Ты мне нужна.

***

      Артём сидел у окна своей небольшой комнаты московского общежития и смотрел на серый дождь, стекший по стеклу тонкими ручейками. Жизнь в столице постепенно входила в привычку: лекции в университете, стажировка, новые знакомства, вечерние прогулки с ребятами по шумным улицам. Казалось, что всё у него складывается правильно — родители довольны, он сам чувствует, что движется вперёд, к чему-то большему. Но внутри, в самой глубине, оставалось чувство, будто он потерял часть себя.       Он ловил себя на мысли, что среди десятков лиц ищет одно — то, которое помнил слишком ясно. Её взгляд, её улыбка, даже привычка поправлять волосы, когда нервничает. Кира.       Имя он почти не произносил вслух, как будто боялся разрушить хрупкое равновесие, которое уже год строил в Москве. Но стоило задержаться в тишине, как в груди просыпалась тоска — тянущая, жгучая, неизбежная.       Компания у него здесь была в основном мужская: ребята с курса, соседи по общежитию, коллеги, приятели приятелей. Они обсуждали кино, работу, футбол, лекции, экзамены, игры, планы на каникулы. С ними было легко, но ни один из них не знал его так, как знали те, кто остался дома. И никто не мог заменить ту, о ком он старался не думать слишком часто.       Однажды вечером Артём встретился с Виктором, который приезжал в Москву по делам. Они сидели в кафе возле метро, обменивались новостями с полей, университетскими буднями, вспоминали совместные приключения. Артём узнал, что они вместе с Валей уже успели объехать половину России, а Филипп с Ильёй почти закончили игру. – Надеюсь, все не пойдет наперекосяк, как это было у нас, – пошутил Мещеряков. – Тоже на это надеюсь, – поддержал Вик. – Повторять, конечно, не хотелось бы.       Артём понимает, почему Вик так говорит. Ещё когда они были младше и только-только проходили игру, ради него своей жизнью пожертвовала принцесса Вэл, из-за чего он и получил свою необычную татуировку. На счастье Вика, Ларсен создал Вэл по образу своей дочери, Валентины Новиковой, с которой Сменкин и встречается сейчас. И Артём знает наверняка – он бы не хотел потерять Вэл снова. Но потом Виктор вдруг сказал то, что выбило Артёма из равновесия. — Кира спрашивала про тебя, — произнёс он между делом, делая вид, что занят телефоном. Артём замер, словно это слово ударило его током. — Правда? — голос его предательски дрогнул. — Угу. Ты же её знаешь, гордая, но… я вижу. Ей не всё равно. Может, заехал бы к ней? Просто так.       Артём уставился в чашку с кофе. Он представлял себе эту встречу сотни раз, но всякий раз отгонял мысли. Он не знал, как Кира посмотрит на него после всего, что было. Как они попрощались на перроне... ...но теперь эта идея пустила корни.

***

      Через несколько дней Арт всё-таки решился. Собрал сумку, купил билеты, попросил освобождение от занятий «по семейным обстоятельствам», отпросился у начальника и поехал на ласточке в Санкт-Петербург.       Артёму тревожно. Он не знает, что будет дальше. Весь его поступок сейчас – это подвиг энтузиаста, и никто ничего не может гарантировать. Да, он сказал по телефону родителям, что приедет к ним на пару дней, но как написать Кире, что он хотел бы встретиться? Только мысля об этом, Артем уже начинает нервничать. – Спокойно... Нужно всего лишь написать. Ты мужик или не мужик? Да почему так кроет, Господи. Господи, кажется, и сам не знает. Смотрит на мучения Артема свысока. И надеется, что он, всё же, решится. – Я не могу... Не могу потерять, упустить ее снова... Больше нет. Господи, какой я дурак, аж жалко смотреть, – злится сам на себя парень.       Он находит тот самый контакт, забитый у себя в телефоне. На нем фото ещё со времён школы – Кира и её фамильяр Крип. Тогда ее сам Мещеряков и сфотографировал. Были же времена. Парень нажимает на кнопку «Написать сообщение». Его перекидывает в диалог.

Вы:

«Привет, Кир. Это Артём, на случай, если не узнала. Я приезжаю сегодня домой. Хотел бы встретиться».

