Вотиакан 3: Отряд Бабочка

      Незаметно пролетели последние месяцы учебы. Гриса очень усердно готовилась к экзаменам, но даже это не отвлекало ее от всего происходящего. Оставалась всего неделя до первых экзаменов, но Гриса чувствовала, что она уже к ним готова. Впрочем, в прошлом году она тоже готовилась очень усердно и думала, что готова. Пока не произошло то, что произошло. Может быть, и на этот раз все было зря.       Отношения с Дионисом у Грисы так и не наладились. Парень избегал ее, а когда видел, то бросал на нее свои холодные взгляды. Гриса бесспорно заслужила такое отношение к себе. Но раз Дионис не знал о том, что она на самом деле ничего к нему не чувствовала, на что тогда он был зол? Это ведь не она его ударила. А кто это сделал и что значили слова о книге, Гриса так и не выяснила. Она даже не пыталась. Ей было просто не до этого. Мало ли кому в голову могло прийти ударить Диониса? У Грисы ведь было много поклонников, которые могли заступиться за нее.       Зато отношения с Роем у Грисы пошли в хорошую сторону. Они еще были далеки от того, что было раньше, но все же теперь Рой по крайней мере не игнорировал ее. Они с Грисой даже успели пару раз пообедать вместе. Гриса иногда даже думала, что Рой и есть тот, кто побил Диониса.       Когда Гриса шла на последний урок под руку с Крисом, который рассказывал ей о чем-то, что она не слишком слушала, их вдруг остановил Домитро. Он отвел друзей туда, где никого не было и тихо заговорил. — У меня тревожные новости. — Что-то произошло? — спросила Гриса. — Еще нет. — ответил Домитро. — Но может. Меня отправляют на две недели на материк по школьным делам. Я вернусь уже тогда, когда вы все уедете. И я думаю, что это не просто так. Наверняка Игалук начнет действовать. Поэтому я прошу быть вас всех крайне осторожными. Когда откроют переправу, сразу уплывайте с острова, ничего не ждите. И ни во что не ввязывайтесь. Я очень постараюсь вернуться раньше и проводить вас. Но если у меня вдруг не получится… — Зачем нам ввязываться во что-то? — перебила профессора Гриса. — Все будет в порядке. — Я очень на это надеюсь. — Домитро вздохнул. — Я знаю Игалука. И знаю, на что он способен. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. — Все будет хорошо, профессор. — улыбнулся Крис. — Хорошо.       Домитро ушел. А Гриса и Крис тут же изменились в лице. Они давно знали, что Игалук набирается сил и готовиться действовать. Но они надеялись, у них еще есть время. Но времени, как оказалось, было не так много. И первое, что друзья решили сделать, это оповестить бывших бабочек. Может, им не угрожала опасность, если Игалук не решит напасть на школу, а он не решит еще долго, ведь сил для этого у него пока нет. Тем не менее они все должны быть наготове к чему-то плохому. Уж лучше быть готовым к плохому, чем надеяться на лучшее.       Бабочки в тот же день устроили очередное собрание без троих друзей, которые даже об этом не знали. А вот Крис, Лайла и Гриса собрались в комнате Лайлы, чтобы обсудить их дальнейшие действия. Крис предложил все время держаться втроем, но все усложняло то, что он посещал сразу два факультета. Брось он Грису, посещая только занятия солнечного, он бы обделил ее. И так же с Лайлой, которой теперь, между прочим, он должен был отдавать все своем внимание. — А что тогда делать? — спросил Крис в отчаянии. — Ничего. — пожала плечами Гриса. — Просто не высовываемся и не остаемся одни. И лучше не ходить куда-то в город. — Мы делали все то же самое уже много времени. — заскулила Лайла. — Знаю-знаю. — Гриса положила руку подруге на плечо, чтобы успокоить. — Скоро все закончится. — Как? Никто ничего с этим не делает. — Может нам перевестись в другую школу? — рассмеялась Гриса. — Это будет выходом. — Будем прятаться, пока здесь происходит