Проект «Шастун»

Весь день Антон гулял по «любимому» Питеру. Он прошёл от вокзала до Невского, свернул к Дворцовой, постоял у арки Главного штаба. Слепящая красота Питера била в глаза. Всё это было... не для него. — Прекрасно, блять, — хрипло пробормотал Антон себе под нос, глядя на золотого ангела. — А мне даже переночевать негде. Он шёл по набережной, когда вдруг взгляд упал на тротуар. У его ног лежал почти целый окурок. — О, не-не-не... — Антон фыркнул, отводя глаза. — Я уже не в седьмом классе. Он сделал несколько шагов дальше, но остановился. Руки сами потянулись к карманам в поисках сигарет. Пусто. Конечно пусто. Он докурил все еще на вокзале. Антон обернулся, посмотрел на тот окурок, развернулся и быстрыми шагами вернулся назад, рывком наклонившись, подобрал его и отряхнул снег. — Долбоёб, — беззвучно выругался он на себя, доставая зажигалку из кармана. Сигарета оказалась слабенькой, совсем не такой, как обычные у Антона. Но зато она согревала горло. Поэтому хотелось курить намного больше. С этого момента у его блужданий появилась цель. Он уже не просто шёл, он высматривал. Внимательно вглядывался в серый снег у бордюров, в щели между плиткой, в тротуар. Нашёл ещё один, Marlboro — уже лучше. Потом — обкуренный до фильтра Bond. Его выбросил. Через пару часов в кармане скопилось несколько приличных окурков. Он курил каждые двадцать минут, чтобы... было легче, чтобы заглушить монотонный поток мыслей и перебить голод. Конечно же, последнее не получалось. У него было не просто желание поесть, а дикая пустота в животе, от которой кружилась голова. Он прислонился к холодной стене рядом, пытаясь вспомнить, когда он ел в последний раз. Вчера? Позавчера? В новогоднюю ночь у Арсения... СУКА, АРСЕНИЙ. Образ учителя встал перед глазами, отчего Антон дёрнулся. Тёмная квартира. Взгляд, полный отвращения. «Держи. И вали отсюда». Он с силой тряхнул головой, и почти побежал вперёд, на ходу закуривая очередной найденный окурок. Как он докатился до такой жизни? Как он стал тем, кого всегда презирал?! — Еда, — прошипел он, заставляя себя сосредоточиться. — Надо что-то найти. Он осмотрелся. Улицы начинали заливаться неоном, из дверей кафешек доносились запахи еды. Он представил, как заходит и просит у кого-то купить ему поесть... Ну уж нет. Так он не сможет. Антон прошёл ещё пару улиц, когда, наконец, увидел идеальный для него вариант. Мак. Там всегда полно людей, можно незаметно присесть и, если повезёт, найти на подносе недоеденную еду. — Ладно, — буркнул он сам себе, заворачивая в сторону забегаловки. — Я быстро.