– Вроде нормально. Артём отправляет сообщение. Появляется значок часов, сообщающий о том, что нужно время на доставку смски. В пути нет связи, поэтому Мещерякову только остаётся ждать.

***

      Артём проснулся в своей старой комнате, в родительской квартире, где всё осталось почти таким же, каким он его помнил. Свет мягко просачивался через занавески, висели плакаты любимых групп, и запах утра смешивался с чем-то знакомым, домашним. Он долго лежал, пытаясь понять, как себя чувствует. Лёгкая тревога всё ещё сидела внутри, как комок, но вместе с ней появилось странное облегчение — он сделал первый шаг.       Встав с постели, Артём потянулся, умыться в ванной и направился на кухню. Открыл холодильник, нашёл яйца, колбасу, немного овощей. Пока готовил завтрак, нутро сжималось — не от голода, а от волнения. Кира ещё не ответила на сообщение, и каждое уведомление телефона заставляло его подпрыгивать. – Наверное, она ещё спит… или думает, что ответить, — успокаивал он себя, стараясь не накручивать. Чтобы отвлечься и хоть как-то скрасить свое ожидание, он написал Филлу:

Вы:

Привет! Я вчера приехал в Петербург к родителям. Было бы круто увидеться. Мне Вик сказал, что вы с Ильёй все миром Энвелла занимаетесь. Если есть время, я бы посмотрел, что у вас получилось.

