Проект «Шастун»

Ещё одна ночь в тусклом свете склада вымотала Антона до предела. Всё было ради идеального букета для Иры. Выпитый утром энергетик взбодрил ненадолго. На первом уроке, литературе, его окончательно сморило. Голос Павла Алексеевича, читавшего отрывок из классики, убаюкивал, и Антон, поддавшись дремоте, рухнул головой на сложенные руки. Лёгкий тычок в плечо вырвал его из «сна». Антон вздрогнул, поднимая голову. — Шастун, у Вас что, ко мне личная неприязнь? — спросил Павел Алексеевич с ироничным упрёком. — Или Вы спите просто из принципа? Антон поспешно вытер заспанное лицо ладонью. — Ой, Павел Алексеевич, извините, пожалуйста, просто... — Он запнулся, не находя правдоподобного объяснения. Учитель внимательно посмотрел на Антона. — После уроков задержись, пожалуйста. Антон кивнул, чувствуя, как нарастает тревога. Он попытался сосредоточиться на уроке, но веки всё равно предательски тяжелели, а мысли путались. Он сидел, уставившись в книгу, но слова пролетали мимо ушей, не оставляя ни следа. Прозвенел звонок, и кабинет быстро опустел. Антон подошёл к учительскому столу. Павел Алексеевич отложил стопку тетрадей. — Красивый букет ты подарил Ире, — небрежно заметил он, словно между прочим. Антон невольно расплылся в улыбке. — Спасибо. Старался. — Наверняка дорого вышло, — учитель взглянул на него изучающе. Антон пожал плечами, пытаясь сделать вид, что это ерунда. Но Павел Алексеевич не отступал. — Антон, я вижу, что ты работаешь по ночам. И это, мягко говоря, не идёт на пользу твоей учёбе. Антон напрягся. — И... что? — пробормотал он, избегая взгляда учителя. — А то, — Павел Алексеевич сложил руки на столе, — что тебе сдавать ЕГЭ меньше чем через полгода. И с таким режимом ты далеко не уедешь. Антон закатил глаза. — Дослушай, Шастун. У моего знакомого есть подработка... Опыт не требуется, платят неплохо. Две тысячи — час. Антон фыркнул, не веря своим ушам. — Вы серьёзно? Такие деньги и без опыта? Да кто в это поверит? Развод по-любому. Павел Алексеевич усмехнулся и пожал плечами. — Ну, как знаешь. Я просто предложил, — он начал собираться. — Ладно, ладно, — сдался Антон. — Что за работа? Расскажите. Учитель снова усмехнулся, словно предвидел эту реакцию. — Тебе нравится рисовать? Антон удивлённо поднял брови. — Ну, не то чтобы... Могу иногда. А что? — Иногда и нужно. Работа связана с тем, чтобы рисовать на заказ. Антон усмехнулся, нервно проводя рукой по растрёпанным волосам. — Какой из меня художник, Павел Алексеевич? Я от силы котиков в тетрадке на полях рисую. — Я надеюсь не в литературе, — нахмурился учитель. — А вообще неважно. Главное — будут платить. Антон пожал плечами, окончательно сдаваясь. — Ладно, согласен. А как связаться? Номер дадите? Павел Алексеевич покачал головой. — Связь будет через меня. У них, ну... просили не давать контактов напрямую. Пока. Антон нахмурился, но кивнул. Странно всё это, но отказываться было глупо. — Можете тогда мне прислать задание? Пример, что нужно нарисовать? — Пришлю, — кивнул Павел Алексеевич. — Вечером. Антон вышел из кабинета в приподнятом, но слегка ошеломлённом настроении. Две тысячи в час! Он смог бы купить Ире всё, что она только пожелает, оплатить психолога... Но на полпути к кабинету физики его настигли сомнения. Он свернул в туалет, щёлкнул зажигалкой и, сделав первую глубокую затяжку, упёрся лбом в прохладный кафель. "Две тысячи в час, — пронеслось в голове. — За что такие деньги платят? Наверное, адский труд. Придётся пахать как проклятому." Потом он мысленно махнул на это рукой. Какая разница, если платят почасово? Даже если работа сложная, всё равно выгодно. И тут его осенила третья мысль. Он выдохнул дым в приоткрытую форточку. "А... как они проверят? Если платят в час, а не за результат?.." Логика кричала, что здесь что-то не так. Но доверие к