих снов. Когда моя голова касалась подушки, я проваливалась в темноту. ...... Это было холодное утро. Всю ночь шел дождь. Я вышла на крыльцо старого, богом забытого дома в небольшом городе под названием Пендл, рядом с холмом Пендл-Хилл. Здесь жили мы с бабушкой, пока она не умерла. Я поежилась, поплотнее укутавшись в длинный вязанный кардиган, который не надевала уже без малого десять лет, и увидела мокрую лужайку и капли на листьях деревьев, стоящих поблизости. Воздух был пропитан сыростью. Казалось, все здесь осталось прежним: мебель и посуду не растащили случайные пьяницы или мародеры, бабушкины вещи, одежда, книги – все осталось на своих местах. Дом будто никого к себе не подпускал и даже времени не дал взять над собой власть. Я пригладила свои кудри, которые от влажности стали еще непослушнее и так и норовили залезть мне в глаза, и зевнула. Только выйдя из машины, я поняла, что сотовая связь здесь не работает, и это было плохо. Нет, это была катастрофа. Я работала в издательстве на должности младшего редактора почти четыре месяца. Мне нравилась моя работа, но я стремилась к большему. И мне очень нужно было сдать этот текст Лив – сегодня же, если я хотела все еще на нее работать и иметь хотя бы призрачный шанс на повышение. Мне нужно было остаться в Бернли и закончить работу. Но я не смогла. Не знаю, как это произошло и по какой причине – ведь я избегала этого места с того момента, как покинула его, но два дня назад я почувствовала это. Почувствовала, что мне нужно сюда вернуться. И надо же было сорваться сюда в самое неподходящее время. Я не могла себе объяснить, почему именно в тот день, когда мне стукнуло двадцать три года, я вдруг услышала его. Снова. Его не было уже очень давно. Каждый год, в мой день рождения, происходило то, что не поддавалось никакой логике и казалось мне абсолютно ненормальным, но то же время – пугающее естественным. В моей голове звучал голос. «Рожденная заново, обреченная быть последней из Ламий Луны, нареченная Селеной в своем первом воплощении. Закончи то, что начала, когда истребляли твоих сестер» – говорил он, и я до сих пор помнила каждое слово. Всей своей сутью я чувствовала импульс – желание сделать то, что он велел. Но, в то же время, я абсолютно не понимала, что именно мне нужно делать. Я думала, что схожу с ума. Даже будучи ребенком, я не могла придумать этому объяснение. Наверное, мне стоило сказать об этом бабушке, но признаться было слишком страшно. Я дожидалась, когда этот мучительный день подойдет к концу, и потом еще один год могла спокойно жить, делая вид, что это был всего лишь кошмарный сон. В этот раз, спустя десять лет, все было иначе. Я вновь услышала его, но он твердил мне другое: вернуться в родной дом. Он кричал, вызывая мучительную головную боль, требовал сделать это, пока я не сдалась. Словно в трансе, я вылетела из офиса, не замечая людей, шума города – ничего из того, что меня окружало, и села в машину. Не знаю, сколько часов я ехала и как я добралась сюда без навигатора, но я оказалась здесь. Головная боль прошла, как только я вышла из машины. Тогда и прояснилось мое сознание. И вот, спустя сутки, которые я провела в Пендле, я тупо пялилась в экран своего телефона, стоя на крыльце. Наверное, нужно было уезжать обратно в Бернли. Глупо было вот так срываться и ехать сюда с кучей незаконченных дел. Меня здесь ничего не держало. За последние несколько часов, что я здесь провела, я прошерстила весь дом. Заглянула в комнату бабушки, просидела несколько часов на ее кровати, вспоминая, как она, положив мою голову себе на колени, нежно гладила мои волосы. Она сравнивала их с опавшими листьями и перезрелыми ягодами рябины, которые росли в соседском саду. Темно рыжие. Я не помню свою мать, но, кажется, свой цвет волос я унаследовала от нее. В пыльном шкафу я откопала старые фотоальбомы, и еще некоторые время провела за просмотром фотографий. Это все еще причиняло боль. Я смахнула слезу и сглотнула. Мне так ее не хватало. Некоторые раны никогда не заживают. Моей раной было одиночество. У меня никого не осталось. Не представляю, сколько времени я провела вот так, стоя на крыльце. Может, десять минут, а может – час. Пора было возвращаться в дом. Еще раз окинув взглядом двор, я развернулась и потянулась к двери, как вдруг ощутила покалывание в спине. Что-то заставило меня остановиться. – Селена? – голос позади меня прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Я была почти уверена, что уже слышала его прежде. Это был голос из моих кошмаров. Я застыла, но лишь на мгновение, и заставила себя повернуться. Он взялся из ниоткуда. И он был высок. По-настоящему высок, и это было очевидно даже при том, что я была на крыльце, а он стоял внизу, на мокрой траве. Темные волосы, влажные и волнистые, густыми прядями ниспадали на лоб, немного прикрывая пронзительные голубые глаза, похожие на два сверкающих айсберга. Высокие скулы, кожа белая, будто никогда не видавшая солнца. Он был странно одет. Его черный холщовый плащ словно был из другого столетия, но вовсе не скрывал того, как хорошо он был сложен, хоть я и не могла разглядеть, что под ним было. Его лицо показалось мне знакомым. – Должно быть, вы обознались.