Ответ пришёл быстро: Phill: Привет, Арт! Вик тебе уже все уши прожужжал, да? азахах. Рад слышать, что ты приехал. Да, приходи ко мне, устроим мини-сессию. Будем вдвоём с Ильёй тебя ждать.       Вскоре Артём оказался в квартире Филиппа. Сразу стало понятно, что ребята серьезно подошли к делу: несколько ноутбуков были подключены к серверам, вокруг валялись заметки, распечатки с картами и схемами, кабели, переходники и блоки питания, во главе угла, со всех сторон обвитый проводами, стоял компьютер Фила. Атмосфера была одновременно деловой и уютной: где-то стояла чашка с недопитым кофе, где-то на столе лежала джойстик, забытый после предыдущей игровой сессии. — Смотри, — начал Филипп, усаживая Артёма, — вот что мы сделали с игровым движком, добавили новые квесты, оптимизировали сервер под несколько игроков. Теперь можно играть не в четвертом, а хоть в стосотером! – с восторгом сказал парень. – А ещё Илья подсказал несколько идей для сюжета, так что теперь игра стала чуть живее. Он же и с кодом помогает. — Ага, — вставил Илья, — и это ещё только половина того, что мы хотели. Смотри на эти графику — мы её улучшили, и вместо пиксельной она теперь 3D-шная.       Артём внимательно рассматривал всё это, а сердце его наполнялось теплом и ностальгией. Он вспоминал, как они вместе проводили время в школе, как спорили над заданиями, как смеялись над глупостями. И как спасали мир от Моргарта. Все это напоминало ему о тех славных временах, которые не хотелось отпускать.       После пары часов работы, обсуждений и тестирования игры ребята решили сделать перерыв. Заказали пиццу, купили сок. Они сели на пол в гостиной, разложив коробки и напитки вокруг, и начали вспоминать школьные годы. Филипп вспоминал о том, как на них Илья ябедничал у учителей, а тот возмущался. Артём рассказывал ситуации, которые произошли у него в Москве, как у него проходит учеба. – Артём, слушай, – спросил Илья, – а ты чего это вдруг резко в начале учебного года домой поехал? У тебя же очное, насколько я помню? Да и стажировка в агентстве у тебя. – Кстати, да, – вторил ему Чёрных, – я тоже удивился. Сначала засел в своей Москве, а потом – бац, и увидеться захотел. Что-то случилось? – Да так... Не знаю даже... – сказал Артём. – Первый курс вообще напряжёнка был, вот и не получалось выбраться. Пока привыкаешь, пока что. Сейчас, на втором, вроде полегче. Да и выходные у нас пока, в общем. Практика. А на счёт стажировки... Я отпросился. Короче, захотел домой съездить. Родителей, вас увидеть. – Вот оно что, – усмехнулся Фил. – Артас соскучился! Вот это да. Артём с ухмылкой закатывает глаза на фразу друга. Типичный Фил. Все тот же. – Практика? – удивился Илья. – А что делаете на практике? «Ничего особенного. Всего лишь пытаюсь разобраться со своими чувствами и начать все сначала», – подумал про себя Мещеряков.       Артём не успевает ответить, как на его телефон резко приходят два коротких «бжиканья». Не обращая внимания на друзей, он включил экран и пролистал входящие уведомления. И среди маркетинговых, новостных рассылок и сообщений знакомых он наткнулся на то, чего с таким трудом ожидал. Кира: Привет, Артем. Не ожидала, что напишешь Хорошо, давай встретимся. Завтра после обеда я свободна       Артём чуть ли не подпрыгнул на месте, когда прочитал сообщение. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, а улыбка расползлась по лицу так, что друзья сразу заметили перемену в его настроении. Он сдержал смех и сделал вид, что ничего особенного не произошло, но внутри всё горело — радость смешалась с предвкушением и легкой тревогой. — Всё нормально? — спросил Филипп, заметив, что Артём на секунду замер, уставившись в телефон. — Ага… да, всё нормально, — пробормотал Артём, стараясь не выдать, что внутри него настоящий фейерверк эмоций. Илья посмотрел на него с подозрением, но, получив ничего не значащий кивок, отвлёкся на карту игры.       Парни ещё немного посидели, доели пиццу, обсудили пару деталей с игровым движком, поиграли в дурака. Но мысли Артёма постоянно возвращались к Кире и завтрашней встрече. Каждая деталь их разговоров, каждое слово друзей, казалось, только усиливало внутреннее напряжение и нетерпение.       Когда солнце начало клониться к закату, Артём попрощался с Филиппом и Ильёй. На выходе он ещё раз проверил телефон, потом глубоко вдохнул и вышел на улицу. Прохладный вечерний воздух Петербурга мягко ударил по лицу, как напоминание, что всё это реально. Поездка домой прошла в молчании, но внутри него бурлило волнение, смешанное с лёгким страхом — что скажет Кира, как они проведут время, как всё изменится после этого первого шага.       Вернувшись в родительскую квартиру, Артём едва успел снять куртку, как снова сел на диван, держа телефон в руках. Он проверил сообщение ещё раз, перечитал его слово за словом, и каждый раз в груди разгоралась та же трепещущая радость. Волнение было почти физическим — руки дрожали, дыхание ускорялось, а мысли метались, пытаясь предугадать, что будет завтра.       Он провёл остаток вечера в лёгкой нервной суете: смотрел на фотографии Киры в телефоне, перебирал старые сообщения, пытался представить, как они встретятся, что скажет, как улыбнётся, как посмотрит на него. Каждый раз, когда мысли уводили слишком далеко, он делал глубокий вдох, стараясь успокоиться, но нетерпение не давало покоя.       Сидя в тишине квартиры, Артём почувствовал странное сочетание покоя и предвкушения. Покоя — потому что сделал первый шаг, и теперь многое зависело уже не от него; предвкушения — потому что завтра он снова увидит Киру, и этот день, возможно, станет началом чего-то нового. Лёгкая улыбка пробежала по его лицу, и впервые за долгое время он почувствовал себя одновременно и живым, и полным надежды.