такое? — нахмурился Крис. — А что мы можем? Ты сам велел мне прятаться. — Потому что не ты должна сражаться с ним. — сказала рыжая. — А кто? Мы либо сражаемся, либо прячемся. Стоит думать о переводе всерьез. — Но это лучшая школа в измерении! — Лайла была очень недовольна таким предложением. — На раздумья у нас есть целое лето. — сказал Крис. — Стоит подумать. Если это и правда лучший выход, то… — Боже… — Гриса закатила глаза и усмехнулась. — Если ты сам хотел, чтобы мы прятались, то это наилучшее решение. Так почему ты сейчас думаешь над этим? Как же тупо. Ты ведь и сам не хочешь сидеть, сложа руки, разве нет? — Ты права. — Крис опустил голову. — Я не из тех, кто сидит на месте. Но я не могу рисковать тем, что у меня есть. Вы ведь моя семья. Так что лучше все-таки сидеть на месте. — Я пойду. — настроение Грисы испортилось. Но спорить с другом она не хотела, потому что знала, что это ни к чему все равно не приведет. — Очень устала. А вы просто делайте то, что делали раньше. Уверена, нам ничего не угрожает. Спокойно сдадим экзамены и уплывем наконец отсюда.       Такой разговор было очень хорошо услышать стражу, если он все-таки доносит каждый разговор Грисы с кем-либо директрисе. Так она будет знать, что Гриса ничего делать не собирается. На самом же деле девушка не собиралась ни переводиться в другую школу, ни уж тем более сидеть, ничего не делая. У нее все еще не было никакого плана, так как это решение она оставила до тех пор, пока все-таки не заглянет в музей предсказаний, куда у нее так и не получилось попасть на зимних каникулах.       Прийдя в свою комнату, Гриса легла в кровать. Ей не хотелось ничего делать, она правда очень устала с этой подготовкой к экзаменам. Но и спать она тоже не легла, решив заняться чем-то более-менее полезным, чтобы тревожные мысли после новости Домитро не если ее мозг изнутри.       Первое, что пришло в голову, это небольшая уборка. Из-за вечной усталости и подготовки к экзаменам, Гриса уже давно особо ничего не делала в комнате. Ее одежда была разбросана, на туалетном столике царил хаос, книги лежали даже на полу, так как и там Гриса тоже иногда занималась, а кровать не была заправлена уже как минимум неделю. Вспоминая идеальный порядок в комнате Сина, Гриса испытывала стыд. Его жизнь наверняка не была проще, ведь ему однажды даже приходилось следить за ней какое-то время. Тем не менее у него было чисто. А что у нее?..       Собрав все с пола, Гриса открыла комод, чтобы убрать туда собранные мелкие вещички по типу ручек и блокнотов. Когда она собралась положить туда все, то заметила, что там лежала вещь, которой еще утром не было. Там был кинжал, который не так давно Гриса украла у Сина. На его рукоять был одет браслет, который она кинула парню, разозлившись на него, а рядом приплетена записка. Почерк Грисе уже был знаком. Именно с таким же почерком Гриса нашла записку в цветах на первом курсе. Он совсем не изменился. Такой же аккуратный, но размашистый.       «Прости, что побил твоего бойфренда». — гласила записка.       Грису словно бросило в жар. Она перестала соображать. Мысли в голове смешались. Девушка тупо смотрела на записку, держа в руках кинжал с браслетом. До нее очень долго не доходил смысл написанных слов. Лишь перечитав записку раз пятнадцать, Гриса смогла прийти в себя и понять, что происходит.       Во-первых, это все-таки Син принес ее в ее комнату, когда она потеряла сознание в лесу за общежитием профессоров. Во-вторых, раз он вернул ей кинжал именно тогда, когда Гриса получила плохие вести, это значило, что он все-таки каки-то образом на ее стороне. Ну и в-третьих, раз уж он побил Диониса, он вполне мог еще что-то к ней чувствовать.       