Не привязываться

      Ки Хун рассматривает себя в зеркало и потирает глаза. Вчерашний инцидент с пьяным клиентом показал, что, несмотря на все старания, он не знает Ин Хо достаточно. Слишком много вопросов вызывал этот мужчина. Что с ним не так? Откуда в нём столько слоёв? Настоящие ли они? Что в ядре? Ему ведь искренне нравилась стандартная модель поведения Ки Хуна, так откуда в нём вот эта способность ставить алкашей на место в две минуты? Почему он нигде больше её не использует?       Сон плескает на лицо холодной воды и выпрямляется, отмечая слегка покрасневший белок глаз. Приняв то, что Хван не так и прост, каким казался изначально, Сон решился прочитать описание книги, отзывы на неё и, засев за этим делом на половину ночи, подумал и заказал ещё одну книгу себе. В конце концов, ему надо знать свою цель лучше, а не ограничиваться цветочным магазином и личным общением, выстроенным только собой и для себя. Да и Гон Ю прав: затягивается это всё. Самым обидным во всей сложившейся ситуации окажется тот поворот, в котором все старания Ки Хуна будут напрасными. Пусть букет и с сухоцветами (Сон смог это вычислить после времени, проведённого в цветочном и находки похожей композиции), но если его выбросят или он окажется пустым – будет неприятно.       Ки Хуна вообще мало что радовало в последнее время: слишком тёмные мутки в группировке, отношение к нему, непонятная смерть связного, о которой уже ходили слухи. Всё стало слишком сложно, как для такой мелочи, как криптовалюта. Радовало лишь то, что никто не начал охоту вместе с ними. С другой стороны, это бы ускорило процесс: в последние дни Сону кажется, что было бы куда проще выбить носитель себе из чужих рук, чем пытаться подмять флориста под себя.       Последствия, конечно, не волновали. Как только он попадёт в квартиру Ин Хо и завершит миссию, бедняжке останется гадать, куда пропал заботливый ухажёр. Тут косяк тоже имеется: если Хван вдруг решит искать Ки Хуна или его место работы, это может выйти боком. И зачем он представился настоящим именем? Хорошо хоть татуировки послушно замазал, так опознать будет куда тяжелее. Если же Ин Хо и его волнение выйдут из-под контроля, есть беспроигрышный вариант, предложенный ещё в начале Гон Ю, но Сон отрицал этот исход событий. Хван не виноват в том, что оказался замешан в этом деле, и убирать его только ради конфиденциальности всё-таки нечестно. Раньше Ки Хун бы и не думал в сторону того, что флорист может создать неприятности, но когда увидел, что тот не настолько бесхребетный, каким казался, то задумался.       – Мы и месяца не знакомы. Ничего тут стоящего его внимания нет. Погрустит и успокоится, – сообщает своему отражению Ки Хун и накидывает полотенце на волосы, выходя из ванной. Вчера он проверил свой мотоцикл и отыскал два шлема в гараже. Машину он любил больше, но раз уже сказал Ин Хо, что покатает, значит покатает. Мужчина решает приехать вечером, прикрывшись перед Хваном работой, что тоже было ложью. Гон Ю после вчерашнего молчал, Док Су же оповестил о ещё каких-то подозреваемых, на хвост которых они сели. Эти уже были интереснее: не простые мошенники, а организованные преступники. Док Су сообщил, что у них потенциально могли быть связи с Кимом в прошлом, поэтому сейчас многие перешли в режим охоты. Приказа пока не было, и Сон просто отчитался, что вечером работает с Ин Хо и не может сказать, будет ли свободен после. Хотелось, конечно, чтобы не был: видеть осуждение хотелось меньше, чем даже слушать глупый трёп Ин Хо.       Сон проходит в комнату, окидывает взглядом небольшой бардак на столе и цепляется взглядом за коробку, помеченную буквами «ЧСВ». Последняя миссия, на которой он ещё считался достойным, поэтому и название ей дал соответствующее. Чувство собственной важности, казалось, сложено и пылится в этой коробке.       От: сахарок       Представляешь, Су Бонг привёз ещё цветов, сказав, что на фирме случился перерасчёт!!!       БЕСПЛАТНО!!!!       Я сказал, что мы ничего не заказывали, НО ЭТО БЕСПЛАТНО!!!!       