учителю перевешивало. Всё-таки русич всегда был классным и прикольным, да и на него можно было положиться. Антон много раз задавался вопросом: почему? Почему такой приятный человек дружит с Арсением? С этим холодным заучкой-роботом. Разве это не должны были быть разные миры?.. «Если бы не он предложил всё это, — мысленно вздохнул Антон, докуривая сигарету. — Ни за что не поверил бы». Он потушил окурок и медленно побрёл на физику. Войдя в класс, Антон опустился на стул рядом с Димой. Учиться он не собирался, хотя прекрасно понимал, что следовало бы. За всё это время он ни разу не смотрел свои оценки — не хотелось лишний раз расстраиваться, да и, в общем-то, ему было всё равно. Он просто положил голову на сложенные руки и вновь провалился в сон. Учительница никак не отреагировала, делая вид, что вовсе его не замечает. Антону это было даже к лучшему. Так и прошёл весь урок. Следующей по расписанию была физкультура. Сил не было абсолютно. За весь день Антон выпил лишь один энергетик и не съел ни-че-го. Голова постоянно кружилась, и любая попытка встать отзывалась потемнением в глазах. Он даже не стал пытаться переодеться в форму, которая у него была, а просто дошёл до лавочки у стены и опустился на неё. Через минуту к нему кто-то подсел. Антон обернулся. Ира. Точно... Он совершенно забыл, что у них сегодня был совмещённый урок. Антон попытался улыбнуться, глядя на девушку, хотя сквозь пелену усталости видел её нечётко. — Ты ужасно выглядишь, Антон, — сказала она не без беспокойства. Антон лишь устало хмыкнул, проводя ладонью по лицу. — Спасибо, очень мило с твоей стороны. Ира мягко коснулась его руки, лежащей на колене, накрывая её своей ладонью. — Антон. Букет очень красивый. Спасибо тебе огромное. Но ты же понимаешь, что не стоило так себя изводить? Он едва заметно пожал плечами. — Нужно было. Ради тебя. Ира вздохнула. — Ты должен поспать. Отдых важен, — тихо сказала она, отводя взгляд и глядя куда-то в сторону. Антон закрыл глаза, чувствуя как усталость берет верх. — Знаю. Только не знаю, когда. Ира подвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Антон глубоко вздохнул. Он ведь тоже мечтал заснуть у кого-то на плече или на руках, забыв о проблемах хотя бы на время. И возможно, этот "кто-то"... Его мысли резко прервал... мяч. Ира вздрогнула и вжалась в стену, испуганно смотря на Антона. Видя эти глаза, полные страха, Антон не смог сдержаться. Адреналин ударил в голову, моментально смывая слабость. Он вскочил и несколькими шагами настиг парня из параллельного класса, который стоял посреди зала с извинениями на лице. Но было поздно. Антон вцепился ему в футболку. — Ты чё, тварь, сделал? Слепой, блять? Парень что-то говорил, но Антон не слушал. Он сжимал его футболку всё сильнее, пока все смотрели на него как на сумасшедшего. Было всё равно. Хотелось отомстить. Хотелось ударить. Хотелось... Резкий свисток раздался на весь зал. — Шастун! Немедленно прекрати! — физрук попытался оттащить его. — Мало того, что не занимаешься, так ещё и нападаешь! Антон тяжело дышал, всё ещё сжимая кулаки. — Он мог Иру травмировать! — Случайность! — отрезал учитель. И, когда тот снова попытался прижать парня, продолжил. — Всё, Антон. Иди к Арсению Сергеевичу. Посиди у него в кабинете. Я не могу больше терпеть твои выходки. Антон что-то хрипло буркнул, развернулся и резко зашагал к выходу. Он прошёл по коридору, пытаясь отдышаться и прогнать нарастающую тошноту. Он спускался по лестнице, когда вдруг в глазах поплыли чёрные и цветные круги, перекрывая зрение. Пятна разрастались, поглощая очертания ступенек, перил, расплывающихся стен. Не сейчас. Только не сейчас... Он попытался схватиться за перила, но его рука повисла в воздухе. Последнее, что он почувствовал — тёплую волну, растекающуюся по затылку, прежде чем сознание отключилось.