***

Антон зашёл в светящийся «ресторан» и оглянулся. Людей было много. Даже очень. От этого было некомфортно, но он, преодолев желание уйти, прошёл дальше и начал сканировать зал. Красивая девушка, доедающая салат. Не то. Парень, у которого только стакан с колой. Тоже мимо. Семья — мать, отец, трое детей — это вариант. Только нужно было подождать, пока они уйдут. Сколько ждать? Как не спалиться, что наблюдаешь за ними? Как не упустить момент, когда уборщики придут забирать остатки? Антон не знал. Он просто «спрятался» за углом, уставившись взглядом в тот стол. Возможно, это было жутко. Но голод сводил желудок, а в голове стучало лишь одно: «Есть. Надо поесть». Поэтому было всё равно. Спустя минут десять семья начала собираться. Отец бросил на Антона недоверчивый взгляд, а мать отвела глаза, поспешно собрав детей. Антон ждал, сжимая кулаки в карманах. Как только они отошли от стола, он рванул вперёд почти бегом, боясь, что кто-то опередит. Ему было плевать на странные взгляды. Он набросился на остатки. Смятый чизбургер. Холодная картошка. Три наггетса. Он запихивал это в себя, почти не жуя, чувствуя, как желудок судорожно сжимается. «Мало. Слишком мало». Он осмотрелся, поймав на себе пару неодобрительных взглядов, и резко встал, уйдя в другую часть зала. Его взгляд упал на другой стол, где лежали недоеденные крылышки и половина бургера. Он сделал рывок, схватил остатки и, не глядя по сторонам, выбежал из ресторана на холодный воздух. Он шёл по улице, судорожно поглощая украденную еду. Это был позор. Унижение изнутри было сильнее, чем голод. Но прямо сейчас хотелось есть. И это было единственным, о чём мог думать Антон. Через пару кварталов он заметил движение у ближайшей парадной. Пожилая женщина, неся сумку с продуктами, с трудом открывала дверь. Мозг сработал быстрее сознания. — Подождите, я придержу, — подбежал он и натянуто улыбнулся. Женщина вздрогнула, оценивающе оглядывая его с ног до головы. — Спасибо, — сухо бросила она, пытаясь запереть дверь и пройти быстрее. Но он уже упёрся в неё плечом и проскользнул в щель. Плевать... Плевать на её взгляд. Главное — крыша над головой. Он пошёл к лестнице, с облегчением выдохнув, что нет консьержки. Там было довольно холодно, но это был дворец по сравнению с улицей. Антон поднялся на пару этажей, подальше от чужих глаз, и плюхнулся на холодные бетонные ступеньки, прислонив голову к перилам. Он слишком устал, и тело отключалось против его воли. Сознание уплывало и он в ту же минуту провалился в беспокойный сон.

***

— Парень. Эй, с тобой всё нормально? Настойчивое похлопывание по плечу выдернули его из дрёма. Антон дёрнулся, пытаясь сообразить, что происходит. Перед ним стоял мужчина лет сорока. — Тебя выгнали или что? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Антона. Паника резко охватила Антона. Нужно было сказать что-то правдоподобное, и желательно, побыстрее. — Нет, всё... всё хорошо, — Антон замялся. — Просто... ключи потерял от квартиры. Папа приедет утром, — выдавил он сквозь зубы, глядя куда-то в сторону. Мужчина помолчал. — Хорошо, — наконец сказал он без особой уверенности. — Смотри только не заболей, а то здесь холодно. Антон кивнул, и незнакомец, пробормотав что-то вроде «спокойной ночи», прошёл выше. Его шаги затихли примерно через пару минут. Наступила тишина. «Сука, — мысленно выругался Антон, ощущая, как по телу ползёт знакомое напряжение. — И сколько время?» Он сунул руку в карман, но тут же вспомнил, что телефона нет. По ощущениям, проспал он недолго. Может, час. Или даже меньше. Сейчас бы затянуться, и сон пришёл бы сам... Хотелось курить. Так сильно, что сводило челюсть. В пальцах появилась мелкая дрожь, требуя дыма. Он сглотнул — пусто. Слюна не помогала. Эта потребность была острее голода, навязчивее усталости. Прямо сейчас безумно сильно хотелось курить. Прямо сейчас! Но это означало выйти на улицу... Открыть ту самую дверь, из-за которой он сюда прорвался. Конечно, блять, ведь оставить пару окурков на ночь ума не хватило. Если он выйдет, тогда оставшуюся часть ночи придется досыпать на холодной улице. Антон поморщился. «Стоит ли оно того? — пытался он себя отговорить, чувствуя, как дрожь в руках усиливается. — Пару затяжек... и потом вся ночь на морозе. Идиотизм. Нужно просто потерпеть до утра». Он попытался устроиться поудобнее, прижавшись лбом к коленям. Но это не помогало. Он представил себе вкус дыма, тепло в лёгких, мгновенное расслабление... и снова сглотнул. Руки сами тянулись к карманам, снова и снова, хотя он точно знал, что они пусты. В конце концов, нервы сдали. — А, чёрт, — прошипел он в темноту, срываясь с места. Со стоном поднялся, потянулся, чувствуя, как ноют все мышцы. Он съёжился от пронизывающего холода, уже предвкушая любимый вкус, и... побрёл вверх. Он шёл, считая этажи, чтобы отвлечься. Выходить было слишком глупо даже для него. Четвёртый. Действительно, подумаешь сигарета. Пятый. Они вообще-то вредные. Шестой. Хотя так-то похуй. Лестница не кончалась. «Серьёзно, сколько тут этажей?» — мелькнуло в голове, пока он поднимался всё выше. На девятом он остановился, запыхавшись, и поднял голову. Лестничный пролёт уходил вверх, в темноту. Ему показалось, что этажей там ещё штук двадцать. В глазах поплыло от этой бесконечности, от усталости и никотиновой ломки. «Идиотизм, — отрезал он сам себе, с силой проводя рукой по лицу. — Героем себя возомнил». Он развернулся и спустился обратно на какой-то там этаж, к своей ступеньке и плюхнулся на холодный бетон. Затёкшие ноги снова начали неметь и тяжесть накатывала волной. Он склонил голову на холодные перила, и сон снова накрыл его с головой. Однако даже во сне его пальцы судорожно сжимались, ища то, чего не было.

