однажды на уолл-стрит

Jeon Jungkook, 27 years ➵ broker Kim Taehyung, 17 years ➵ student

♡`°•`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡`°•`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡

23.03.2021 01:20pm Уолл-стрит — это, наверное, сильнейшее звено Нью-Йорка, самое его ядро. Эта улица в недрах Южного Манхэттена уже не один век переполнена акциями и векселями, громкими криками, разлитым кофе, звоном назойливых телефонов и металлическими кейсами с кучей зелёных бумажек. Здесь, без сомнений, разворачиваются самые убийственные сражения за место под солнцем. Не ищите на Уолл-стрит спокойного уголка, не ищите умиротворения, не ищите пасторали. Ищите движение. К огромному зданию частного банка с благородным корейским названием подъезжает чёрный тонированный Гелендваген 2004 года . У входа, как и всегда, столпилось огромное количество работников в строгих костюмах и столько же клиентов, которым чрезвычайно необходимо попасть внутрь. Деньги, хули. Всем очень-очень надо с ними разобраться. Из джипа выходит крепкий мужчина в чёрном. Он огибает авто сзади и останавливается у двери, чтобы уже через секунду её распахнуть. Многие, если не все взгляды устремляются на приехавшего. Худенькое тело, свободная чёрная футболка и коричневые вельветовые брюки, подчёркивающие стройность ног. Небрежные мятные волосы лохматятся по своей природе, часть лица скрыта за медицинской маской, и только пара тёмных глаз разглядывает мир перед собой. На ногах у этого мальчика белые кеды с небезызвестной Хеллоу Китти, а там, где обычно находятся носки, виднеются сетчатые колготки. Забавный чувак. Это Ким Тэхен, сын владельца данного заведения. Именно поэтому к нему приковано так много внимания, а он так быстро и отрешённо проскальзывает внутрь. Не тратит ни секунды на то, чтобы поздороваться с кем-то из папиных коллег. Ему это не интересно. Он удерживает на плече большую сумку с чертежами и думает лишь о том, что хочет использовать эту сумку как предлог прийти сюда. Без повода ему запрещено заявляться на работу к отцу. Нельзя просто прийти и посидеть, как Тэ это любит. Серьёзно, Ким ненавидит обременять себя своими способностями думать. Позалипать на что-то — совсем другое дело. Так что мятноволосый мальчик забегает внутрь, делая вид, что людей вокруг вовсе не существует. Он оказывается в ещё более оживлённом фойе и на секунду теряется. Но, что важно, всего лишь на секунду. Уже через мгновение лицо его принимает равнодушное выражение. Следуя за охранником, которому поручено проводить Тэхена прямиком до кабинета, Ким чувствует себя уверенным и морально взрослым. Всегда бы так. Лифт забит людьми. Ну, здесь уже не получится молчать. Пока Тэ добирается до нужного семнадцатого этажа, ему просто приходится поддерживать разговор с мистером Сэмом и миссис Джонс, которые узнали его среди скучных каштановых и блондинистых голов. Тэхен каждый раз бесится, когда такие люди интересуются его настроением и делами. Ведь им не интересно; не будь он сыном самого господина Кима, они бы даже не взглянули на него. А если бы и удосужились взглянуть, то лишь пренебрежительно фыркнули бы, завидев эти сетчатые колготки и детские кеды. Их мнение и участливость зависят исключительно от учётной ставки и курса доллара, так что это ничего не значит. Пулей вылетая из лифта, Тэхен озирается по сторонам и быстро уходит направо, к кабинету отца. Он не должен был просчитаться, сейчас проходит совещание с одним из передовых брокеров. Охранник едва поспевает за неугомонным Тэ, а когда догоняет у дверей, то сразу же хватает его за запястье и удерживает возле себя. — Ким Тэхен, вам туда нельзя. — Это почему? — прикидывается дурачком мальчик, вскидывая брови и оборачиваясь к телохранителю. — У вашего отца встреча. Вы зайдёте, как только она подойдёт к концу. Тэ хочет что-то ответить, потом передумывает. Он изображает покорность, добиваясь, чтобы его отпустили. — Ладно. Подожду. Охранник расслабляет