Убить Бога, которого Нет

Он будто парил в пустоте. От яркого холодного света едва получилось разлепить глаза. Белые лучи длинных ламп отражались от таких же белых стен. Здесь вообще всё было белое, словно он застрял после смерти в облаках, а душа ещё не сумела покинуть мир. Морозит до костей. Появившаяся нарастающая паника сковала мышцы. Каждое движение сопровождалось болью, как от шипов розы, которые скользили по рукам и оставляли глубокие царапины. Они обвивали тощие конечности и пускали яд по венам. Но больнее всего оказалось не это. «Я ничего не помню. Ни себя. Ни мир. Ничего» Паника переросла в страх. Он сильно зажмурился и зарылся пальцами в запутанные чёрные волосы, прячась за ними, как за густой ширмой. Медленные глубокие вздохи превратились в спешные и отрывистые. Воздух становился плотным сухим вакуумом. Отсутствие воспоминаний отрезало его от жизни, лишило его части себя настоящего. Нет ни единой вещи, которая бы цепляла его за здравый смысл всего, что могло объяснить его нахождение в этом белом холодном аду. «Я правда умер? Или я умираю?» Тело покрыла мелкая дрожь. Он ёрзал на ледяном потемневшем от времени кафеле, возникшем сам по себе под ним, сворачивался калачиком, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Вставать на ноги совсем не хотелось — оторвётся от пола и исчезнет. Сердце отбивало скоростной ритм в рёбра, и те безжалостно трескались под натиском тревоги. Оно сдавливало остальные органы ближе к тазу и к выпирающему позвоночнику. Он сжался, что есть сил, сдерживая внутреннюю систему в клетке хрупкого скелета, неприятно щипая себя за бледную кожу. Его ошпарило кипятком. Кто-то коротко коснулся его плеча. Мученик собственной слабой нервной системы резко обернулся, распахивая глаза. Перед ним на корточках сидел человек и с явным удивлением рассматривал его, будь он диковинным зверем или очередным экспонатом на выставке современного искусства в направлении авангардизма. «Я даже не знаю, как выглядит такая выставка. Но слова кажутся знакомыми» — Привет, новичок, — приподняв уголок губ, произнёс «спаситель». Зрение медленно возвращалось в норму и ему наконец отчётливо показалось лицо незнакомца. Кошачьи добрые глаза всё так же вглядывались в него, небольшие щёки лишь прибавляли парню безобидности. Чёрные волосы слегка касались век, из-за чего он часто моргал(или от волнения). Плечи широкие — незнакомец был намного крупнее него. На вид казался чуть старше. — Где… и почему я… — хрипло ответил всё ещё напуганный новичок. Его же голос казался ему совсем чужим и громким, бьющим по ушам, привыкшим к тишине. — Меня зовут Чонсу, — спокойно объяснил парень, — Я отвечу тебе на все твои вопросы, но сначала тебе нужно успокоится и встать. На пару мгновений названный Чонсу исчез из поля зрения, но затем вновь возник с пластиковым стаканчиком воды. Похоже, он воспользовался кулером в углу комнаты. Чонсу протянул стакан новичку, тот его с охотой принял. Только сейчас младший обратил внимание на помещение. Оно было довольно примитивным: посередине стены напротив двери стоял стол, возле него металлическая койка, застреленная мягким постельным. С другой стороны от стола стояла раскладушка. Значит появление новичка здесь было не запланировано. — То, что ты ничего не помнишь — нормально. Пугающе, но это здесь в порядке вещей, — Чонсу забрал стаканчик и встал с пола, призывая новоприбывшего сделать то же самое. — Пока не начался завтрак, я могу всё тебе тут показать и параллельно рассказать, что да как. — Я же не умер? Это не преисподняя? — нервно прервал его младший, смотря на нового друга с призрачной надеждой. — Думаю, нет. По крайней мере, мне так сказали. Его ответ растоптал эту надежду. Чонсу водил его по однообразным коридорам, которые скорее вводили в какой-то транс, нежели