Ничего не исправить

В маленьком городе при дворе наступал праздник ужаса и страха. В тёмном замке раздавались гулкие шаги. Тени ползли вслед за высоким парнем, который уверенно скользил мимо арок. С потолка свисала паутина, она колыхалась на ветру, местами рвалась от жестокого сквозняка. Громоздкие шелковые ткани спадали к полу, загораживая проходы. А черный мрамор сверкал в лучах закатного солнца, которое еле-еле пробивалось сквозь гардины на широких окнах. Пламенем горели свечи, они отражались от стен, разгоняя мрак. Когда небосвод затмила темень, завесы наконец распахнули, и алая луна просочилась своим светом внутрь замка. Силуэт на мгновение остановился у окон. Он глубоко дышал, пусть и не нуждался в этом – сердце давно остановилось. Но время поджимало, поэтому Олегсей Душнов оторвал взгляд от луны, что медленно поднималась над крошечным городом, и направился дальше: мимо парадной и лестничных пролётов. Тихий шаг отбивал стуком по древнему замку. Молчаливые стены следили за ним, провожая косыми взглядами. Ковровая дорожка привела Олегсея в подвальные этажи. Там мороз пробирал до самых костей, но парень не чувствовал холода. Лишь знойная колкость навсегда засела в его теле и разуме. Только иногда его охватывало тепло: разливающийся в жилах пожар, как в те дни, когда он ещё был человеком. Душнов пару раз стучит в тяжёлую дверь и терпеливо ждёт. Но молчание продолжается слишком долго, и тот закатывает глаза, мимолётно ухмыляясь. Пару секунд он прислушивается к звукам за стеной, а после с короткого прыжка залетает в дверь и сбивает её с петель. Громкий лязг оглушает Олегсея, но он лишь трясёт головой в попытке избавиться от звона в ушах и быстрым шагом преодолевает расстояние до пышной, высокой кровати. — Антон Звёздочкин! — вскидывает голову Душнов и протяжно шипит, — немедленно вставайте. В постели слышится невнятное бормотание, а после в темноте загораются два алых огонька. Мужчина выдыхает и показушно зевает, скаля белёсые клыки. — Не кричи, душа моя, — обольстительная улыбка растянулась на губах, и Антон с легкостью спрыгивает с места навстречу Олегсею, — неужели праздник уже начался? Оставляя ледяной поцелуй на скуле парня, Звёздочкин щурится, словно довольный кот, и льнет к нему. — Именно, начался, — расслабляется Олегсей и слабо царапает бледную кожу Антона, — пойдем скорее, ты же не хочешь проиграть Диме? Он хитро ухмыляется, но в глубине кроваво-красных глаз горит ласка и нежность. Олегсей не даёт Антону вставить ни слова, впиваясь в его сухие губы. Тепло разливается в теле, когда тот чуть наклоняется и горячо отвечает. В такие моменты Душнову кажется, что его умолкнувшее на веки, сердце вновь забьётся. Но это было невозможно. Пожар в груди был призрачным и невесомым, дыхание становилось всё тише, пока не смолкло. Разрывая поцелуй, Олегсей перехватывает ладонь Антона и тянет за собой – вперёд к празднику мертвых. К празднику, который принадлежал двум вампирам, живущим в старинном замке в вечности рядом друг с другом.