***

Антон раскрыл глаза. Перед ним был белый потолок. Он обернулся. Белые стены, белая постель, белый свет. Врач в белом халате тоже стоял рядом. Он что, блять, в психушке? Тот, словно прочитав его мысли, быстро вышел из палаты. Антон нахмурился. И что, опрашивать не будут? А если меня столкнули? Голова раскалывалась и он застонал, стараясь прийти в себя. Дверь снова открылась. Антон, лежавший с закрытыми глазами, вздрогнул. Шаги были знакомые, тяжёлые, но неуверенные. В воздухе повис знакомый, въевшийся в память запах дешёвого табака. Сердце Антона пропустило удар. Он медленно, преодолевая сопротивление, повернул голову. В проёме стоял отец. Андрей Викторович. Он не смотрел прямо на сына. Его взгляд скользил по стерильно-белым стенам, гипсу на руке, капельнице, будто ища точку, на которой можно было бы его остановить. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился в метре от кровати. Повисло неловкое молчание. — Почему ты такой проблемный? — наконец просипел отец. Антон не ответил. — Врач... — отец кашлянул, переводя взгляд на пол. — Врач сказал, ты не ел. Голодал, значит. В отместку мне? Чтобы люди сказали, смотрите, Андрей-то Викторович сына морит голодом? Антон закатил глаза. — Я не для тебя это делал. Скулы отца напряглись. — Мне всё равно. Лучше бы учился. Он постоял ещё минуту, не зная, что делать дальше. В итоге, развернулся и пошёл к выходу. — Серьёзно? — прошипел Антон. — Это всё, что ты хотел сказать мне сейчас? Отец остановился. Потом сказал, глядя в стену. — Дома поговорим. И вышел. Антон закрыл глаза. Ну что сказать... Спасибо, что мать не упомянул на этот раз. И почему из всех родителей ему достался именно он?! Точнее, из всех людей на этой планете... Дверь в палату снова открылась. Антон, не открывая глаз, сжался, ожидая новых упрёков отца. Всё-таки захотел сказать про мать, да? Антон поднялся, приоткрывая глаза, но в дверях стоял совсем не отец. — Антон? Ты как? — спросил Дима, проходя внутрь палаты. — Живой, — хрипло бросил он, отводя взгляд к окну. Дима и Серёжа вошли. Воцарилась неловкая пауза. — Врач... — начал Дима. — Врач сказал... У тебя сахар такой низкий, какой только у диабетиков бывает. И гемоглобин... почти нулевой. Серёжа, обычно такой болтливый, молча смотрел на Антона. — Ну, — Антон попытался пожать здоровым плечом. — Бывает. — БЫВАЕТ? — голос Серёжи внезапно сорвался на почти истерическую ноту. — Антон, ты с ума сошёл? Ты почему не говорил нам, что не ешь? Антон ничего не ответил. Он смотрел в стену, чувствуя, как нарастает раздражение. — Тебе одноклассники просили передать... — начал Дима. Антон резко повернулся к друзьям. — Вы... вы сказали всем? — раздраженно прошипел он. Хотелось узнать, как отреагировал один конкретный человек. Дима растерянно посмотрел на него. — Антон, все и так видели! Скорую вызывали, тебя на носилках выносили... Весь класс, все учителя... Значит, Арсений тоже узнал... Антон откинулся на подушку. И значит, он тоже может явиться сюда... От этой мысли сердце пропустило удар. Быть слабым, беспомощным, жалким на его глазах... Не хотелось. Мягко говоря. Но тем не менее хотелось его увидеть. Услышать его голос, запах его духов... Дима вдруг схватил его за здоровую руку. — Слушай меня, — его голос дрожал. — Всё. С этого дня я... мы... мы будем следить за тобой. Ты не умрёшь с голоду, пока я жив. Серёжа молча кивнул. Он впервые не шутил, не прикалывался и не смеялся... Антон закрыл глаза, не в силах смотреть на их лица. Он чувствовал себя не на своём месте. Ему было стыдно. Стыдно, неловко, хоть и в глубине души он чувствовал крошечное облегчение. Он был не один. Но эта мысль пугала его почти так же сильно, как и возможный визит Арсения. — Я не понимаю... — прошептал Серёжа. — Почему? Просто... почему? Мы же всегда делились всем. Если бы у тебя не было денег... — При чём тут