тревогу. Возможно понимание безысходности происходящего отрубило в голове красные мигающие огни и вой сирены, теперь в ней была почти абсолютная пустота. Такая же, как и в этих коридорах. Он мог слышать голоса из других комнат. Однообразные, что его не удивило. Единый организм этого места пытался казаться живым, естественным, но подсознательно новичок понимал — если это не преисподняя, то точно что-то ненормальное, сверхъестественное, чему не дать названия. За ними следили, и он ощущал эту слежку ещё с самого начала. Кто бы это не был, именно его присутствие в стенах, в полу, на одежде, на уже невыносимом белом, делало это место… не поддающимся никаким объяснениям, будто вот-вот из пустоты возникнет человек или коридоры начнут скручиваться, ломая всевозможные законы. Потому, что у этого дурдома они были свои. Так ему подсказывало чутьё. — Мы зовём это место Коробом, потому что тут нет окон. А ещё потому, что оно имеет квадратный вид, как у коробки, — Чонсу продолжал рассказывать с такой лёгкостью даже с пониманием того, что он заперт здесь на неизвестный срок. Заперты. Они заперты. Глаза начали болеть от яркого света. Нигде не висели часы, даже зеркал не было. Правильно он назвал Короб дурдомом, так и свихнуться нескоро с таким-то обустройством. Голова заныла, как после удара молотком, призывая остановить на время увлекательную экскурсию по бесконечному белому пространству. Младший зашёл в за угол, где освещение было чуть слабее. Он поднял голову к потолку, болезненно прикрывая глаза. «Этому месту я явно не нравлюсь» В темноте стало легче. Полумрак вымышлено окутал пространство вокруг, вынимая штыки из висков, лба и глазниц. Сердце постепенно замедляло свои удары, прекращая бойню в ушных раковинах и шее. Он совсем не понимал, как Чонсу может находится на свету столь долгое время. Только сейчас среди тьмы новоприбывший заметил зелёное пятно света слева. Он открыл глаза и поспешил подойти к нему ближе. В конце прохода оказалась дверь. Над ней висела подсвеченная притянувшим зелёным свечением табличка: «Выход» Мёрзнувший с воодушевлением глянул на Чонсу, немо задаваясь вопросом. Надежда вновь вернулась к нему, разгоняя кровь по венам. Ему в моменте стало теплее. Хоть дверь и была наверняка заперта, что очевидно, он просто был рад увидеть, что Короб всё-таки не полтергейст или не сборище сверхъестественного. Взгляд Чонсу тут же сменился. Привычная лёгкая улыбка исчезла, а зрачки опустились в пол. — За ней кирпичная стена, друг мой, — как с плеча срубил — безжалостно, — Я должен был тебе чуть раньше сказать об этом, чтобы лишний раз не расстраивать. Прости. Новичок тоже помрачнел. Сердце стало настолько медленно биться, что едва ли не останавливалось совсем. Прежнее чувство паники возвращалось, но с новыми симптомами, более болезненными. Он чувствовал как немеют руки, колени и ступни, как тишина становилась белым шумом, как постепенно размывались границы стен и потолка. Он попробовал отпереть обманку, пару раз нервно дёрнув за ручку, но она оказалась на самом дела заперта. — Тогда почему она закрыта? И почему я должен верить тебе? — Потому, что я видел это лично. И тебе придётся мне поверить на слово. Что-то точно случилось здесь, с Чонсу, и это что-то непосредственно связано с этой загадочной дверью. Его уже привычная добрая манера и дружелюбие сменилось напряжением и раздражением, от чего возникало больше вопросов не только к Коробу, но и к самому Чонсу. Замерзающий вновь парень одарил его тем же недоверчивым взором, пятясь назад. Затем брови его соседа нахмурились, пальцы закрылись в замкé, а взгляд был отведён в сторону. Тогда он почувствовал укол вины. — Прости, друг. Там долгая история, но я могу рассказать в двух словах, чтобы не морить тебя любопытством. Всё тут слишком странно, необъяснимо, и