Вопросов было не меньше, чем ответов. Почему он продолжал ей помогать? Правда ли он на стороне отца? А если да, то по какой причине? Страх? Если же он не на его стороне, а на стороне Грисы, то почему притворяется плохим? Разве не проще помогать ей, когда она все знает?       Ответы получить можно было только одним способом. Напрямую спросить у Сина. Этим Гриса и решила заняться. Она бросила кинжал обратно в ящик комода, закрыла его и побежала на первый этаж с запиской в руках. Страж побежал за ней. Он уже был готов остановить девушку, решив, что она хочет сбежать, но когда она свернула в коридор на первом этаже, а не к выходу, он успокоился и даже перестал бежать. Он уже даже знал, в какую комнату она идет. Так уж вышло, что оба раза Гриса посещала эту комнату в его смену.       Ворвавшись в чужую комнату без стука, хотя вообще-то ее просили стучать, Гриса увидела все ту же идеальную чистоту, что и несколько месяцев назад. Сина в ней не было. Гриса прошлась до ванной, но и там никого не обнаружила. Ждать она не могла. Ей было просто жизненно необходимо увидеть этого парня и поговорить с ним, спросить обо всем. Она решила дождаться его прямо в его комнате. Сев на кровать, Гриса увидела на темно-синем покрывале бумажку. Поняв, что это может быть, Гриса выругалась. Она не сразу смогла взять и прочесть ее.       Прошло довольно долго времени, прежде чем Грейс все же потянулась рукой и взяла бумажку в руку. Там было написано лишь одно-единственное слово. «Ушел». Гриса скомкала обе записки и бросила их на пол подальше.       Сначала ее окутала пустота словно от потери чего-то важного. Она сидела так и смотрела на пол невидящими глазами. А затем пустоту начала сменять злость. Гриса была зла на всю вокруг. На себя, потому что она слишком поздно стала осознавать то, что должна была понять с самого начала. На Сина, потому что он так ничего ей не рассказал. Ни разу даже не пытался. Она злилась на все происходящее. Если бы не Игалук, она могла и дальше быть беззаботной школьницей, которая в итоге бы все равно поняла, кого желает ее сердце. У нее были бы друзья, был бы рядом тот, кто готов помочь ей во всем, что бы ни случилось, был бы дом. А сейчас, когда Игалук сбежал из тюрьмы и собирался убить ее, что она имела? Друзья не были на ее стороне, хотя и пытались защитить. Любимый человек ушел, а она даже не имела возможности признаться ему, и все, что у них было, это один поцелуй, о котором оба они жалели до сих пор. И дома у нее по-настоящему не было. Место, где жили приемные родители, Гриса больше не могла назвать домом, ведь там ее обманули. А то здание, что когда-то принадлежало ее настоящим родителям, теперь было пустое и холодное. Одни лишь стены, потолки и окна, которые больше не слышали смеха родителей, плача ребенка или сопение всего семейства по ночам.       Злость стала сменяться яростью. Гриса не могла больше сидеть на месте. Впервые в своей жизни она чувствовала такую сильную ярость, что она не могла сдерживать ее внутри. Любые чувства она всегда могла скрывать так, что никто бы и не догадывался о них. А на этот раз она понимала, что не сможет это спрятать. Эту ярость нужно было выплеснуть, иначе она сожгла бы первого, кто встретиться на пути.       Гриса вернулась в свою комнату. Она тяжело дышала. Из глаз сыпались искры. Не выдержав такого напора ярости, Гриса подошла к комоду, так как он был ближе всего к двери, и, вложив силу в руки, резко толкнула его, так что тот с грохотом упал на пол, а все, что лежало сверху, покатилось по коврику. Этого было мало. Грисе не хватило. Она подошла к туалетному столику и с силой опрокинула и его тоже. Вся косметика, все украшения тут же рассыпались во все стороны.       