***

      И вот он сидел в кофейне, на мягком диванчике, перебирая пальцами край салфетки. Сердце билось так, будто он снова школьник. Внутри всё было словно наизнанку: радость смешивалась с тревогой, воспоминания о прошлом и страх сделать что-то не так переплетались с нетерпением увидеть её снова. Он ловил себя на мысли, что каждое мгновение до встречи кажется вечностью, что каждое лицо вокруг может быть Кирой, что каждое движение официанта — предвестник чего-то важного. Мысли метались, разум пытался рассчитать сценарии встречи, а сердце уже заранее радовалось и боялось одновременно.       Когда дверь открылась и вошла Кира, всё вокруг будто растворилось. Она оглядывала кофейню, медленно скользя взглядом по каждому столику, словно проверяя, кто здесь и кто нет. Глаза её были внимательными, чуть настороженными, но в тот момент, когда взгляд встретился с Артёмом, на её лице вспыхнуло лёгкое удивление, и одновременно — мягкая узнаваемость. Она узнала его сразу, и в этом мельчайшем, почти незаметном движении зрачков было видно: сердце откликнулось на знакомое лицо. Кира прошла между столиками, осторожно переступая ногами, и, немного смутившись от взгляда Артёма, села напротив него. Её руки чуть напряглись на краю стола, а лёгкая улыбка скользнула по губам, как будто она одновременно радовалась и боялась того, что будет дальше. — Привет, — сказала Кира и села напротив. — Привет, — ответил Артём, чувствуя, как сухо во рту.       Они заказали чай, какое-то пирожное, и первое время разговор шел неловко. Он спрашивал про её учёбу, она — про его. Казалось, будто они два чужих человека, случайно встретившихся после долгого расставания. Но постепенно напряжение стало спадать: знакомые интонации возвращали ощущение близости, а её тихие улыбки заставляли Артёма чувствовать себя не так скованно. – Слушай, Арт... А зачем ты захотел встретиться? – осторожно спросила Кира. – Да знаешь... – говорил Артем, смутившись от вопроса. – Соскучился, наверное? По всем вам. Мы так давно не виделись. Хотя, столько прошли вместе. – Да, ты прав... – согласилась девушка. – Но, насколько я помню, вы недавно виделись с моим братцем. Он уезжал в Москву зачем-то. – Да, виделись. Я и к Филлу с Ильёй заходил вчера. И с тобой захотел увидеться... – Понятно... Повисла неловкая тишина. — Помнишь, как всё было? — вдруг спросила Кира, делая глоток чая.       Артём будто вздрогнул изнутри. Вопрос был простым, но в нём чувствовалась вся тяжесть прошлого. Он опустил взгляд на чашку перед собой, провёл пальцами по ободку, стараясь скрыть дрожь в руках. Сердце болезненно сжалось — всплыли ссоры, недомолвки, то прощание на перроне. Но вместе с этим вспыхнули и другие воспоминания: её смех, редкие минуты тишины, когда всё было легко и правильно. — Конечно, помню, — сказал он тихо, чуть хрипловатым голосом. — Такое не забывается. Он поднял глаза на Киру и заметил, что она тоже прячет тревогу за ровным выражением лица. — Мы часто ссорились, — напомнила она, слегка отводя взгляд. — Думаю, именно это и разрушило нас. — Может, — кивнул он, — но ведь было и хорошее. Много хорошего. Кира задумалась, и в её глазах мелькнула та самая мягкость, которая когда-то сводила его с ума. — Я тогда слишком многое хотела сразу, — тихо сказала она. — А потом ты уехал. Помнишь, как мы прощались? На перроне. Артём сжал пальцы на коленях. Да, он помнил. Как они обнимались, как он поцеловал ее в щеку. Однако то было как закрытая дверь, за которой всё осталось, и к которой ключ он потерял. — А что у тебя сейчас? — спросил он, стараясь удержать голос ровным. Глаза Киры оживились. — Взяла дополнительный год, чтобы нормально подготовиться к экзаменам и поступить на кинолога. А пока… работаю, чтобы содержать приют. Ухаживаю, выгуливаю, кормлю, всё такое. Ещё на курсы грумера хожу. Думаю, это пригодится. Она улыбнулась, и в этой улыбке было больше тепла, чем во всём разговоре. — Знаешь, животные… они другие. Они любят преданно, безвозмездно. Никогда не сделают больно. В отличие от людей.       Эти слова кольнули его прямо в сердце. Хотелось возразить, сказать, что не все люди одинаковые, что он не хотел её ранить. Хотелось сказать, что он всё ещё любит. Но язык будто прилип к нёбу. Он только кивнул, слушая, как она продолжает, и ловил каждый оттенок её голоса.       Разговор затянулся. Они вспоминали школу, общих друзей, то, как спасали Энвелл, а затем и собственный мир. Смеялись, когда Кира рассказывала, как однажды Фил перепутал ключи от сервера с флешкой с фильмами. Смеялись и над Ильёй, который всё время ябедничал учителям, и над собой — какими наивными они были тогда. Артём всё собирался сказать то самое важное, но так и не решался. В груди копилось чувство, будто что-то не отпущено, не сказано, но каждый раз он находил отговорку. Он боялся, что, произнеся слова слишком рано, разрушит хрупкое равновесие. Когда подошло время уходить, Артём настоял на том, чтобы оплатить счёт. — Я тебе потом переведу, Арт, — сказала Кира, когда они уже поднимались. — Не нужно, — мягко ответил он. — Ведь это я тебя пригласил встретиться. Они вышли на улицу, остановились у дверей кафе. Воздух был прохладным, и Кира запахнула пальто. — Ну… спасибо за вечер, — сказала она, чуть смутившись. — Это тебе спасибо, что согласилась встретиться, — ответил Артём. Он чувствовал, что опять не сказал самого главного. Мгновение тянулось, и ему так хотелось взять её за руку, задержать, но он снова промолчал. — Спишемся? — спросил он наконец, будто в надежде продлить этот контакт хоть чем-то. — Да, если что, — коротко кивнула Кира, улыбнувшись краешком губ. И пошла прочь, растворяясь в вечернем шуме города.       Артём остался стоять, глядя ей вслед, и ощущал, как в груди ноет пустота. Вроде бы всё прошло неплохо, вроде был результат, но ему снова не хватило смелости взять всё в свои руки. Он винил себя за это, зная, что следующий шанс может оказаться ещё более хрупким.