это уже становилось невыносимым. Невыносимо было то, что он никак не мог повлиять на происходящее, не мог толком спросить о действительно дельных вещах. Вместо этого он разгуливает по бесконечным пространствам вместе с сокамерником. Хотя, он может его понять. Когда-то Чонсу был в таком же положении. Тоже боялся. Его резкие вопросы, будто с наездом, пробудили внутри паршивое чувство. Этот парень ему ничего плохого не сделал, а лишь хочет помочь. Наверняка, рядом с ним в его первый день никого не было. — Это ты меня прости. Расскажи, пожалуйста. Чонсу неловко поднял взгляд. В нём снова проглядывал прежний свет, о чего провинившийся даже невольно выдохнул. Не хотелось бы застать этого парня в гневе. Сосед одарил младшего еле заметной грустной улыбкой, громко выдохнув. История обещала несчастливый конец. — У меня был хороший друг, которому вечно не сиделось на месте. Любая тайна и загадка должны были быть обязательно им раскрыты во что бы то ни стало. Заманчивая дверь с табличкой не стала исключением, а я пошёл за ним. Друзья же не бросают друг друга, так ведь? — он совсем не весело посмеялся, будто с иронией, и продолжил, — Как ты можешь понять, разгадать и эту тайну у него удалось. Мы выкрали ключи у одного из санитаров. Но не всё оказалось так просто. Чонсу ковырял заусенцы и лишь изредка смотрел на собеседника. На последнем предложении он сделал акцент, начав говорить тише, будто среди пустого коридора их мог кто-то подслушать. — За ней оказалась голая кирпичная стена. И ничего больше. Даже намёка в виде шума или каких-либо других посторонних звуков, которые могли бы нам намекнуть на существование внешнего мира, не было. Чонсу заметно помрачнел, что было несложно заметить. Новенький подцепил эту мрачную заразу, задавая себе и Коробу ещё примерно сотни миллионов вопросов, на которые вряд ли сумеет найти ответ в одиночку. Если выхода не существует, кто и зачем держит их здесь? Есть ли ещё «заключённые»? Зачем кому-то было давать ложную надежду в виде двери-обманки? — А где он сейчас? — с осторожностью спросил морозящий. — Кто? — его сосед словно выпал из реальности и не сразу обратил на него внимание. — Твой друг. Где он? — В изоляторе в конце восточного крыла. Отсиживается за кражу ключей и за то, что отбивался от санитаров, когда те оттаскивали его от двери. Вот тут появилась несостыковка. — Тогда почему тебя не отправили вместе с ним? Вы же вдвоём это проворачивали. — У меня… Имеются связи с некоторыми санитарами. Я отделался временным арестом. Горькое отчаяние сменилось нестерпимым интересом. Возможно этот самый друг и поможет им выйти отсюда! А даже если и нет, до даст какие-никакие зацепки куда двигаться дальше, что вполне лучше, чем ничего. Чонсу почти тут же понял, что задумал парень со всё ещё до ужаса лохматыми волосами. Это можно было понять по его появившейся на лице строгости (или он так пытался её изобразить). — Тебе не следует туда ходить. Ты же не хочешь, чтобы мы огребли проблем? Грозный взор был благополучно проигнорирован, и новичок, как ни в чём не бывало, отправился в сторону восточного крыла. Обеспокоенный товарищ вслед звал назад, говорил, что это бесполезно и его всё равно не пустят, но отважившийся паренёк пропускал все призывы забыть об этой затее мимо ушей. — Там нет ничего интересного! Возвращайся! Он уверенно шёл между белыми стенами, редко разбавляемыми закрытыми дверьми со странными пометками сверху посередине. Обычные цифры. Интересно, но это подождёт. — Хёнджун! На удивление настолько громкий голос Чонсу раздался протяжным эхом и ещё пару раз прозвучал в голове новичка. Хёнджун. Что-то до боли в висках знакомое прорывалось наружу, сквозь толстую мутную плёнку памяти, утяжеляя череп и круша уже новые данные, которые он получил за последние несколько минут. «Это