– Не без труда, но все таки придя в себя, ответила я. – Меня зовут Сара. Он взглянул на меня так, будто бы столкнулся с призраком. Однако, спустя мгновение, он взял себя в руки. Медленно и внимательно, он рассматривал меня, и его взгляд задержался на моих волосах. – Сара, – задумчиво произнес он, будто бы пробуя мое имя на вкус. – Что привело тебя сюда? В место, где последняя из прислужниц луны покинула этот мир. – Не понимаю, о чем вы, – ответила я, гадая о том, что здесь происходит. Последняя из прислужниц луны? Я уставилась на него так, будто бы он был не в себе. Но он заинтриговал меня. – Разве ты не знаешь, что это значит? Что это за место? – спросил он, приподняв бровь. Он не сводил с меня глаз. – Это мой дом, – ответила я, тоже не переставая таращиться на него. – По крайне мере, он был моим. И моей бабушки. Десять лет назад. Он вздрогнул, а затем, его глаза вспыхнули. Кажется, я удивила его. – Интересно. – протянул он, и его рука потянулась к карману плаща. – И что ты здесь делаешь именно сейчас? Я не знала, как мне ответить на его вопрос. – Я давно здесь не была. Захотелось вернуться туда, где я выросла, – наконец произнесла я. Это не было ложью, но и не являлось истиной причиной моего пребывания в этом месте. Не могла же я сказать, что это голос привел меня сюда. Его синие глаза сузились. Казалось, он не поверил ни единому моему слову. – Так, значит, ты оказалась здесь случайно? Просто следуя зову сердца? – вновь спросил он, и я сложила руки на груди. Он не доверял мне, но почему? И зачем допрашивал меня? – Я не должна объясняться перед тобой, – усмехнулась я. Он начинал раздражать меня. – Это ты сейчас стоишь во в дворе моего дома. И я даже не знаю кто ты такой. Вся его массивная фигура заметно напряглась. — Я Ас. Так меня зовут. Я должен был присматривать за этим домом. Время от времени. – Он встряхнул своими темными волосами и сделал шаг вперед – словно хищник, который готовится к прыжку навстречу своей добыче, и в этот момент меня вдруг пронзил страх: я и сама не поняла, из-за чего конкретно я так испугалась. Все мои инстинкты закричали мне: уходи отсюда, беги от него. Этот мужчина был очень красив. Все его черты были совершенны. Он притягивал мой взгляд, заставлял меня всматриваться в него, изучать. Даже его голос словно ласкал меня, дразнил, искушал. Но мое предчувствие заставило меня попятиться. – Кто мог попросить тебя об этом? – недоверчиво спросила я, пытаясь привести себя в чувство. Я должна успокоиться. – Неужели моя бабушка? Не помню, чтобы она рассказывала о тебе. – О, дорогая Ламия, она бы меня точно не попросила, – вдруг улыбнулся он. Он заметил мою панику и это словно развеселило его. Он смеялся надо мной. – Она бы этого не сделала. – Я не понимаю. Тогда зачем тебе это? – Времена меняются, а мы остаемся прежними. И тогда, и сейчас у меня была и есть лишь одна цель: найти тебя, Селена. 1612 год. Я бежала, придерживая подол своего платья и молясь лишь об одном: убраться отсюда. Кровь, огонь и крики – хаос, в котором мы оказались, был виной тех, кто пришел за нами в ночи. Охотники. От ковена почти никого не осталось: они убивали и сжигали каждую из нас. Всех, кого они могли найти. «Селена, беги! – кричала мне мать. — Беги, пока они не добрались и до тебя.» И я бежала, пока слезы струились из глаз, пока сердце билось так громко, будто вот вот было готово вырваться из груди. Мои волосы были похожи на пламя, обуявшее все вокруг меня. Холм был охвачен огнём, дом, в котором я жила, должно быть, уже превратился в пепел. Все они мертвы: моя мать и все члены ковена. Но мне нельзя было думать об этом сейчас, ведь тогда, скорее всего, я бы упала и умерла вместе с ними. Все они бились и защищались как могли. Моя мать пожертвовала собой для того, чтобы у меня был шанс уйти. Спастись. Я достигла кромки леса и оглянулась. Никто не следовал за мной. Я оторвалась. Мои боль и злость были так сильны. Ярость и печаль захватили меня. Я упала на колени и посмотрела на свои ладони. Они светились, и мой дар требовал вернуться, найти каждого из них и уничтожить. Кожа гудела, и я еле сдержала себя. Иногда дар был почти неуправляем, но я была сильна и умела контролировать его. Сейчас я не могла дать ему волю. Их было слишком много. Но потом... Потом я обязательно найду их всех. И от этих чертовых охотников не останется и следа. Я позабочусь о том, чтобы они испытали такую же агонию, какую испытали все мои сестры. Я отомщу им за них и за мою мать. Но больше всех будет страдать Аструм. Ведь это он привел их к нам.