***

      Прошло несколько недель. После их встречи в кофейне Кира и Артём действительно начали иногда переписываться. Ничего постоянного, без длинных разговоров — пару сообщений о том, как дела, иногда шутка, иногда просто смайлик. Арт чувствовал, что между ними что-то снова завязалось, но осторожное, как будто каждый боялся сделать лишний шаг.       Зато он стал чаще выходить на связь с парнями. Они создали общий чат в телеграм, куда скидывали апдейты по Энвеллу, мемы и смешные истории из жизни. Название беседы, ”Орден кривых рук“, конечно же, выбрали не без юмора. Идея пришла после того, как у Ильи во время тестов игра трижды подряд крашнулась из-за «маленькой опечатки».

Орден кривых рук

Phill: Народ, у меня гениальная идея! Добавим в игру питомцев! Илья: Ты хочешь, чтобы сервер снова умер, как в прошлый раз? Вик: Только если питомцев можно будет гладить. Artas: Поддерживаю, но если добавите кота, то назовите его Крипом. Phill: Договорились, будет Крип 2.0 🐈‍⬛ Кира: … Илья: О, Кира живая! Запишем в летописи! Кира: 😑 Phill: Скриньте, это редкость! Кира почти не писала, больше читала и изредка ставила реакции. Но даже этого Артёму хватало, чтобы ловить себя на том, что ждёт её появления в чате. Однажды Вик написал личное сообщение: Вик: Слушай, в конце октября у Вэл день рождения. Мы хотим собраться у меня за городом, все свои будут. Приезжай, будет весело. Artas: Если получится, приеду из Москвы. Хотел бы увидеть вас всех. И… честно, любопытно познакомиться с дочкой Ларсена. После недолгой паузы Арт решился спросить: Artas: Слушай, а Кира будет? Вик: Конечно. Они с Вэл хорошие подруги. Без неё никак. Артём уставился на экран, чувствуя, как внутри всё переворачивается. В памяти всплыли сцены их старых ссор, ревность Киры к Вэл, обиды и недосказанности. Он совсем не ожидал услышать именно это. Artas: Вот это неожиданно Вик: Ну, люди меняются, Арт. Ты сам увидишь       После переписки с Виктором Артём долго не мог уснуть. В голове крутилось только одно: Кира будет там. Не просто встреча в кафе, где всё ещё оставалось пространство для осторожности, для бегства. Там, за городом, среди друзей, всё будет иначе — теснее, ближе, без возможности спрятаться за формальностями.       Он ворочался на кровати, представляя её лицо. Как она улыбнётся? Будет ли рада его видеть? Или наоборот — это станет лишним поводом для напряжения? Арт поймал себя на мысли, что боится не чужих взглядов, не разговоров с ребятами, а именно её реакции. «А вдруг она больше не захочет меня видеть? — думал он, уставившись в потолок. — А вдруг вообще жалеет, что согласилась встретиться тогда? Может, для неё это всё уже просто прошлое, точка».       Но внутри теплилась надежда. Ведь Кира ответила на его сообщение. Пришла на встречу. Поддержала разговор, смеялась вместе с ним. Это не выглядело, как равнодушие. И пусть она почти молчит в чате, редко пишет ему самому, Артём ощущал, что она присутствует рядом, где-то на расстоянии вытянутой руки.       Он ловил себя на том, что пересматривает их переписку, задерживаясь на коротких «Привет», «Как дела?» или её редких смайликах. Эти мелочи почему-то значили для него больше, чем целые тирады других людей.       В ожидании поездки Арт стал задумываться о том, что скажет Кире, если выпадет подходящий момент. Стоит ли признаться, что скучал? Что всё это время она была в его мыслях? Или лучше подождать, не торопить события, не разрушать хрупкий мостик, который только начал восстанавливаться между ними? «Главное — не напугать, не спугнуть», — повторял он про себя, почти как мантру.       Но чем ближе становился день рождения Вэл, тем сильнее сердце Артёма било тревогу. Он понимал: эта встреча может стать решающей. Либо они найдут путь друг к другу снова, либо это будет окончательный финал.