моё имя. Меня зовут Хёнджун» В глазах моментально потемнело, и Хёнджун провалился во мрак. Перед ним промелькнули люди, места, времена года и нескончаемое количество мусора, словно он находился на орбите Земли. Он вспомнил обрывки внешнего мира, а точнее жизнь за этими стенами цвета зубов, вспомнил солнце и как оно ласково грело его на тёплой, ещё слегка мокрой после дождя траве. По рукам ползли муравьи. Вспомнил ветер, щекочущий кожу и сладковатый запах, который напоминал о чём-то родном. И где же вся эта жизнь теперь? Его выбросило из тьмы так же быстро и резко, как он в неё погрузился. Перед ним вновь то же восточное крыло, мигающие холодные лампы и мурашки на руках от мороза. Снова это проклятое место. Раздражение и бессилие перед обстоятельствами только усугубляли всё, что хоть как-то устаканилось в его сознании и короткой памяти, выбивая его из колеи. Хёнджун неспешно обернулся на соседа, хмуря брови. Он пытался отыскать в товарище объяснение всему, что утащило его далеко от реальности(если Короб можно так назвать). Чонсу непонимающе смотрел в ответ, потирал затылок от возникшей неловкости и часто заморгал, а затем кивнул в сторону очередного коридора: скоро должен был начаться завтрак, о котором он рассказывал по пути. Тут новичка будто осенило. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Плечи соседа заметно дёрнулись, но он всеми силами пытался сделать вид, что никак не отреагировал на вполне логичный вопрос. Походка стала похожа на скрип деревянных механизмов, потрескавшихся и стёртых до щепок — Чонсу совсем не удавалось спрятать то, что скоро выйдет наружу. И Хёнджуну хотелось бы знать, что именно. Его едва не дёргало от желания поскорее вскрыть этот ящик тайн, разворошить и выложить всё содержимое на видном месте, но, как ему позже ответил Чонсу, всему своё время. Время — вещь субъективная; его не покидала мысль о том, что здесь субъективно всё. Или же это дурацкое предчувствие. Он слепо следовал за новым другом и надеялся, что вскоре все карты будут раскрыты и он найдёт способ сбежать отсюда. Но сейчас лучше вести себя тихо и не привлекать внимания. Поворот за поворотом, слепящий глаза белоснежный становился бледно-зелёным с примесью жёлтых пятен. Хёнджун почти уверен, что это не оригинальное дизайнерское решение и, надеется, не плесень. Здание было мертво, а значит здесь нет места микроорганизмам и другим живностям. Появился запах еды, и Хёнджун понял, как на самом деле сильно хочет есть. Аромат не был похож ни на одно из возникших в голове блюд, которое было бы знакомо или подавалось утром. Это было что-то смешанное с варёным рисом и чем-то ещё, но очень сладким. Или даже горьким. Переутомлённый мозг отказывался адекватно работать — ещё не проснулся. Впервые он увидел людей. Это были его одногодки с бледными лицами и серыми глазницами. Все ходили в одинаковой светлой форме, имели чёрный цвет волос. Отличить их друг от друга можно было только по причёскам и по ходьбе: кто-то шёл прямо, словно дощечка, кто-то вкривь и вкось, перебираясь с ноги на ногу, а кто-то постоянно озирался с подозрениями на других. Зрелище то ещё, хотя Хёнджун может их понять, ведь эти люди прожили здесь дольше него, возможно, и ему не далеко до такого состояния. От их вида бежали мурашки по телу. Как муравьи когда-то бегали по его рукам, но от маленьких друзей не было так некомфортно, как от этих людей. У главного стола им выдали некую субстанцию, внешне напоминающую гречневую кашу, а рядом покоилось целое яблоко. Приятного аппетита тут не скажешь. Парни сели за свободные места на длинном столе и все, как один, принялись есть. Они выглядели как слаженный, хорошо запрограммированный организм без изъянов(как он и думал изначально). Такое зрелище не могло не пугать. — Чонсу, — обратился к нему