Невыносимый

Баки Барнс знал о Гельмуте Земо много фактов — заноза в заднице, в которую он не мог перестать влюбляться снова и снова, был невыносимым. Тот факт, что заковиец ест тосты только если они порезаны на прямоугольных «солдатиков». Тот факт, что у него на правой лодыжке есть маленькая татуировка в виде полумесяца и трех звезд, олицетворяющая жену и сына, которые были для него светом во тьме. Тот факт, что когда Баки как следует трахает пальцами обычно сдержанного барона, он забывает английский и говорит на заковийском еще минимум час после того, как обкончает всего себя. И тот факт, что несмотря на свое явное презрение ко всему, что связано с суперсолдатами и сывороткой, он любит Баки с такой страстью, какая не встречалась ему на протяжении всей своей долгой жизни. Тем не менее, самый невыносимый факт о Гельмуте Земо таков, что он не умеет плавать и не сказал об этом Баки до того, как они отправились на миссию, которая потребовала от них плыть на лодке. — Ты невыносим, — прорычал он мысль, которую до сих пор держал при себе. Заковиец не потрудился ответить, только крепче вцепился в руку, обхватившую его за пояс, пока Баки тянул их к лодке. Они были вместе уже почти пять лет и каким-то образом за все это время ни одна миссия не включала в себя пребывание на лодке. До сих пор. Они поднялись на борт — и Земо ничего не сказал. Они подорвали корабль Гидры и наблюдали, как он освещает ночное небо посреди океана — и Земо ничего не сказал. Они развернули свою лодку, чтобы вернуться к берегу — и Земо ничего не сказал. Неожиданно началась сильная качка, и Земо, несмотря на героические попытки удержаться, вывалился за борт — и только тогда рухнувший в воду и пытающийся удержаться на плаву Земо кое-что сказал. Сначала Баки ему не поверил. Честно говоря, он пристально смотрел на воду и не сомневался, что этот ублюдок пытается его обмануть, чтобы не быть единственным, у кого промокла одежда. Его волосы прилипли к голове, глаза казались еще больше из-за того, что он не мог полностью скрыть свой страх перед возможностью утонуть, а лицо было одновременно бледным от того, какой чертовски холодной была вода, и покрасневшим от смущения. — Джеймс, серьезно… Я не умею плавать, — Земо звал его, пытаясь держать голову над неспокойной поверхностью воды. Смех Баки резко оборвался, и он прыгнул в воду, добравшись до него в мгновение ока. Теперь он, раздраженный, наблюдал, как Земо карабкается по лестнице на борту лодки, пытаясь не дрожать от холода. Забравшись на палубу, он протопал к одному из шкафов и бросил одеяло в тупого ублюдка, потому что не хотел, чтобы тот получил переохлаждение. Любовь к Гельмуту Земо приводила к тому, что Баки часто испытывал противоречивые эмоции. Как минимум один раз в день он хотел убить засранца, но не дай бог, чтобы тот действительно умер. — Серьезно? Ты не смог найти ни одного подходящего момента ДО того, как твоя задница плюхнулась в воду, чтобы сообщить мне, что ты не умеешь плавать? Он уставился на мужчину, который сейчас выглядел как мокрый котенок и в кои-то веки скромно смотрел в пол, вместо того чтобы сверкающими глазами смотреть на Баки. Ему пришлось постараться, чтобы продолжать злиться, когда перед ним была такая печальная картина. — Почему ты не сказал мне, куколка? — наконец спросил он со вздохом, когда Земо даже не попытался ответить, а только плотнее закутался в одеяло. Баки сел рядом с ним и приобнял одной рукой, зная, что тепло его тела поможет Земо согреться, несмотря на то что Баки сам промок до нитки. Земо испустил прерывистый вздох, посмотрев на него через слипшиеся от воды ресницы. — Никто не научил меня плавать, пока я был ребенком. Заковия не имеет морской границы, а мой отец всегда был… занят. Занят всем чем угодно, но только не мной. Мама умерла, когда я был маленьким, так что плаванье стало навыком, которого у меня просто не было. — Баки прижал Земо ближе, чтобы утешить, зная, что разговоры о прошлом тяжело давались заковийцу. — Когда у нас появился Карл, я хотел, чтобы