***

      День рождения Вэл пришёл быстрее, чем Арт успел осознать. Утро прошло в какой-то суете: он собирал рюкзак, проверял подарки, пару раз переписывался с ребятами о том, кто и когда приедет. Но внутри всё равно чувствовалось только одно — ожидание. Не праздника, не веселья, а встречи.       Электричка шла долго, за окнами мелькали станции, поля и серые промзоны. Арт смотрел в стекло, но почти ничего не видел. Мысли крутились вокруг Киры. «Она будет там. Всего через пару часов — и я её увижу». От этого и радостно, и страшно.       Когда он вышел на платформу, прохладный ветер ударил в лицо. По плану нужно было добраться на автобусе до дачи, где уже собирались друзья. Он шёл по дороге, чувствуя, как сердце бьётся чаще обычного, и даже шаги казались слишком громкими. У калитки его встретил Виктор, махнул рукой, шутя: — О, наконец-то! Думал, ты передумал. Внутри было шумно: смех, музыка, кто-то уже накрывал на стол, кто-то разворачивал подарки. Артём застыл на мгновение у порога — и увидел её.       Кира сидела в кругу девчонок, что-то рассказывала, и все слушали её с улыбками. Она почти не изменилась. Те же движения, та же улыбка, только взгляд стал чуть серьёзнее, будто глубже. И именно этот взгляд в какой-то момент поднялся и встретился с его глазами.       У Арта перехватило дыхание. Казалось, весь шум в доме разом исчез. Кира слегка удивлённо вскинула брови, потом её лицо смягчилось. Она узнала его сразу — и это простое узнавание словно обожгло Артёма изнутри. Он сделал шаг, потом ещё. Виктор что-то говорил ему в ухо, кто-то хлопал по плечу, но он почти не слышал. Весь мир снова сузился до одного человека — до неё.       Артём, стараясь выглядеть спокойно, подошёл ближе. Но внутри всё сжималось — так, что казалось, слова могут застрять в горле. Кира поднялась с дивана, чуть смущённо отстранившись от девчонок, и сделала шаг ему навстречу. — Привет, — сказала она тихо, будто пробуя, как это снова звучит. — Привет, — ответил Артём. Его голос прозвучал чуть хрипловато, но взгляд он всё же удержал.       Мгновение они стояли молча, словно не знали, что позволено говорить, а что лучше оставить при себе. Вокруг шумела компания, кто-то смеялся, кто-то включал музыку громче, но между ними повисла тишина, которая казалась громче всего остального. — Давно… — начала Кира и осеклась, чуть улыбнувшись. — Давно мы не виделись. — Да уж, — ответил Артём с небольшим смешком. — Очень давно. Они снова замолчали, и только глаза говорили больше слов: осторожность, память о том, что было, и странное чувство, будто прошлое снова стоит рядом с ними.       За длинным столом царила уютная суматоха: кто-то наливал сок, кто-то уже налёг на закуски, Виктор громко спорил с Филом о правилах какой-то настолки. Артём сидел рядом с парнями, а напротив него — Кира, Вик и Валя. Разговор неожиданно зашёл о прошлом. Вэл задумчиво провела ладонью по стакану и сказала: — Спасибо вам, ребят, за то, что пришли на мой день рождения. Мне было приятно с вами познакомиться. Вик много мне рассказывал о вас. – девушка обратила взгляд на своего молодого человека, и тот кивнул ей в знак одобрения. – Для нас честь познакомиться с принцессой народа целителей Вэл! – громко выкрикнул Фил, поднимая стакан с лимонадом. Все поддержали его восторженным возгласом и аплодисментами. Девушка улыбнулась. – И для меня честь знать вас лично, ведь вы были знакомы с моим отцом и были с ним до конца... Все ребята обратили взор на именинницу. – Знаете… мама рассказывала мне кое-что. О папе. О том, чем он занимался. Он вместе со своими друзьями создавал мир Энвелла. Ту самую игру, в которую вы играли, и из-за которой весь наш реальный мир чуть не разрушился. — Она замолчала, будто подбирая слова. — Я помню папу смутно, но теперь понимаю, что он был частью всего этого. И что именно вы помогли ему. В комнате стало тихо. Виктор нахмурился, но взгляд его был тёплым, поддерживающим. Фил, подперев подбородок рукой, произнёс: — Твой отец был храбрым. Благодаря ему у нас был шанс. И… мы знали его как хорошего человека. — Да, — добавил Артём, — всё-таки, если бы не он, вряд ли мы сидели бы сейчас здесь. Кира кивнула, слегка улыбнувшись, но глаза её блестели — видно было, что воспоминания для неё тяжёлые.       