Хёнджун, вновь поднимая на поверхность волнующий его вопрос. Названный глянул на друга и быстро прожевал завтрак. — Я случайно ляпнул. Ты должен был его сам вспомнить, — Су взял яблоко и откусил от него небольшой кусок. — Это как обряд вступления. Вспомнил имя — добро пожаловать. — Ты отходишь от сути, — угрюмо произнёс Хёнджун, перемешивая кашу, а затем повторил вопрос, — Откуда ты его знаешь? Чонсу замолк, откусывая второй кусок от зелёного фрукта. Его зрачки метались из стороны в сторону и скрывались за веками; снова часто заморгал. Отвертеться не получилось. «Да что за бесконечные тайны вокруг, будто жить без них не могут» Вдруг за его плечи схватились некрупные ладоши. За ним оказался невысокий паренёк, глазеющий на новенького большими глазами. Своим неожиданным приходом он не хило напугал Хёнджуна, из-за чего снёс со стола салфетницу и небольшую вазу с единственным в ней искусственным цветком. — Да ясень пень ему всё его пассия в белом халате рассказала. А как ты думаешь он оказался твоим соседушкой? — монотонно произнёс странный парень и сжал пальцы на чужих плечах, от чего Хёнджун поморщился. — И тебе доброго утра, Гаон. Почему опоздал? — уныло спросил Чонсу, убирая его руки с новенького. — Провожал Оди до процедурной. Он снова бастует, — ответил Гаон, хрумкая своим яблоком, — А как наш новичок поживает? — Я хотел бы спокойно поесть, — резкий тон Хёнджуна нарушает фальшивую идиллию. Возможно, он хотел казаться более дружелюбным, например, как Чонсу, но вышло так, как вышло. Странный парень Гаон принялся за кашу, стуча ложкой по тарелке, пока Су ушёл убирать посуду. — Правильно. Еда всему голова. — По-моему эта поговорка звучала иначе. — Неважно. Смысл понятен. Новый знакомый подсел ближе, будто бы за столом не хватало места. Он наклонился к Хёнджуну, почти касаясь уха, и шёпотом произнёс то, от чего кровь застыла в жилах. — Не дай им ничего вколоть тебе, если хочешь сбежать отсюда. Гаон молниеносно удрал из-за стола, оставив пустую грязную тарелку, а затем навёл бардак в голове Хёнджуна. Он никак не мог понять, на чьей этот парень стороне и чего хочет добиться от него. Говорит своими загадками, которые, скорее всего, даже не имеют отгадки либо это обычный поток несвязного бреда. А разве бред может быть связным? Джун был уверен, что этот Гаон может что-то знать. Нельзя упускать такую возможность. Он отправился за парнем, пока Чонсу провожал его недоумевающим взглядом, но почти тут же смирился: любопытство младшего ничем не надломить. Вскоре его друг скрылся за той же стенкой, оставив Су с неубранной посудой. Убрать теперь нужно было за двоих. Гаон будто бы совсем не замечал идущего за ним новичка. Хотя Хёнджун сам от себя не ожидал того, чтобы он был настолько тихим, точно пол стал податливым, как резина. Они шли по главному и самому длинному коридору, который делился на более мелкие. Стены и потолок тянулись вдаль и так сильно выгнулись, что едва ли не касались друг друга. Казалось, обычный коридор сейчас схлопнется и раздавит преследователя вместе с преследуемым. Поэтому Хёнджун пошёл быстрее, изредка скрываясь за стенами переходов от глаз ничего не подозревающего Гаона. Местами здесь мигали холодные лампы и доносились тяжёлые шаги санитаров, но Хёнджун ясно видел, что никого кроме них здесь нет, либо его зрение вновь его обманывает. Возможно, ему действительно стоит сходить к врачу и проверится. Незнакомая часть Короба будоражила и одновременно тянула к себе. Чем дальше он отходил от столовой, тем яснее ощущал на себе эффект сломанного телевизора, визуальный снег, но это не мешало ему двигаться дальше. Он был готов наплевать на неудобства из-за своего вновь заигравшего любопытства. В конце коридора он разглядел красную надпись «изолятор». Он хотел уже отправится к ней, но Гаон остановился(Джун