Сон усмехается стикерам прыгающих радостно котов и пишет что-то такое же глупо-радостное в ответ, попросив показать, что же это за цветы такие. Назвав их в своей голове «опиздюлютики», Ки Хун открыл холодильник и недовольно выдохнул. Странно, но он снова пустой. Невовремя в голове всплывают картинки недавних бутербродов от Ин Хо, но Сону даже не из чего их сделать. Заказав доставку, мужчина падает на кровать и терроризирует взглядом потолок. Что-то не так, но что именно?       Вечером он подъезжает к цветочному на мотоцикле. Ин Хо, услышавший рёв мотора ещё в магазине, сжался от предвкушения. Ему было страшно, но он доверял Ки Хуну, поэтому весь день провёл в нетерпении от вечерней мотопрогулки.       – Твои родители случайно не пекари? Тогда откуда у них такая булочка? – настроение у Сона явно было хорошее, раз он чересчур пафосно снял шлем с головы, подмигнув Ин Хо. Тот не мог не отметить внешний вид мужчины: немного потёртая, но от этого и более брутальная кожаная куртка с выступающими плечами, слегка растрёпанная причёска и кожаные перчатки вызывали лёгкую гей-панику у Ин Хо.       – Я сирота, Ки Хун, – мужчина застывает, округляя глаза то ли в удивлении, то ли в ужасе. Хвана сказанное явно не волнует душевно, вот он и улыбается от вида Ки Хуна. Может, не стоило говорить это, когда ты восхищён внешним видом потенциального партнёра, но Ин Хо занервничал и выдал на панике то, что посчитал уместным.       – О, серьёзно?.. Я... я не знал и не хотел, Ин Хо, честное слово. Какой дура-ак, извини! – Хван смеётся и отмахивается, не в силах скрыть заинтересованный взгляд на шлеме. Пока он собирается, Сон снова сопоставляет карты, кладёт новые на стол и теперь понимает больше. И вот это – причина социальной неловкости и того самого неизведанного ещё стержня внутри Ин Хо? Вот почему не было сведений о родственниках у полиции? Всё настолько тривиально? Видимо, мужчина сам пожелал скрыть социальный статус, ведь после совершеннолетия это не играло уже такой роли. Отучился, работаешь – и молодец. Копнув глубже, они, может, и узнали бы это, но снова недооценили Ин Хо.       – Ничего, я не обижаюсь. Всё нормально, – Хван подходит ближе и улыбается, глядя в виноватые глаза Ки Хуна. – Да чего ты? – если бы Ки Хун знал. Он сам давно без родственников, но почему-то вспоминает, с какой осторожностью Ин Хо подбирал те гвоздики для оживлённой матери Сона. Собственная ложь в таком вопросе почему-то воспринимается острее. – Всё в порядке, говорю же. Поехали уже кататься? – Ки Хун кивает и выходит вслед за Ин Хо, который даже магазин не закрыл, так и остановившись перед блестящим чёрным мотоциклом. Конечно, Хван не разбирался в их марках и крутости, но сходу решил, что это спортивный.       – Нравится? – тихий голос на ухо возвращает на землю и Ин Хо оборачивается с читаемым восторгом в глазах.       – Шутишь? Конечно! Он очень красивый, – Ки Хун довольно щурится, напоминает мужчине закрыть магазин и вручает пару перчаток. – Мне лучше в линзах остаться или очки надеть?       – Ты всё равно в шлеме, смотри, как удобнее. Думаю, линзы безопаснее, – Ин Хо крутит их в руках и даже не верит, что сейчас действительно проедется на самом настоящем мотоцикле. Сон о чём-то задумывается, будто вспоминает, а потом усмехается, высматривая в глазах Ин Хо что-то. Наверное, линзы, мужчина не говорил, что у него плохое зрение. После неловкой улыбки, Ки Хун всё равно не спешит, осматривая Ин Хо с ног до головы, а после снимает с себя куртку и протягивает Хвану. – Надевай.       – А ты? – мужчина неуверенно принимает чужую вещь, но пока только осматривает ту.       – Мне и так нормально. Я всё-таки профессионал.       – И поэтому даёшь защитную куртку мне?       – Это на всякий, – Ин Хо смеётся, но надевает её, готовый уже кричать от того, как она пахнет. Кожа, табак, парфюм Ки Хуна и аромат именно его тела в сумме дают запах адреналина, и это будоражит. Сердце быстро стучит, ладони спешно надевают на себя перчатки. – Держись за меня, тут ручек пассажирских нет, ноги ставь вот сюда, на подножки. Сильно меня постарайся не сжимать, если страшно или плохо станет – сразу говори. На поворотах плавно наклоняйся со мной, только не хватайся за плечи, руки или шею, – Ин Хо кивает болванчиком и притоптывает на месте от нетерпения во время краткого инструктажа. – Ну и последнее: пищать разрешается.       – Ой, отвали, – с улыбкой закатывает глаза Хван, но всё-таки радуется, что ему это разрешили, потому что Ки Хун перекидывает ногу через мотоцикл и надевает шлем. Заводит его (мотоцикл) и не может отказать себе в удовольствии нарушить спокойствие спального района громким рыком мотора. Ин Хо восхищённо смотрит на эту картину и чувствует быстро колотящееся где-то в горле сердце. Это красиво. Ки Хун красивый. Ему идёт этот мотоцикл, скорость, которую он обязательно наберёт, и чёрный шлем. Ему идёт экстрим. Хван дожидается кивка назад и тут же натягивает шлем, осторожно садясь на мотоцикл и ставя ноги, куда показали. Руки он слишком осторожно опускает на талию Сона и тот тут же это исправляет, обхватив ладони и протянув их дальше, заставляя обнять себя покрепче. Ин Хо прижимается к тёплой спине мужчины и вздрагивает, когда слышит шум мотора.       – Сначала медленно поедем. Сейчас пусть и поздно, но Сеул живёт всегда, так что выедем на более пустую трассу куда-то, и вот там наберём разгон, если всё нормально будет.       – Будет! Поехали уже! – Ки Хун усмехается и послушно трогается с места. Как и обещал, сначала едет спокойно, выезжая с переулка и проверяя реакцию Ин Хо. Тот крепче сжимать его не стал, поэтому уже на дороге Сон принимается набирать скорость. Стрелка спидометра быстро обгоняет десятки на нём и приближается к ста, но в Хване нет страха.       Он слышит рёв мотоцикла под собой, чувствует, как потоки ветра разбиваются о шлем, как он свистит за ним, когда Ки Хун разгоняется. Ловкие манёвры среди машин заставляют прижаться крепче, а резкий поворот на шоссе и вовсе вскрикнуть, но в ответ он даже может различить смех Ки Хуна. Ин Хо, как ему было сказано, старается не совершать резких движений, но адреналин бьёт по голове молотком и Хван с глубоким вдохом всё-таки отстраняется от спины Ки Хуна. Огни вечернего Сеула проносятся перед глазами быстро, яркими вспышками, являя Хвану родной город в той форме, в которой он ещё не видел. Мужчина даже немного ослабляет хватку на Соне, слишком завороженный увиденным, ощущая себя собакой, которую взяли с собой в путешествие.       – Не укачало, сахарок? – остановившись на светофоре, громко спрашивает Ки Хун, получая слабый тычок в ребро.       – А тебя? – Сон воспринимает это как вызов. Только загорается зелёный, он тут же выкручивает ручки и срывается с места резко, не давая Ин Хо привыкнуть. Тот, как и планировалось, наконец-то пищит кричит и возвращает прежнюю хватку, прижимаясь к Ки Хуну так, будто тонет, а это его спасательный круг. – Ки Хун!!! Эй, я же пошутил!       – Не переживай! – в ответ кричит Сон, легко разгоняясь до второй сотни километров. У Хвана все органы сжимаются в ком, приятное волнение бьёт в уши, голову, глаза, от скорости он даже мыслей своих не слышит. Более того, он и тела своего не чувствует: только ревущий мотор и крепкая спина спереди. Ин Хо жмурится, борясь с собственным дыханием, и всё равно не допускает мысли, что что-то пойдёт не так. Они несутся куда-то за Сеул, ловко объезжая сигналящие кратко машины, и Хван думает, что никогда и нигде больше не почувствует того приятного кома в груди. Только около Ки Хуна.       Останавливаются нескоро, Сон специально выбирает самые извилистые дороги с бóльшим количеством поворотов, чтобы пригнуться поближе к земле и насладиться слышимым восторгом за спиной. Они вдвоём понимают, что если бы Ин Хо действительно испугался, он бы сказал, а Ки Хун сбросил скорость. Но сейчас этого никому из них не хотелось.       – Стоять, – командует Сон, когда они съезжают на обочину. Точным движением он ставит мотоцикл на подножку, а потом разрешает Ин Хо слезть. Ноги у мужчины дрожат от напряжения, но это ощущение приятное. Он спешно снимает с себя шлем и машет головой, не заботясь о внешнем виде растрёпанных наверняка волос. Ки Хун более сдержан и шлем снимает осторожнее, но слегка сумасшедшим видом Хвана наслаждается сполна. От него за километр чувствуется такая энергия, которой за знакомство ещё не было: он активный, резковатый, возбуждённый и точно в восторге.       – Ки Хун! Это просто нереально! – Сон и сам слазит с мотоцикла, опирается на него и скрещивает руки на груди, впитывая каждую эмоцию Ин Хо. – Я вообще!.. Никогда бы не подумал, что это настолько круто! Меня вот так вот всего! – Хван машет руками, в одной из которых шлем, чуть не роняет тот, но Ки Хуну плевать. Пусть хоть мотоцикл сейчас разбивает, раз это ему настолько нравится. Он улыбается и тихо смеётся, пока Ин Хо прыгает по местности, выплёскивая эмоции. Остановился Сон недалеко за городом, на пустеющем шоссе, чтобы получить заслуженный отзыв. Да, он понтовался и скоростью, и визжащим мотором, и резкими поворотами, но это стоило того, что он видит. – Спасибо! Я такого никогда не чувствовал!       – Хватит уже меня за всё благодарить, сахарок, – усмехается Ки Хун, резко наклоняясь и притягивая Ин Хо за талию слишком близко к себе. Тот хоть и замолкает, но в глазах видно всё то же блестящее восхищение. Сон щурится, рассматривая его лицо и замечая, как дёрнулось горло. Он, кажется, даже через куртку слышит стук чужого сердца, пока Хван покрывается мурашками от шарящих по телу рук, которые распаляют и так уже пылающий в теле огонь. Ки Хун молчит, облизывается и крепко держит Хвана за бока, и пока тот настраивает себя на то, что вечер закончится адреналиновыми поцелуями на мотоцикле где-то за Сеулом и для этого даже опускает взгляд на губы напротив, Ки Хун просто достаёт что-то из кармана куртки. Ин Хо замечает пачку сигарет и растерянно хлопает глазами, когда его отпускают, давая полную свободу действий. Мужчина легко признаётся себе, что расстроился. И вот на эту вонючую дрянь променяли его губы? Возмутительно. Ки Хун же выглядит спокойным и довольным от своей выходки, потому что не мог не заметить слишком легко читавшихся эмоций на лице Ин Хо. Он поджигает сигарету и выдыхает горький дым прямо, рассмеявшись от скривившегося лица. – Думал, что поцелую?       – Что?! Нет! С чего ты вообще это взял? – нервозность ответа намекает на его ложь, румянец на лице Ин Хо это подтверждает. – Вовсе и не думал! Это вообще только второе свидание, так что...       – А, значит, свидание? – Ин Хо краснеет ещё сильнее и опускает взгляд на шлем, думая, что никто сильно не расстроится, если он продолжит вести диалог в нём.       – Ну, да?.. Или нет? Просто... Или да, я просто подумал, но если нет...       – Всё-всё, успокойся, сахарок, – смеётся Ки Хун, хватая свободную руку и снова притягивая Ин Хо к себе, но уже в объятия. Тот благодарен за такую возможность и прячет лицо в чужом плече, обнимая Сона в ответ. – Я тоже надеялся, что это свидание, не нервничай.       – Ладно, – выдыхает Хван и прикрывает глаза. Он слышит, как Ки Хун докуривает, ощущает и вторую руку на себе и улыбается, прижимаясь к чужой груди крепче. Обнимаются молча, Ин Хо чувствует лёгкие поглаживания по спине даже через плотную куртку и хочет остаться в этом моменте подольше. – Я правда благодарен тебе, Ки Хун. Со мной обычно по другому обращались.       – По-другому?       – Ну, да, – Ин Хо отстраняет голову и встречается взглядом с Соном, на губах которого играла слишком красивая улыбка. – Ты вот... Какой-то другой. Видишь, какой я нелепый человек, но как будто не считаешь это моей слабостью. Не боишься, что я обижусь на то, что мы будем есть хот-доги или рассекать двести километров в час вместо, не знаю... Чего угодно остального. Я знаю, что выгляжу так, будто развитие эмоционального интеллекта остановилось где-то на уровне четвёртого класса, но... Ничего не могу с этим поделать. Кто-то даже не выдерживал и говорил, что мне надо лечиться у психолога. Ну, из-за своей этой тормознутости и стеснительности, – Хван смеётся так, будто сказанное для него вообще-то норма, но Ки Хун хмурится.       – Ну-ка расскажи, кто это тебе такое сказал. Фамилию, имя, номер.       – Ки Хун, – Ин Хо смеётся громче. Сон внезапно понимает, что это слишком похоже на защитную реакцию. – Всё нормально. Может, доля справедливости в этом есть. Думаю, это из-за того, что я рос в интернате, социализация там – штука сложная, вот и... В общем, я не об этом! Просто спасибо. За то, что делаешь для меня. Мне с тобой хорошо, – Хван улыбается так, что даже жмурится, и вовсе сейчас не стесняется сказать такие слова Ки Хуну напрямую. Тот прикусывает нижнюю губу, уводит взгляд в сторону, отмахнувшись от каких-то странных эмоций внутри, и спокойно кивает. Хван возвращает голову на плечо и снова прикрывает глаза, гордясь собой за озвученные мысли.       – И мне с тобой, кхм... хорошо, – Ин Хо искренне рад это слышать.