деньги? — резко, сквозь зубы, процедил Антон, всё ещё не глядя на них. — У меня были деньги. Серёжа подошёл ближе. — Тогда в чём прикол? Просто так? Или ты решил, что кости, торчащие через кожу — это хорошая идея? Антон, это пиздец, опомнись! Антон резко повернул голову. Его глаза, горящие лихорадочным блеском, метнулись от одного друга к другому. — А кому какая разница? Всем же так удобнее! Я тихий, никому не мешаю. И вам не мешаю. Идите уже! — Нет, не удобно! — Дима повысил голос. — Мне, блять, неудобно, когда мой лучший друг разваливается на части! Мне неудобно видеть, как ты превращаешься в тень! Я не хочу на тебя так смотреть! Его голос сорвался. Серёжа тяжело вздохнул. — Шастун, мы же не враги, — его голос прозвучал непривычно серьёзно. — Мы видим, что ты горишь. Мы просто... не знаем, как тебя тушить. Скажи хоть что-нибудь. Антон молчал, пытаясь придумать, как перевести тему. — А Ира? — внезапно спросил он. — Где она? Дима повернулся к нему. — Она звонила отцу, когда мы уезжали, — сказал он. — Скорее всего приедет завтра. — Хорошо, — он откинулся назад, глядя в потолок. — Спасибо, что пришли. В палате снова повисла тишина. — Ладно, — первым не выдержал Серёжа. — Мы, наверное, тебе мешаем... — Он неуверенно потоптался на месте. — Тем более врач сказал, нельзя здесь быть больше двадцати минут. Отдохни, Шаст. Мы... мы завтра заглянем, если что. Антон лишь кивнул, закрывая глаза. — Держись, — тихо бросил Дима, уже направляясь к выходу.

***

За окном медленно сгущались зимние сумерки. Антон неподвижно лежал, уставившись в дверь. Каждый скрип каталки, каждый отдалённый шаг заставлял его сердце биться чаще. Он ждал. Целый день ждал. «Вот же, он сейчас войдёт, — убеждал он себя. — Узнал же обо всём. Должен был прийти. Хотя бы для галочки». Но дверь оставалась закрытой. Пустота в палате становилась всё больше. Он уже почти смирился, когда дверь наконец открылась. Антон резко поднял голову, и на мгновение в его глазах вспыхнула надежда, которую он так старательно подавлял. Но в проёме стоял совсем не Арсений. — Что, ждал кого-то другого? — учитель русского вошёл, лёгкой ухмылкой скользнув по бледному лицу Антона. Антон фыркнул, отводя взгляд. — Очень смешно. Вы за этим пришли? Пошутить над калекой? — Калекой ты станешь, если будешь и дальше головой об бетон встречаться, — Павел положил на тумбочку холсты и пачку графитных карандашей. — Держи. Раз уж руки пока не работают, хоть глазами тренируйся. Композицию изучай. Антон скептически окинул подарки взглядом. — Вы серьёзно? У меня, на минуточку, рука в гипсе и голова болит. Я что, ухом рисовать должен? — Руки заживут, — Павел пожал плечами. — А голова... Голова у тебя и так всегда была дырявой. Ничего нового. — Прекрасно. Прямо до слёз. — Кстати, о слезах, — Павел присел на край кровати. — Врач сказал, ты тут чуть ли не голодовку объявил. Это что, новый художественный перформанс? «Голодный пациент»? Антон сжал губы. — Да не голодал я. Просто не хотелось есть. Чё вы все ко мне прицепились? — Так «получается» у анорексиков, — Павел посмотрел на него прямо. — Тебе-то зачем себя гробить? Антон отвернулся к окну. — Не Ваше дело. — А чьё тогда? — голос Павла стал тише. — Арсения? Он, конечно, мастер по побегам в высоких сферах, но тут, думаю, даже он бы не одобрил. Антон напрягся. — Не говорите про него. — А какая разница? Он не здесь. А я — вот. Антон молчал, сжимая край простыни здоровой рукой. — Ладно, не кипятись ты, — Павел встал. — Просто подумай. О работе. О чём-то, что требует сил. А для сил нужна энергия. Не карандашами, так супом. Понял? — Понял, — буркнул Антон, не глядя на него. — То-то же. Выздоравливай, художник. Дверь закрылась, оставив Антона наедине с холстами, карандашами и гнетущей тишиной. Он снова посмотрел на дверь. Арсений так и не пришёл. Ни через час, ни через два. Вообще...