едва не попался ему на глаза) и стал осматриваться, будто ждал кого-то. К коленям прибегла лёгкая дрожь адреналина. Новичок тихо наблюдал со стороны и ждал удобного момента, чтобы подобраться поближе. Из-за угла вышел ещё один человек. Он казался значительно выше Гаона, имел коротки отросшие светлые пряди и нахмуренные тёмные брови. В целом всё лицо его выражало искреннее недовольство то ли от присутствия пучеглазого, то ли от того, что это было его обычное состояние. Гаон поприветствовал приведшего кривой улыбкой и похлопал его по плечу. — Он уже попался на удочку, — коротыш потянул парня на себя, что тот чуть не свалился с ног, а затем что-то шепнул ему на ухо. Светловолосый закатил глаза и ушёл туда же, откуда пришёл. Гаон остался стоять на месте, лениво раскачиваясь. Хёнджун, не высовываясь из укрытия, нахмурился и попятился назад. Речь шла о нём и ни о ком другом. «Надо уходить. Прямо сейчас» Только он хотел развернуться и убежать прочь, как кто-то схватил его за предплечье и поволок назад. Хёнджун не мог обернуться и безнадёжно волочился по полу, хватаясь за углы. Всё вокруг металось и затряслось, ступор ударил в мышцы лёгкой судорогой. Он не мог так просто попасться, здесь же не было никого кроме него, Гаона и ещё одного незнакомца! Человек продолжал его тащить по переходу, а затем подтолкнул в центр большого зала. Глаза продолжали бегать по пространству в поисках помощи. Почему-то именно сейчас Джун понял: он не в безопасности. Что вообще могло его сподвигнуть пойти за каким-то чокнутым парнем со странными угрозами? Но тут как раз он и показался, скрестив руки на груди. — Что, подглядываешь за нами, кудряшик? Новичок сидел на полу, пока над ним нависали два сговорившихся «пациента»: один из них — Гаон, расплывшийся в ехидной улыбке, и тот самый хмурый незнакомец. Джун мог бы и сам догадаться, что именно он тащил его. Что-то в них было схоже, например, их тяжелые взгляды, которые пронизывали мерзляка насквозь, вдоль и поперёк. Было в них что-то мёртвое, тёмное и далёкое, то, что вселяло в Хёнджуна леденящих страх, смесь пустоты и надменности. И синяки под глазами. В них лежали их не пролитые слёзы и нечеловеческая усталость. Они не были похожи на тех «мертвецов», которых он видел в столовой. Близнецы другие, живые. Пугающие, но живые. Хёнджун робко отполз назад, не спуская с них глаз. Если они захотят что-либо сделать, он будет отбиваться ногами или закричит. — Придурок, ты запугал его до смерти, — отозвался наконец светловолосый, — Ты сказал, что с этим проблем не будет. — Я не виноват в том, что он такой… Ну каким тебя словом назвать? — обращался уже к новичку Гаон, — Пугливый? Наивный? Или всё сразу и трижды? Обиженный в ответ действительно пнул пучеглазого в ногу, выражая всё своё недовольство. Незнакомец на такую выходку новичка открыто рассмеялся и пихнул друга в плечо, — Вот тебе и «пугливый»! Хотя, назови ты его так же ещё раз, я бы сделал тоже самое. Иногда капец как бесишь. Он протянул Хёнджуну руку. Тот не сразу принял её, недоверчиво озираясь, но понял, что этотвыглядит вполне нормальным. Незнакомец помог ему встать на чуть дрожащие от адреналина колени. — Какой ты холодный! — воскликнул парень, а затем вновь протянул руку, но уже для рукопожатия(что выглядело максимально глупо), — Меня зовут Од. Его, — он указал на Гаона, — ты уже наверняка знаешь. Хёнджун молча кивнул и ответно поздоровался. Его не покидала мысль, что он уже слышал это имя раньше. Гаон шипел от боли и хватался за больную ногу, но ничего против ответки новичка не сказал. Потом он прокашлялся, будто бы этого минутного позора совсем и не было. — Так вот, — начал чудак, — У меня вопрос к тебе есть. Хёнджун в этот раз с вниманием слушал Гаона, готовясь на любые бредни и несуразицу. Но к этой он не был