***

На утро Антон проснулся от собственного кашля. Он лежал на лестнице, и всё тело ломило. Горло болело, а в висках пульсировала тупая боль. Он с трудом сел, и мир поплыл перед глазами. Нужно было двигаться. Искать тепло. Он поднялся со ступенек, почувствовав, как затекли все мышцы. Сначала просто постоял, опираясь о стену, давая ногам привыкнуть к вертикальному положению. Потом медленно, держась за перила, начал спускаться. Выйдя из подъезда, он остановился на секунду, ослеплённый дневным светом. Морозный воздух обжёг лёгкие. Он повернул в знакомую сторону и побрёл к маку, чувствуя, как ноги подкашиваются от слабости. На полпути его взгляд упал на тротуар. Там лежал окурок. Он замедлил шаг и быстро поднял его. Сделал первую затяжку. Дым заполнил лёгкие, и на мгновение стало легче. Он стоял на тротуаре, курил и смотрел на проезжающие машины. Потом бросил окурок и пошёл дальше. Теперь хотя бы руки тряслись меньше. Внутри мака Антон нашёл столик в углу, подальше от посторонних глаз. Он сидел, не двигаясь, просто глядя в одну точку на столешнице. Его руки лежали на коленях, пальцы время от времени непроизвольно подрагивали. Он чувствовал, как по спине пробегают мурашки, сменяющиеся волнами жара. Куртка казалась то ледяной, то слишком горячей. Когда дрожь становилась особенно сильной, он сжимал кулаки и напрягал всё тело, пытаясь её подавить. Он провёл языком по потрескавшимся губам и сглотнул. В горле першило, а во рту стоял неприятный привкус. Но мысль о том, чтобы встать и найти воду, казалась слишком сложной. Проще было сидеть и смотреть в одну точку, пока тело то знобило, то бросало в жар. Через полчаса он пошёл курить. На улице пришлось опереться о стену, чтобы не упасть — голова кружилась так, что темнело в глазах. Сделал пару глубоких затяжек, закрыв глаза, потом потушил окурок о подошву и побрёл обратно. Вернувшись, обнаружил, что его столик занят. Молодая пара что-то оживлённо обсуждала, поставив перед собой поднос с едой. Он просто постоял секунду, глядя на них пустым взглядом, потом развернулся и сел за другой столик, где остались чьи-то крошки и недоеденный кусок булки. Он механически съел его, не чувствуя вкуса, просто чтобы наполнить желудок хоть чем-то. Потом снова уставился в одну точку. Так и прошёл его день. Сидение в оцепенении, короткие выходы, где он курил подобранные окурки, и возвращение к поиску еды с чужих столиков. Он не думал ни о чём. Его сознание было заполнено только ощущениями: голод, холод, боль. Он даже не заметил, как к его столику подошёл администратор. — Молодой человек, Вы здесь с утра находитесь. У Вас что-то заказано? Антон медленно поднял на него взгляд. — Я... жду друзей, — прохрипел он. Администратор лишь покачал головой. — Здесь не место для ожидания. Прошу Вас освободить столик. Антон не шевелился. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы просто понять смысл сказанного, не говоря уже о действиях. Администратор махнул рукой кому-то и... Антона подняли под руки. Он даже не сопротивлялся, когда его выкидывали на улицу. Холод ударил по лицу, и он закашлялся, едва держась на ногах. Чтобы не добивать себя унижением, он побрёл подальше от этого места, абсолютно не думая, куда идёт и зачем. Взгляд скользил по фасадам, отмечая знакомые двери. Но он знал, что все они закрыты. Не было ни мысли попробовать, ни желания ждать, пока кто-то выйдет. Это всё было так... бессмысленно. У входа в один из подъездов, он увидел окурок, но даже не наклонился. Было... похуй что ли... В сквере неподалёку он нашёл большую скамейку и просто сел. А потом медленно опустился на бок, подтянув колени к груди и уткнулся лицом в собственный рукав, пытаясь создать хоть какое-то подобие тепла и тут же отключился.

