Шрамы

Эллиот смотрит на Севена. Наверное, это первый раз когда он так внимательно вглядывается в ненавистную одежду, силуэт и в принципе всего его. Не ненавидит уже как... Месяца два назад? Ну, предположительно. Сегодня же, просто захотелось узнать, изучить. Он отчетливо видит, какой 07 теперь. Будто побитый котенок в своей затрепанной куртке с майкой, прошерканных штанах и кедах, разношенных уйму времени назад. Парень будто бедный, честное слово, хотя.. Когда то был им. Спектор просто издевается, подбрасывая, заставляя ходить в образах прошлого. И самое отвратительное в этом все то, что к замысканой одежде прибавляется рога с хвостом. Красные, налиты сочным оттенком, растут как то не по настоящему с головы и поясницы. Как бы не хотелось признавать, но образ они дополняют превосходно, подчеркивая натуру прошлых годов. Эллиот смотрел на это не один день, думал сначала что-то вроде "настоящий чертила!", потом смягчился на "ну и демон", а сейчас... Сейчас думает совсем иначе, там скорее "какой это демон? Просто человек, затасканный жизнью". И ведь не соврет, так ведь в самом деле.

***

В голове парня впервые за все года возникла мысль, а что если все то, что есть у 007n7, шрамы? Что, если ему накладывали швы на швы и в итоге стянули все так, что стало больнее? Блондин не уверен в мыслях, да как и во всем остальном. Однако назойливая идея почему-то стала слишком правдивой. Раунд.. Сегодня кровью не пропах. Чем не угодил Семерка 1x? Немой вопрос застыл на лицах товарищей, когда они смотрели за тем, как убийца измывался над выжившим. Никто не спешил помогать. На тот момент в горле Хиллера застыл огромный ком. Клинок раз за разом вонзался в плоть бедного горе-папаши. Сначало были долгие гонки, настолько, что прошел почти весь раунд. Серьёзно! Почти весь. Потом мужчина выдохся, и пожалуй, очень пожалел, что не открыл второе дыхание. Его грудная клетка была вспорота, но нет, ничего не вывалилось. Икс просто не давал и возможности появится чему то, что опять мгновенно убьет его. Команда смотрела. Все просто наблюдали за мучеником, пока клинок по садистки вошел куда-то в селезёнку, далее прокрутился дробя бедный орган. 07 дергался. Его лицо давно залило слезами и слюной, которую глотать стало просто трудно. Какую боль он испытывал? Этот вопрос задавал Эллиот. Блондин чувствует как к горлу подступает отвратительное ощущение тошноты. Его щас вырвет. Он быстро отходит в сторону, блюёт. Почему? Они столько раз видели как горят и кровоточат товарищи, как страдали, так почему сейчас так тошно? Возможно, причина — излишняя жестокость. Сегодня по настоящему. Повернув голову, парень смотрит на еще один поворот клинка в области печени. Станет ли пицца спасеньем? Или лишь продлит мучения? Теперь на плечах тяжелых груз ответственности. А команда защиты все смотрит и смотрит, даже Гость... Да что сегодня со всеми! Да что.. С ним самим? Он ведь мог и раньше помочь.... В этот раунд на плечи Эллиота взволилось осознание, а еще жалость. Когда на таймере мелькает 1... 0... Икс проводит двумя клинками с лба до паха, разрезая тело. Вернувшись в лобби люди разбежались. Все, кроме Севена, который медленно спустился с стула на пол, к стене. На его глазах все еще застыли капли слез. Была ли это обида на остальных, или неприятный осадок раунда? Блондин не знал, а очень хотел бы. На лице горе-папаши появились шрамы. К счастью они не так глубоки, через пару лет их не особо то и видно будет. — 07 Пиццамен подходит как к зверьку, боясь спугнуть. И ведь так и получается, тот боится. Боится до ужаса, сжимая в кулаках штанину, глотая прохладный воздух в охапку. Не отвечает. А что может? — как ты? — я?... Давно отвыкший от чужого переживания, волнения, мужчина вжимается в стену, рассматривает вариант с чем то плохим и ведь имеет полное право. Последний полный разговор у них закончился тем, что Севен ушёл с разбухающей красной щекой. — ты Эллиот присаживается на корточки, вглядываясь в испуганные глаза, смотря как они расширяются, а от чего не ясно. — в-все... В норме Голос слабый, хриплый. Честно, хиллер не верит ни единому слову. — вставай — что?... — вставай и пошли Блондин идет вперед, но поглядывает за спину, видит как трудно даётся подняться с места придурку. Что ж, он хотя бы убедился кое в чем. Не роняя ни одного слова, парни идут в хижину. Сейчас задача — уложить местного изгоя на кровать. Дверь закрывается. Эллиот смотрит на него, на то, как он сжал своё плечо до того, что ткань почти рвется. Плечи напряжены, а глаза в пол. Именно так себя чувствуют убийцы? Когда выше во всех аспектах над жертвой. Почему то становится тошно. Он хватает за воротник мужчину, тащит к койке и кидает его на неё. Севен выгибается, взвывает от боли, а затем своими пальцами впивается в свою же спину, сжавшись в колачик. Жалкое зрелище, а особенно когда в нем главная роль досталась вроде как взрослому человеку. Эллиот ничего не говорит, уходит из домика лишь для того, чтоб вернуться с серебрянной выпуклой пластинкой и стаканом прохладной воды. Дальше выдавливает маленький кругляшок белого цвета и протягивает с стаканом прямо к 07. Тот теряется, бежит глазами по предметам явно растерянно, забавно щуря глаза. Ну неужто нужно и это объяснять? — пей Логично же. Севен привстаёт на локтях, садится потрясываясь при этом. Чем то он напоминал осиновый лист в сильный ветер. Лекарство проглатывается, а потом вновь проминается койка. Нет, выживальщик не лёг обратно, это Эллиот сел. Он забирает пустой стакан, ставит на тумбочку, а потом с натиском заставляет лечь горе-папашу себе на колени. Тот особо не сопротивляется. Видимо раунд вывел все что было. Бургер осторожно снимается с головы, откладывается в сторону. Эллиот ласково гладит каштановые волосы, с трепетом перебирает их. Постепенно испуганное дыхание 07 становится ровнее, а после и совсем спокойно. Он спит. Почему-то от этого блондину становится так спокойно, так хорошо. Он сидит тут еще минут 20, гладит голову и думает. Весь образ, что был ему любездно предоставлен — один огромный шрам, который затянулся ужасно болезненно, постоянно возобновляется в рану. Она болит, рвёт изнутри и сверху покрывается новыми болезненными ветвями. Прямо как сегодня, как в этом раунде. Он почти уверен. Там под майкой красуется гигантский нарост кожи, заживший криво и болезненно.

Возможно он простит

Возможно, полюбит и будет успокаивать чаще так, как сегодня.

Пока что.. Лучшим решением будет окунуться в спокойствие здешней комнаты и мирное сопение у себя на коленях. Пусть будет так. По другому будет потом.