готов. — За кем из нас ты побежишь, если потребуется рвать ноги прямо сейчас? — Что? Хёнджун непонимающе смотрел на Гаона, хлопая ресницами. Сердце вновь быстро-быстро забилось, будто бы бежать уже взаправду нужно было прямо сейчас. И что за внезапная игра «вопрос на засыпку»? Он пытался отыскать ответ у Ода, вопросительно вскинув брови, но тот лишь пожал плечами. — Что «что»? Отвечать надо быстро! — неожиданно повысил голос пучеглазый, — За кем из нас ты пойдёшь? Гаон резко стал очень серьёзен. Такие люди, как он, выглядят весьма устрашающе, когда их образ дурачка рассеивается. — Я не понимаю… — Хёнджун окончательно растерялся. Похоже, убежать смогла только его уверенность в себе. Думать было уже поздно. Санитар, проходящий мимо по округе, заметил их и с той стороны крикнул что-то из разряда: «Сейчас эта зона закрыта для посещения!» и быстрым шагом направился к пациентам. Похоже, самое время для принятия решения. Бежать за Гаоном логичнее всего: он его знает чуть больше, чем пару минут, но отталкивает то, что этот парень явно не совсем в уме(или ему так показалось). Врач подходил всё ближе, и это ужасно мешало Хёнджуну думать. Времени оставалось всё меньше. Всё-таки за Гаоном? С ним он сможет найти потом Чонсу — единственного человека, которому он доверяет среди всех этих сумасшедших. Хотя Од, например, не ведёт себя, как другие… Оба стояли на месте, ждали, что решит бедный растерявшийся Хёнджун. Гаон всем видом показывал, что санитар уже близко и пора бы уже валить. — К чёрту вас! — внезапно закричал Од и ринулся в главный коридор. Хёнджун обеспокоено глянул на Гаона, мол, а ты что. Потом махнул на него рукой и побежал следом за дёрнувшим Одом. Когда он оглянулся, чокнутого друга и след простыл. Зато теперь за ним гнался здоровый санитар, грозящийся доложить о нарушителях куда нужно. Джун, однако, узнал о себе ещё один факт — он очень плохо бегает. Его ноги едва могли с такой скоростью перемещать его худое тело, колени ужасно болели — эта боль передавалась по всему телу — началась отдышка, перед ним начало всё медленно темнеть. «Нет, нет, нет, пожалуйста…» Он и сам не знал, чего просил. То ли всё-таки убежать, то ли чтобы этот дурацкий Од, за которым он отчаянно побежал, а до этого подло бросил его и Гаона, вернулся и помог ему скрыться. Хоть и надеется на него, на человека, которого он увидел впервые, было бессмысленно. «Я правда наивен. А ещё очень глуп, раз так просто повёлся на то, что смогу узнать что-то полезное для себя» Хёнджун был готов уже встретится лицом с полом, как его подхватывают под плечо. Это был Од. Он быстро повёл его по лабиринтам множеств поворотов, запутывая уже пыхтевшего от бега санитара. Мужчина кричал им, громко и со злобой, словно они были не обычными беглецами, а местными преступниками, которых так и не удалось посадить за решётку. Сворачивая то налево, то направо, а потом по той же схеме ещё около десяти раз у Хёнджуна закружилась голова. Когда они всё же оторвались, Од вновь вышел к главному коридору, сбавив ходу. — Ты бледный весь, как смерть. С тобой всё нормально? Хёнджун его едва слышал. Перевести дыхание не удавалось, в ноги билась судорога, сердце бешено колотилось, не смотря на то, что он почти не бежал всё это время, а волочился. И он догадывался, что это всё не из-за его отвратительной физической подготовки. Од шёл дальше и особо не торопился. Он изредка встряхивал новичка, чтобы тот не вырубился по дороге и, похоже, тоже был уверен в том, что его состояние усугубилось из-за чего-то другого, какого-то внешнего фактора. — Я знаю одно место, где ты сможешь перевести дух, — с придыханием произнёс Од и с разбега влетел в белую стену, затаскивая за собой Хёнджна. Он только хотел вскрикнуть, но ничего не почувствовал, словно прошёл через тонкую воздушную