А потом настроение постепенно сменилось: включили музыку, кто-то потащил всех танцевать. Сначала неловко, потом весело — шум, смех, подшучивания. Потом разложили карточки «Уно», спорили, кто жульничает, а кто просто везучий. Достали «Имаджинариум», вспоминали мемы, даже устроили джекбокс на ноутбуке Фила. Делали совместные фото — кто-то строил рожи, кто-то обнимался, кто-то закрывал лицо ладонью, чтобы не попасть в кадр.       Артём ловил себя на том, что ему действительно хорошо. Здесь, в кругу ребят, в этой почти домашней атмосфере. Он смотрел, как Кира разговаривала с Валей, как они хохотали, придумывая что-то своё, девичье, и чувствовал странное тепло. Радовался, что Кира подружилась с дочкой Ларсена — и они явно нашли общий язык.       Но потом он заметил: девочки обернулись, поймав его взгляд. Кира что-то тихо сказала Вале, та улыбнулась и кивнула. И вот Кира встала с дивана, прошла между ребятами и остановилась рядом с Артёмом. — Арт, слушай, — сказала она негромко. — хочешь прогуляться? И в её голосе прозвучало приглашение, от которого сердце Артёма снова сбилось с ритма. – Хочу. Пойдём.       Они вышли на улицу, и шум вечеринки мгновенно остался позади, будто за закрытой дверью — тёплый, яркий, немного хаотичный мир. На улице же было прохладно и тихо. Небо потемнело, но в редких окнах домов горел свет, и где-то вдалеке лениво лаяла собака.       Кира шла рядом, чуть впереди, и время от времени поправляла волосы, которые выбивались из-за ветра. Артём держался рядом, руки в карманах, стараясь казаться спокойным, хотя внутри всё переворачивалось. — Здесь так тихо, — сказала она, глядя на невысокие дома и узкие улочки. — Даже не верится, что когда-то всё было… совсем другим. — Угу, — кивнул Артём, подмечая, как её голос отзывается в нём. — Я часто думаю о том времени. Словно оно было и сном, и явью одновременно. Кира слегка усмехнулась: — Иногда и я. Хотя теперь всё кажется далёким. Но внутри… — она на мгновение замолчала, будто выбирала слова, — внутри до сих пор живут эти воспоминания. И люди. Они шли медленно, будто боялись, что прогулка закончится слишком быстро. Артём хотел что-то сказать — важное, настоящее, то, что сидело в нём все это время. Но горло будто сжало. Вместо признаний вышло осторожное: — Ты выглядишь… счастливой. Я рад за тебя. Кира осторожно оглянулась на него, а затем продолжила идти вперёд. В её взгляде было что-то мягкое, но и немного печальное. — Я стараюсь. Работа, волонтёрство… они помогают.       Они шли вдоль узкой дороги, ведущей к лесу, где запах хвои смешивался с прохладой вечернего воздуха. Ветки тихо скрипели под ногами, редкие листья шуршали, когда Артём осторожно переступал рядом. Вокруг было почти пусто, лишь далёкий свет фонарей напоминал о близости цивилизации. — Знаешь, ты изменился, — сказала она, глядя на него внимательно. Артём слегка замялся, не сразу находя слова. Он бросил быстрый взгляд на Кирy, пытаясь уловить, шутит она или говорит серьёзно. — Изменился? — переспросил он, слегка улыбнувшись, но в голосе слышалась лёгкая тревога. — В каком смысле?       