Когда Гриса подошла к кровати, чтобы сбросить с нее простыни и покрывала, которые она всего около получаса назад постелила аккуратно и красиво, в комнату без стука вошел страж. Он решил, что на Грису напали, а это был экстренный случай. Когда он увидел, что в комнате одна лишь Гриса, которая готова сжечь любого одним лишь своим взглядом, он растерялся. — Пошел прочь! — закричала Гриса яростно. — Проваливай! Какого черта ты делаешь в моей комнате без разрешения? Разве вам можно нарушать личные границы?!       Растерянный мужчина вышел из комнаты, извинившись, и сразу же доложил о произошедшем директрисе по ментальной связи. Гриса же продолжала крушить свою комнату, пока не вымоталась. Когда силы кончились, она увалилась на кровать, на которой теперь не было постели, и зарыдала.       Долго Гриса пролежать в постели не смогла. Ей нужно было что-то делать с яростью внутри. Она вышла, нашла Вернона и снова попросила его помочь. Тот не был против, так что совсем скоро Гриса бежала по лесу недалеко от дороги в город. Она надела черную кофту с большим капюшоном, чтобы закрыть свое лицо. Жаль она еще не знала магии трансформации, так было бы спрятаться куда проще. А еще больше жаль, что она так и не успела выучить заклинание невидимости. Она отложила это на потом, а в итоге книгу у нее отобрали, а лист с заклинанием вырвать она не успела.       Ноги сами привели Грису к бару на темной улице. Когда она поняла, где оказалась, то хотела уйти, ведь это место ей не нравилось. Но в итоге разум просто отключился, и уже совсем скоро Гриса стояла напротив охранника на входе. Ей уже было 16, так что она могла посещать такие места, но никаких документов показать она не могла. У нее, во-первых, их даже не было с собой. А во-вторых, раскрывать свою личность даже охраннику бара было опасно. — 16 есть? — грубо спросил мужчина на входе. — Есть. — уверенно сказала Гриса, стараясь не смотреть на мужчину.       Несмотря на свою внешнюю грубость, охранник все же отошел и дал Грисе войти внутрь. Она не думала, что и на этот раз все будет так просто. Впрочем, рада она этому не была. Ей было все равно. Не попади она в бар, она нашла бы другое место, где смогла бы отвлечься и избавиться от огня внутри, который причинял ей боль, потому что огонь ведь не был ее стихией.       Была ночь выходного дня, так что народу в баре было больше, чем в прошлые два раза, когда Гриса была здесь. Найти место для себя было непросто. В итоге девушка просто села за первый столик, который ей попался. За ним сидели девушки лет двадцати пяти. Все они, скорее всего, были лунными волшебницами, судя по внешности. Гриса посчитала, что отлично впишется. Если не считать, что они могли быть старше лет на десять. — Не занято? — спросила она. — Нет. — девушки заулыбались. — Ты школьница? — Шестой курс. — соврала Гриса. — А выглядишь будто тебе 15. — рассмеялась девушка с белыми короткими волосами. — Все говорят, что я выгляжу моложе. — пожала плечами Грейс. — Хорошие гены. Триста лет проживу. — А ты забавная. — рассмеялась другая девушка с темным каскадом и челкой, которая закрывала большую часть лица. — Как тебя зовут? — Анна. — Гриса снова соврала. — Меня кинули друзья, так что могу я потусоваться с вами немного? — Конечно. — улыбнулась третья девушка, лицо которой было украшено очень ярким макияжем, бросающимся в глаза. — Я Солли, а это Лизз и Софи.       Гриса через секунду забыла имена всех троих. Разговор за столом тем временем продолжился именно там, где остановился, когда пришла Гриса. Никого не смутило ее присутствие. Лунные не особо доверяли другим, но в большинстве случаев держались друг друга, опасаясь лишь солнечных. А потому Грисе были больше рады, чем нет.       