у него было все, чего мне не хватало в детстве. Хайке учила его плавать в местном бассейне, ведь шансы, что мы будем отдыхать у воды, были высоки. К несчастью, все годы, что Карл занимался плаваньем, я провел в ЭКО Скорпион, так что совместным плаваньем с Карлом наслаждалась только Хайке. Он замолчал на мгновение, чтобы собраться с мыслями, переплетаясь пальцами с Баки. Баки стиснул его руку в молчаливой поддержке. — Однажды я решил, что больше не могу лишать сына возможности поплавать с отцом, если ему захочется, и возжелал научиться… Заковия была уничтожена за три дня до назначенного совместного занятия с Карлом. Он не хотел, чтобы другие начинающие ученики насмехались надо мной за возраст, так что он вызвался пойти со мной и притвориться, что ему тоже нужны уроки плавания, чтобы мне не было одиноко. Разумеется, я так и не дождался урока с сыном. Земо уставился в свои колени. Он больше не дрожал, но все еще был насквозь мокрым. Баки не был уверен, было ли его лицо мокрым от морской воды или от слез, стекавших по веснушчатым щекам. — С тех пор сама мысль о том, чтобы быть в бассейне без него… Лишнее напоминание о том, что я потерял. Мне казалось, что если я буду оставаться на земле или путешествовать только по воздуху, то смогу притворяться хотя бы еще немного. Прости, что не рассказал тебе, Джеймс. Было глупо отправляться на эту миссию, зная, что могу подвергнуть нас обоих опасности… Просто я не мог отпустить тебя одного. Ты — мое сердце, я не выживу, если лишусь тебя. Баки прижал лицо к изгибу шеи Земо. — Знаешь, ты меня по-настоящему взбесил. — Знаю. — И теперь я хочу потрошить Гидру снова и снова. А еще обнять тебя и никогда не отпускать. — Знаю. — И еще ты выглядишь как мокрый котенок. Земо издал раздраженный смешок, чего и добивался Баки. — Я знаю. Слава богу, что на мне не было пальто, когда я упал. Оно бы испортилось. — Иногда мне кажется, что ты любишь это пальто больше, чем меня. — Фыркнул Баки прямо в мягкую кожу Земо, которая уже немного согрелась. Земо коснулся головы Баки и слегка повернул ее, чтобы поймать его взгляд. — Так и есть. — Он с усмешкой сцеловал возмущение с губ Баки. — Пойдем, засранец, — Баки отпустил его с нежным вздохом, — надо тебя согреть. Он поднял Земо, и они вместе спустились в каюту, чтобы переодеться. Когда Земо начал стягивать с себя одежду, Баки бросил взгляд на его широкие — но все же недостаточно большие, чтобы выдержать все тяготы, что свалились на него — плечи. Непостижимым образом они выдерживали. И все же Баки мог попытаться облегчить эту ношу, потому что именно это и значило «любить». — Знаешь, если захочешь научиться — я с радостью возьмусь за это. Может быть я не настолько же хорош как — я уверен — был Карл, но я был бы рад помочь. Мы бы могли создать несколько счастливых совместных воспоминаний. Земо взглянул на него с легкой улыбкой. — Спасибо, Джеймс. Я одновременно не заслуживаю твоей любви — и не могу от нее отказаться, потому что слишком эгоистичен.  — Он надел чистую, сухую одежду и теперь выглядел так, будто только что принял душ, а не искупался в океане. — Конечно, когда я неизбежно начну плавать лучше тебя, постарайся не слишком расстраиваться. — Ты просто невыносим, ты знаешь? — хмыкнул Баки, покачав головой. — Я знаю, Джеймс. — Земо усмехнулся, приблизившись, чтобы обхватить его щеку. — И все же ты все равно веришь в меня. Однажды я наконец пойму, почему. — Когда выяснишь — расскажи мне, — закатил глаза Баки. — Зачем мне это делать, Джеймс? Вдруг ты прекратишь? Баки мог лишь фыркнуть в ответ. Да… многие вещи в Земо были невыносимыми; тот факт, что он предполагал, что Баки может прекратить любить его каждой клеточкой своего тела был, пожалуй, самым невыносимым. В основном потому, что из всех странных и необычных идей, которые рождались у Земо, Баки находил эту самой бредовой. Он никогда не прекратит любить этого ублюдка — Земо и сам знал об этом, несмотря на то что говорил обратное. Как он мог не знать? Ведь он знал, что и сам никогда не разлюбит Баки.