Он чувствовал, как сердце колотится быстрее, а внутри поднимался странный комок волнения. С одной стороны — желание услышать честный ответ, с другой — страх, что она увидит не того, кем он стал сейчас. Артём сделал шаг чуть ближе, стараясь быть открытым, но всё равно осторожным, словно проверяя, готов ли он к правде, которую услышит. — Ну… наверное, ты стал… взрослее. И… увереннее в себе, — добавила Кира, слегка улыбнувшись, и её взгляд пробежал по его лицу, будто оценивая каждую черту. Артём кивнул, слегка нахмурившись, потом улыбнулся шире. — Спасибо… Я старался, — тихо ответил он. — А ты… ты почти не изменилась. И в этот момент между ними возникло молчание, наполненное вниманием и лёгкой неловкостью — предчувствие того, что разговор о прошлом и настоящем только начинается. — Кира, у меня к тебе вопрос… — начал Артём, голос дрожал, а слова давались с трудом. — Скажи… ты ещё что-то чувствуешь ко мне?       Кира, которая до этого стояла спиной к нему и любовалась загорающимися звёздами на вечернем небе, медленно повернулась. В её глазах мелькнуло смятение — она обычно уверена в себе, спокойна, а здесь словно растерялась. Она не могла сразу встретиться с его взглядом, стараясь отвести глаза, словно боясь, что в них слишком многое прочтёт. Артём сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними, аккуратно, чтобы не спугнуть. Ветки и упавшие листья хрустели под ногами, добавляя странное ощущение уединения. Он остановился всего в паре шагов от неё. — Прости, что слишком резко, — продолжил он тихо. — Я не хотел бы как-то налегать. Просто я очень много думал. О тебе. О своих чувствах к тебе. О нас. Кира медленно подняла на него взгляд. Он видел: глаза тёмные, почти бездонные, с отражением ночного неба, а внутри них — сомнение, тревога и то самое чувство, которое Артём так долго пытался разглядеть. — Я… — начала она, слова застряли в горле. — Я тоже всё это время пыталась… думала, что смогу… забыть. — Да, — сказал Артём, осторожно, почти шепотом. — Мы расстались тогда, и вроде бы всё прошло. Но внутри… — он замолчал, глядя прямо в её глаза. — Там была пустота, неопределённость. Я пытался забыть, остаться друзьями, идти дальше. Но не получалось. В моих мыслях постоянно была ты. Кира вздохнула, закрыла глаза на мгновение и снова открыла. — Меня тоже бесило, что так получилось, — призналась она. — Я хотела написать тебе сама, но думала, что буду навязываться… А ты там… у тебя своя жизнь, лучше, счастливее. Без меня. Артём осторожно подошёл ещё ближе и взял её руки в свои. Тепло его ладоней, уверенность в прикосновении говорили больше слов. — Это неправда. Знаешь, Кир, смена города, круга общения – это всё само собой. Ведь мы растем, взрослеем. Движемся по жизни дальше. Но, всё-таки, есть то, что я очень сильно хочу забрать с собой... – И что же это? – спросила девушка. — Это ты, Кир. Ты мне нужна.       Она посмотрела на него, и в тот момент всё напряжение, сомнения и страхи словно растворились. Их губы встретились в долгом, тихом, но таком настоящем поцелуе. Ветер шевелил её волосы, ночной лес вокруг казался огромным и пустым, а они были только вдвоём — два сердца, которые, наконец, нашли друг друга снова.       Сердце Артёма билось сильно, но теперь уже не от страха, а от радости. А Кира прижималась к нему, и впервые за долгое время всё внутри неё успокоилось, словно вернувшаяся гармония. Позже, на празднике, они сидели рядом, молча, просто держась за руки. Никто так и не спросил их, что произошло – всем вокруг было всё понятно.       Когда Артём возвращался домой, он впервые за долгое время чувствовал, что тоска внутри исчезла. Впереди была всё та же жизнь — непростая, студенческая, московская. Но теперь в ней снова была она. И этого было достаточно, чтобы верить в будущее.