Гриса разговор девушек совсем не слушала. Она взяла себе много алкоголя, которого раньше даже не пробовала, ведь пить ей пришлось лишь однажды. И пока девушки болтали, Гриса пила один шот за другим, позволяя алкоголю проникнуть в ее кровь и затуманить ее разум. Так она не чувствовала ярости и боли. Так она вообще ничего не чувствовала кроме расслабленности и головокружения. — Слушай. — обратилась к Грисе одна из девушек. — Все вокруг говорят, что в вашей школе учится уанс. Мы с Лизз постоянно спорим, что это не так. То есть, конечно, я не отрицаю, что такое может быть. Но уансы настолько редки, что мне просто не верится, что на нашем острове есть один. — Есть. — сказала Гриса, хотя ей очень хотелось соврать и об этом. — И какая она? — с интересом спросила другая девушка. Кажется, это и была Лизз. — Я ее не знаю лично. — ответила Гриса. — Но говорят, что она заносчивая и не такая уж сильная, какой должна.       Следующие разговоры Гриса больше не слышала. Она напилась настолько, что уже даже перестала понимать, где находится. Три подруги тем временем обсуждали ее же, даже не подозревая, что девушка перед ними и есть уанс. — Может быть мне тебя проводить? — донесся чей-то голос словно издалека.       Гриса все вокруг слышала так, будто она находилась под водой. Она не понимала, где она и кто она. Все вокруг казалось странным и непонятным. Девушка не помнила, как она очутилась там, где была. Она не помнила, куда она должна вернуться. — Не нужно меня провожать. — послышался чей-то голос. Он был неотчетливым, а слова еле различимы.       Лишь когда все перед глазами поплыло вновь, Гриса поняла, что голос принадлежал ей. По движению вокруг ей стало ясно, что она куда-то идет. Вернее, ее просто вели ноги. Сама она ими не управляла. Она ничем не управляла. Ни разумом, ни телом, ни ситуацией, в которой оказалась. Ничего в ее жизни не было под ее контролем. Она ничего не могла. Она, как и сейчас, будучи очень пьяной, была лишь наблюдателем, который не был в силах по-настоящему повлиять на что-то.       Стало холодно. И темно. Гриса поняла, что находится уже за пределами бара. Может даже за пределами города. Ей не было страшно. Не было грустно или одиноко. Она перестала чувствовать. Может, так влиял на ее алкоголь. А может вся ярость сожгла ее изнутри, оставив лишь угли. Может так теперь будет всегда. А может уже завтра она обо всем забудет, будто ничего и не произошло.       Из-за холода и свежего воздуха Гриса начала понемногу трезветь. Она поняла, где находится и куда направляется. Зато тело все еще не до конца ее слушалось, так что в итоге она запнулась о собственную ногу и начала падать. Под ногами была каменная дорога в школьный городок. Гриса понимала, что она не сможет никак среагировать, не успеет даже подставить руки, чтобы не разбить нос. Она смирилась с тем, что через миг почувствует боль.       Зажмурившись, Гриса приготовилась к падению, но его почему-то так и не последовало. Не сразу Гриса поняла, что уперлась во-что теплое и… живое? Открыв глаза, Гриса увидела перед собой Сина, который удерживал ее, не давая упасть. Он крепко-крепко прижал ее к себе, так что ей даже стало трудновато дышать. Хотя может быть это было не поэтому. — Ты можешь перестать раз за разом не рисковать своей жизнью? — спросил парень очень тихо, так что Гриса даже подумала, что она лишь придумала это в своей голове.       Син же, сказав это, прижал Грису еще крепче к себе и нежно-нежно поцеловал ее в лоб, задержав на нем свои губы на целую вечность. Гриса не закрывала глаза, боясь, что у нее галлюцинации. Она прижалась к парню перед собой. Ей так этого не хватало. Чтобы кто-то поддержал ее, пока она падает. — Я так устала. — сказала она, а голос дрогнул. Из глаз потекли слезы. — Я знаю. — прошептал Син. — Все будет хорошо.       В итоге Гриса не смогла продолжать оставаться в сознании. Она отключилась. А когда проснулась, то уже была в своей комнате. Руки были ободраны, колени саднили. Она все-таки упала. И никто ее не поддержал. А все, что произошло, было лишь ее воображением, опьяненным алкоголем.