***

      После того, как Ки Хун вернул Хвана домой на тех же скоростях, получил заслуженный поцелуй в щёку и отправился домой, он старался просто не думать. Ни про Ин Хо, ни про его слова, ни про, тем более, свои. В этом ненадолго помогла доставленная книга, которую Сон открывал так агрессивно, что даже услышал треск корешка. Наспех разогрев остатки завтрака, мужчина упал за стол и всеми силами концентрировался на сюжете. Почему внутри не играла радость от слов Ин Хо и, соответственно, работающего плана, он не знал, но это ужасно раздражало. Ки Хун бы подумал, что в нём проснулась совесть, если бы она у него была.       Решив просто не зацикливаться на этом и действовать согласно плану дальше, Сон продолжал играть. Приезжал к Ин Хо, провожал, иногда вытаскивал прогуляться, а на выходных планировал полноценные свидания, на одно из которых по просьбе Ин Хо повёз на мотоцикле. Ничего экстраординарного в них пока не было: Хван действительно соглашался только на долгие прогулки в цветущем парке, кафе или кино. Это было не очень удобно с точки зрения Ки Хуна как манипулятора. Они пусть и находили темы для разговоров, теперь могли вдвоём обсуждать книгу, держались за руки и обнимались, но на этом дело стало.       Ин Хо даже не думал приглашать Сона на чай или познакомить с Чу Гуном после свидания, не тянулся целовать, изредка являлся инициатором их встреч, зато часто – объятий. Причина была простая: Хван давал своей симпатии расти как немного капризному цветку. После свидания на мотоцикле и осознания, что он действительно хотел и ждал поцелуя, мужчина вернулся на землю. Они знакомы сколько, несколько недель? О каких поцелуях и прочем может идти речь? Если Сон действительно заинтересован в нём, а не в чём-то другом, уж тем более – сексе, значит и торопиться некуда. Он и так слишком просто поддался его чарам, слишком просто соглашался на свидания и слишком просто улыбался после них вечерами, проигрывая воспоминания. Скрывать то, что Ки Хун ему симпатичен, он не мог, да и романтические намерения мужчины не отрицал, не боролся с ними: в «друзья» не записывал и давал Сону надежду. Тот, к счастью, не давил, всегда спокойно принимал желание Ин Хо сходить в парк или прокатиться до кафе на мотоцикле.       Это, безусловно, подкупало. Хван понимал, что в итоге сдастся, но просто боялся торопить события. Терять такого человека не хотелось, если и строить с ним отношения, то серьёзные, а на это, как ни крути, надо ещё решиться. В то же время, Ин Хо переживал, что оттолкнёт Ки Хуна, вот только поводов для таких мыслей он не давал: ни одного поступка или даже слова не показывали, что Сон раздражён таким отношением.       Хотя он мог. Из-за частых встреч и прогулок, Хван видел разницу между тем, как общается Ки Хун с ним, а как с... кем угодно другим. Нет, он не грубил обслуживающему персоналу в кафе, но ему и не надо было именно грубить. Достаточно было манеры поведения, тона голоса, взгляда, чтобы официант неловко мямлил извинения. Он тогда принёс Ин Хо блюдо с луком, хотя он, слушая так же Ки Хуна, попросил его не добавлять. Когда Хван, нервно улыбнувшись, поддел тот вилкой, Сон тут же позвал официанта, не слушая просьбу Ин Хо успокоиться.       – Мы заказывали без лука. Переделайте, – это всё, что сказал Ки Хун. Без оскорблений, как было с Су Бонгом, но с такой внутренней силой, требованием, скрытой угрозой, что Ин Хо был готов бежать на кухню и переделывать блюдо самостоятельно.       Когда же с них хихикали какие-то подростки в парке, а Хван неожиданно даже для себя занервничал, Ки Хун снова не смолчал. Лишь остановился, сжал их переплетённые руки крепче, и поставил молодёжь на место. Уже жёстче, чем невиновного официанта, и выглядя при этом ещё более... грозно. Подростки в итоге извинились и заявили, что ничего плохого в виду не имели, и даже после этого на лице Ки Хуна остались тени тяжёлого взгляда и хмурых бровей. Пропали они только тогда, когда мужчина повернулся на Ин Хо и спокойно ему улыбнулся.       Из-за этого Хвану казалось, что Ки Хун и сам не против такого темпа. Иногда тот приезжал после работы в настолько плохом настроении, что, казалось, готов применять насилие к каждому, кому видит, кроме Ин Хо. Так они вдвоём неожиданно открыли «иммунитет» Хвана к агрессии от Ки Хуна. Неспроста, Ин Хо ведь помнил, что злого зверя можно подкормить бутербродами или обнять, вот и не мог Сон ничего противопоставить такой лёгкой заботе. Ин Хо это радовало. Ки Хуна – нет.       Он понимал, что просто сдерживает себя, чтобы не сломать всё, что так старательно отстраивает. Но с каждым разом, когда в штабе поднимали тему Ин Хо и сроков, Сон выходил из себя всё быстрее, отвечал всё жёстче и уходил всё громче. Он ехал к Хвану и после миссий, иногда молча забирал его в объятия, потому что понимал, что этот человек – единственный, кто не заведёт тему про носитель, деньги или чистки. Должен ведь и Ки Хуну быть какой-то плюс во всей этой игре, так? Ин Хо романтизировал такое отношение, Ки Хун нагло его использовал.       Когда Док Су заявил о необходимой подстраховке сегодня вечером, Сона не спрашивали о том, занят он с Ин Хо или нет. На заявление, что он вообще-то должен проводить мужчину после смены, заявили, что всё равно не видят в этом смысла, поэтому и отправили на простую миссию с двумя новенькими.