***

— Эй, парень! Вставай давай! Резкий голос прозвучал прямо над ухом. Антон дёрнулся и сел, моргая. Перед ним стояли двое мужчин в полицейской форме. — Паспорт, — потребовал тот, что постарше. — И не прикидывайся. Комендантский час для несовершеннолетних, если что, никто не отменял. Антон попытался вникнуть в слова, но мысли путались. Он лишь бессмысленно смотрел на них мутным взглядом. — Дим, глянь, он же обкуренный в хлам, — прошипел младший напарник, брезгливо разглядывая Антона. — Погоди ты... — начал старший, но его перебил Антон. Он уставился на младшего полицейского, и на его лице расплылась неосознанная улыбка. — Диимаа... — протянул он сипло. Оба полицейских переглянулись. Взгляд старшего стал жёстче. — Ну, всё ясно. Пакуем, — кивнул он напарнику. В следующее мгновение Антона грубо подняли с лавки, скрутили руки за спину и поволокли к припаркованной машине. Он не сопротивлялся, ведь всё это, как будто бы происходило не с ним. Он не помнил, как его втолкнули в салон. Не помнил, как оказался в отделении. Первое и единственное, что он почувствовал — тёплый воздух из печки. Антон бессознательно прижался к потоку тепла и провалился в сон ещё до того, как машина тронулась.

***

В отделении его вытащили из полудрёмы обрывки голосов. Он сидел на стуле, а его голова клонилась на грудь. — Да бля, ничего у него нет. Он просто больной, глянь на него. Что-то холодное прикоснулось ко лбу. Рука. Чужая рука. Он попытался отдёрнуться, но тело не слушалось. — Сука, действительно, горит весь. Температура. — Паспорта нет? Ничего? Шуршание. Внутренний карман расстегнули. — Во внутреннем кармане. Москва, блять! — Парень... — Кто-то тряс его за плечо. — Парень! Какой номер телефона твоих родителей? Слышишь? Номер! Антон с трудом приоткрыл глаза и попытался сообразить, что от него хотят. Родители... Номер... Цифры расплывались в голове. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, поэтому бессознательно начал говорить первые пришедшие на ум цифры. — Восемь... девятьсот...