плёнку. Возможно, когда-то он перестанет удивляться тому, на что ещё способен Короб и его обитатели. Новичок наконец разлепил глаза и увидел перед собой ярко-зелёный, даже больше салатовый, просторный зал. Наличие цветов очень оказалось непривычным явлением, до головокружения. Он поднял взгляд на потолок, от увиденного невольно пошли мурашки: большую площадь занимало узорчатое фиолетовое солнце, если, конечно, именно так оно и выглядит. Тайник завораживал. От возникшего странного ощущения всё внутри шевелилось. Наверно, это называется восхищением. И, на удивление, Хёнджун здесь ощущал себя в безопасности, но уверенности в том, что сюда не могли заявится врачи у него не было. «Здесь нас не найдут», сам себя успокаивал новичок и опустился на пол. И он, и Од молчали, было слышно только громкое дыхание обоих. Появилась возможность поближе рассмотреть беглеца. Первое, что бросалось в глаза это… глаза, как ни странно. Один был светло-карий, другой — голубо-зелёной и именно на нём были белые ресницы, похожие на иней, или отдалённо напоминали его. Ему очень хотелось спросить, от чего у Ода такая особенность. — Я им почти ничего не вижу, — тихо ответил беглец, стыдясь, — Понятия не имею, что с ним произошло. Скорее всего ответ кроется в воспоминаниях, потому что я прибыл сюда уже полуслепым. Это слово, «полуслепым», резало уши. Стало ужасно неловко от того, что Оду пришлось тащить за собой здорового человека. И светловолосый это заметил. — Да не парься. Я быстро привык к тому, что вижу лишь половину из того, что видят другие, а волочить тебя на себе было не так уж и трудно, — успокаивал парень, — Ты лёгкий совсем, даже пугает, насколько. Хёнджуну от слов беглеца стало хуже. И оба это знали. Нужно было срочно сменить тему, что и сделал новичок. — А почему Гаон так зациклен на мне? Или только я так думаю? — Этот дурень думает, что ты можешь вытащить нас отсюда, — незамедлительно ответил Од с абсолютным отсутствием энтузиазма. Мосты логики, которые так отчаянно пытался свести Хёнджун сначала сгорели, а затем рухнули без шанса на починку. — Но как? Я же только с утра здесь! — Не знаю, но я тоже не сильно уверен, что ты на это способен! Оба повысили тон, снова наступила тишина. Джун, почему-то, ощутил себя виноватым в этом неловком молчании. Он поднялся с пола, давая тем самым понять, что чувствует себя намного лучше. — Меня наверняка уже ищет мой друг. Если тебе не будет трудно, проводи меня до столовой. Пожалуйста. Од кивнул и вывел обоих из тайника тем же способом — через стену. Он прекрасно понимал Хёнджуна, его неловкость, страх и не мог относится к нему иначе. Он, в первую очередь, человек и заслуживает к себе гуманного обращения. Дорога была недолгой, но нудной. Рассматривать уже бесящие белые стены и потолки становилось невыносимо, а разговор, как назло, не клеился. Говорить-то было даже не о чем, каждый думал о своём, но Хёнджун не находил в этом проблему. В какой-то момент это молчание стало зоной комфорта и куполом от внешних проблем(либо так влияет на него присутствие Ода). Не дойдя до пункта назначения, их встретил обеспокоенный Чонсу. — Хёнджун, уйдёшь не объяснившись вот так в следующий раз, я… что-нибудь сделаю! — обидчиво произнёс товарищ, — Ты бы сказал что-то, типо: «Я скоро вернусь, не переживай»! — Прости, Чонсу, виноват, — тихо ответил новичок, — Я за Гаоном пошёл, а потом потерялся. Благо, Од помог мне добраться обратно. Умолчать о произошедшем не было задумано. Так получилось само собой. Из-за спины как раз показался Од, и взгляд Чонсу поменялся: он стал холоднее, точно были у него с ним свои личные счёты. Сосед взял друга-мерзляка за руку и увёл подальше от столовой. — Пойдём-ка лучше. У тебя ещё медосмотр. Хёнджун послушно пошёл следом, непонимающе озираясь на уходящего восвояси Ода.