От: Ки Хун      

Прости, сахарок, на работе задерживают      

Вряд ли приеду      

Но всё равно постараюсь      

      От: сахарок       Ничего, завтра увидимся       Я напишу, как буду дома, езжай сразу отдыхать       И тоже напиши, как вернёшься!!!!!!       Сон усмехнулся экрану и заблокировал телефон. Миссия была проста: вывести новеньких в «поле», облюбовав заброшенный склад с какой-то электроникой. На кой чёрт она им сдалась, Ки Хун даже не спрашивал, но подозревал, что её просто планировали куда-то выгодно сбыть как винтажную или типа того.       – Прикрываем, оцениваем, сообщаем. Ничего сложного, простое воровство, – два парня кивнули и вышли из машины, двигаясь достаточно тихо и осторожно, что вызывало у Сона некое подобие уважения. Может, «курс молодого бойца» действительно нужен.       Одноэтажное здание склада предстало через минут десять: темно, окна заколочены, вокруг тихо. Ки Хун осматривает хилый деревянный забор и кивком указывает на замеченную дыру вместо пары досок. Идёт первым, толкая гнилую уже дверь и проходя внутрь.       – Разделимся. Ты справа, ты слева. Ищем всё, что похоже на фотку от Док Су. Старые шифраторы, терминалы и прочее, – парни синхронно кивают, получают по фонарику и расходятся, пока Ки Хун осматривает помещение на возможные камеры или датчики движения. Убедившись, что склад действительно заброшен, Сон уверенно двигается к двери с надписью «Щитовая» и толкает ту, перехватив пистолет покрепче. Заприметив несколько переносных терминалов, Ки Хун скидывает сумку с плеча и кидает туда пыльные приборы. Уже спустя минут пятнадцать мужчины собрались у выхода, каждый с найденной электроникой. Сон расценил миссию как удачно завершённую и вручил свою тяжёлую сумку одному из парней. Не для того, чтобы напрячь, а чтобы ничего не мешало контролировать обстановку до самого конца.       Только выйдя из здания, Ки Хун остановился и резко обернулся на какой-то звук. Уже через секунды Сон понял, что не зря напрягся: в темноте мелькнул силуэт. Ки Хун не успел разобрать, чей именно, но почувствовал точный удар в живот, от которого не смог увернуться в силу незначительного освещения.       – Мелкие! Киньте фонарик и валите! И не стрелять! – Сон, ориентируясь только на звуки шагов, отступал, словив кинутый включённый фонарик и деморализовав какого-то мужчину резким светом в глаза. Просвистевший около уха кулак вынудил резко развернуться и осознать, что ситуация не из приятнейших: двое на одного. Ки Хун не теряет времени на тактику и сразу наносит невооружённому мужчине удар в ухо, а после и в висок концом фонарика, отталкивая его от себя. Резко разворачивается и берёт размах ногой, сбивая второго точной подножкой. Мужчина падает, но тут же подскакивает, и в точном луче света Сон замечает блеснувшее лезвие ножа. Не успевает он среагировать, как сзади накидываются, хватая шею в локоть, но Сон выставляет ногу назад, крепко обхватывает схватившие его руки и резко наклоняется, перекидывая нападавшего через себя. Ки Хун резко кидается вперёд и наносит несколько ударов в челюсть и переносицу, но не успевает развернуться, как чувствует резкую и острую боль в боку: нож.       – Сука! Хорошая рубашка была! – Сон хватает руку и тянет на себя, точным ударом выбивает нож из ладони и разворачивается, даже слишком сильно ударяя нападавшего в нос. Мужчина падает рядом с первым и Ки Хун с шипением хватается свободной рукой за бок, замечая кровь. Он срывается с места, прекрасно понимая, что эти двое тут могут быть не одни, и бежит в машину, тут же вдавливая педаль газа в пол. – Всё на месте?       – Да. Кто это был?       – У одного рожа знакомая. Из другой группировки будут. И почему всем понадобился этот хлам? Следите, чтобы сзади было чисто, – Ки Хун морщится и перехватывает руль окровавленной рукой. Шины визжат и Сон выжимает газ на полную, оказываясь в штабе через каких-то полчаса. – Ты на первый. Отнесите это на склад, – ему снова беспрекословно подчиняются, и Ки Хун даже усмехается такому послушанию, поднимаясь наверх. Сон поднимает рубашку и мычит: ранение, благо, не глубокое, его скорее задели ножом, чем пытались превратить в шашлык, и это радует, повода переживать нет. Ки Хун поднимается к Док Су, отчитывается и заявляет, что не только они претендовали на старую электронику, и тот обещает разобраться.       – Свободен. Жду завтра. И чтобы никакого хвоста, – Сон кивает и выходит из кабинета, кинув взгляд на часы. 21:32. В целом, у него есть время, чтобы всё-таки заехать в цветочный. Они с Ин Хо сегодня не виделись и, несмотря на его просьбу отправиться домой сразу и кровоточащую от движений рану, Сон решает иначе. Он только вымывает руки и лицо, хватает куртку Гон Ю, прикрывая не слишком заметное на чёрной рубашке пятно, и падает за руль, глянув на себя в зеркало. Нормально, как будто просто очень тяжёлая смена в полиции.       – Не ждал? А вот он я, – улыбается Ки Хун, замечая удивлённый взгляд Ин Хо. Тот уже прибрался, но не снял фартук, и сейчас выглядел в своём удивлении забавно.       – Ты чего тут делаешь? Выглядишь ужасно.       – Я всегда выгляжу прекрасно, – оскорблённо заявляет Ки Хун, слышит тихое фырканье и подходит к стойке. Ин Хо откладывает упаковки бумаги и тянет руку к растрёпанным волосам Ки Хуна, поправляя. Сон не уходит от прикосновений, только голову в бок склоняет и следит за осторожными прикосновениями, вдруг мягко хватая руку Хвана. – Это что?       – Это розы и моя дырявая голова, которая забыла перчатки после стирки дома, – Ки Хун хмурится, рассматривая многочисленным царапины на руке и пальцах мужчины и поднимает ладонь выше, не обращая внимания на протесты. – Это просто царапины.       – С кровью. От роз. А если там столбняк? Ты обработал?       – Он вообще-то в почве, а все розы обрабатываются кучей химии перед поставкой. Какой, блин, столбняк, Ки Хун? Ну идё-ём уже.       – Нет, – Сон поднимает взгляд с твёрдым намерением не оставлять это просто так и нагло заходит за стойку, сразу находя аптечку в силу того, что исследовал всё ранее. Ин Хо цокает и закатывает глаза, но садится на стул, понимая, что на спор нет сил. Ки Хун присаживается на корточки рядом, достаёт спирт, пластыри и притягивает руку к себе, внимательно осматривая. – Заноз нет?       – Нет там ничего, – Сон игнорирует недовольство в голосе Ин Хо и вдруг принюхивается к его ладоням, что для Хвана выглядит совсем дико. Ки Хун вообще, если честно, похож на пьяного: походка странная и неровная, вид растрёпанный, да ещё сейчас и руки его нюхает. – Что ты... делаешь?..       – Они у тебя пахнут цветами, – Ки Хун поднимает голову и Ин Хо теряется от его удивлённо-мягкой улыбки, просто кивая.       – Да... Я весь день без перчаток.       – Это круто, – Хван не успевает прокомментировать, потому что уже шипит от того, как Ки Хун проводит щедро смоченной в спирте салфеткой по всем царапинам. Ин Хо морщится, но стойко терпит и это, и пластырь на каждой достойной, по мнению Ки Хуна, царапине. Мужчина заканчивает быстро, но не убирает своих рук с ладоней Хвана и поднимает взгляд, прижимаясь к ним губами. Ин Хо чувствует тут же вспыхнувшие щёки, но не позволяет себе спрятать глаза, а так и смотрит на сидевшего перед ним на корточках Ки Хуна, что оставил несколько поцелуев на руках. Это смущает, а забота в таком привычном вопросе и вовсе топит и так достаточно растаявшего перед Соном Ин Хо.       – Ки Хун...       – Да-да, закончил. Идём, – Сон поднимается, сморщившись, и хватается за бок. Хван решает, что на состоянии мужчины сказалась тяжёлая смена, спрашивает про ту и убеждается: задержание проводили особо буйного. У подъезда Ин Хо берёт обещание, что Ки Хун обязательно отдохнёт, и ещё раз поправляет волосы мужчины, не сдержав улыбки.       – Знаешь, а с растрёпанными тебе тоже хорошо.       – Понятное дело, сахарок.       – Только на шее какая-то грязь, – Ин Хо тянет руку, замечая тёмное пятно, но Ки Хун не даёт его вытереть, перехватывая запястье.       – Дома отмою. Мало ли, что в этой грязи, ты вообще-то травмирован, помнишь? – Хван немного спорит, но харизма Ки Хуна берёт вверх, и он целует его в щёку на прощание. Сон возвращается в машину и вздыхает от того, что видит: конечно, не грязь, а поплывшая тоналка, явившая край татуировки. – Дурак, блять, – комментирует собственное отражение Ки Хун и выезжает с переулка.       Дома он ещё на пороге кидает куртку и испорченную рубашку, хватает из холодильника бутылку соджу и падает на кровать. Презрительно осмотрев грязную от крови рану, он льёт на неё алкоголь, морщится, а потом присасывается к горлышку бутылки, осушая за раз половину.

***

      Недавнее нападение поставило на уши всех, включая Гон Ю. Он идёт к Док Су и настроен серьёзно.       – Босс, – краткий поклон. – Каким образом? – Док Су понимает, о чём идёт речь. Мужчина откидывается на стул и прикрывает глаза.       – Не знаю, Гон Ю. Знаю только то, что это плохо. Если выйдут на нас…       – Они не выйдут на нас. А даже если выйдут, мы можем обвинить их в смерти Кима.       – Думаешь, им не будет всё равно?       – Они напали на нашего, вот и прецедент. Знали, что делают. Возможно, даже знали, зачем отправили за старой электроникой.       – Даже если так, у них ничего нет. Ровно как и у нас, догадки и домыслы, – Док Су резко поднимается и закуривает прямо в помещении, пытаясь привести нервы в порядок и поверить в свои же слова. – Что с шифраторами?       – Вы знаете, специалиста у нас нет, но некоторые, вроде, работают.       – Если Сон не закончит с этим несчастным флористом быстрее, клянусь, я убью его. Их. Двоих. Сколько можно возиться, он вообще хоть что-то делает? – Гон Ю набирает в грудь воздуха и спокойно кивает.       – Он работает.       – А мне кажется, что просто забавляется.       – Он уверен, что дело в крипте.       – Это не значит, что можно месяц околачивать этого симпатяжку, – Гон Ю молчит, следит за дымом, который постепенно заполняет небольшое, и так душное помещение. Док Су всё-таки открывает окно и выбрасывает туда бычок. – Если он связан?       – И поэтому получил ножевое вчера? Босс, не будем уходить в паранойю. Он действует по выданному плану. Ни разу не давал повода в себе усомниться. И вчера не пустил мелочь в расход.       – Вчера не пустил. Защищаешь? – мужчина усмехается, но взгляд веселья не отображает. Он впивается взглядом в подчинённого, но Гон Ю не показывает ни одной эмоции, только отрицательно качает головой. – Вот и правильно. Остальные группировки располагают информацией. Меньшей, чем мы, но такой же фантомной. Может, они и случайно вчера стыканулись с ним, но зачем ещё кому-то этот хлам? С криптой или нет, но нам, блять, необходим этот чёртов букет! – Гон Ю не вздрагивает от удара Док Су по столу. – Не своди с него глаз, Гон Ю. Лишний шаг, телодвижение…       – Мы можем проверить самостоятельно. Ситуация обострилась.       – Проверить что? Ким засранец, даже сам не понял, что подкинул. А Сон достаточно глуп, чтобы последовать его примеру, так пусть продолжает.       – Если букет пуст?       – Тогда пусть Сон несёт это бремя один, – мужчина кланяется и покидает кабинет, возвращаясь к себе. Он кидает взгляд на камеру на углу переулка, следит за случайными прохожими и прикрывает глаза. Если бы он изначально знал про эту цветочную лавку, то сейчас не вынужден бы был сидеть сторожевым псом около Ки Хуна. Если бы Док Су хоть иногда понимал ценность каждого, кто есть в его чёртовой банде, он бы не следил каждый вечер за Соном, который вполне комфортно себя ощущал около этого флориста. Гон Ю видел, знал, что Ки Хун и сам не понимает важности выданной фактически случайно миссии, но винить его в этом не мог. Ему самому не доверили информацию про эту камеру, временно перекрыли доступ последних перемещений Кима, прикрывшись простым: «Ты и так всё знаешь».       Сейчас, глядя на зашедшего в магазин Ки Хуна с двумя стаканами каких-то горячих напитков, Гон Ю позволяет себе кривую улыбку. Даже вчера Сон отправился в этот магазин. Хромая от ножевого, в украденной куртке, чтобы прикрыть кровь, он как чёртов раненный зверь приполз к Ин Хо. Ещё несколько недель назад Гон Ю бы расценил это как трудолюбие, может, даже похвалил, что Ки Хун не даёт продыху флористу. Но сегодня он соврал Док Су: Сон уже несколько дней даёт повод в себе усомниться. Но не потому, что играет на два фронта, и не потому, что может быть связан с недавней стычкой с другой группировкой. Просто он заигрался с Ин Хо.