свои пальцы. — Подожду в кабинете. Боже, какой наивный. Тэхен, радостно усмехнувшись, хватает дверь из матового стекла и влетает внутрь. Картина маслом. Огромный кабинет, рассчитанный на пятьдесят или шестьдесят человек. Столько же пустых стульев из дорогой экокожи. Гигантский стол для переговоров. Панорамные окна, за которыми расстилается бесконечный Манхэттен. Все три маркерные доски изрисованы красным и зелёным цветами, все бутылки с водой опустошены. И причиной этого всего является лишь один человек. — Я вам в тысячный раз объяснил все выгоды данного вложения, господин Ким. Ебаный брокер Чон Чонгук. Во-от ради кого Тэхен бежал из школы со скоростью света. Во-от чьё лицо он мечтал увидеть вновь, копаясь в ежедневнике отца. О да. Да. Да. Да. Чонгук красив до невозможности. Он пришёл в чёрном костюме, но сейчас сбросил пиджак и остался в строгой рубашке. Ему ужасно идёт этот стиль. Ужасно идёт и укладка пышных чёрных волос, ужасно идёт и убийственный чёрный взгляд, ужасно идёт испарина на загорелом лбу, ужасно идёт резкость речи и уверенность в движениях. Отец Тэхена тоже здесь. Стоит в своём светлом костюме у исписанной доски, скрестив руки на груди и слегка расставив ноги. Замечая бесцеремонно влетевшего мальчика, оба мужчины поворачиваются и смотрят на Тэ. Тот не может отвести глаз от Чонгука за работой, но всё-таки превозмогает себя и пускается в оправдания перед папой. — Какого чёрта, сын? — Здравствуй. Здравствуйте, господин Чон. Мне надо... — Ты не видишь, что мы заняты, Тэхен? Блять. Блять, блять. Тэхен теряется, потому что черноволосый брокер, как назло, берёт и пялится на него. Делает это с непроницаемым выражением лица, но Ким всё хуже сопротивляется внутреннему крику. — Слушай, извини, что влетаю, пап, мне просто надо посоветоваться у тебя насчёт чертежей в универ, их сдавать завтра... Отец смотрит на Тэхена так, словно сейчас сожжёт его без жалости. Вообще, у них хорошие отношения, но конкретно сейчас Ким-старший ужасно взволнован тем, о чём говорит с брокером. — Это не подождёт пару часов? Тэхен, ты- — Господин Ким, пусть он посидит тут. Не мешает же, а нам нужно вернуться к теме. Чонгук очень вовремя встревает в перепалку. Делает он это спокойно, совершенно равнодушно, словно для него это ничего не значит, просто маленькое обстоятельство. На Кима-старшего это хорошо срабатывает. Он ведь знает, что в серьёзном бизнесе нет места эмоциям. — Да, вы правы, господин Чон. Тэхен, садись. И чтобы ни звука от тебя, понятно? Тэ чуть не умирает от восторга. Он часто кивает, занимая первый попавшийся стул и кидая сумку на свободное место. Начинается невыносимо прекрасное зрелище. Такие вот контрасты. Лифт для Тэхена был эшафотом, он там задыхался, а сейчас этот огромный офис приносит дикое наслаждение. Дело, разумеется, не в красных графиках и уж тем более не в отце. Дело в Чонгуке, так погружённом в работу и объяснения. Серьёзно, в этом мужчине пылает неподдельная страсть к своему положению. Он осознаёт, что крепко стоит на земле, ему чужды переживания, основанные на мечтах. О нет, он не из таких. Его прелесть в его приземлённости. Его эстетика в умении подать себя и то, что идёт с ним в комплекте. Сейчас, когда Чон уверенно и напыщенно доказывает господину Киму, что определённый пакет акций необходимо приобрести уже сейчас, на свете нет человека, его прекраснее. Тэхен усидеть на стуле не может, он тает, как молочный шоколад. Его глаза бегают по фигуре Чонгука, а сердечко удивительно быстро колотится, Чон вызывает эйфорию.

♡`°•`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡`°•`♡`•°`♡`•°`♡`•°`

01:40pm Похоть — величайший из пороков, но, вместе с тем, главная из составляющих любви. Вообще, Эдвард М. Форстер писал, что любовь состоит именно из похоти и сантиментов. Всё остальное из иной оперы. Так что Тэхен знает, что испытывает любовь, потому что в нём живёт и то, и другое. Ким хватает Чонгука за воротник рубашки и тащит в первую попавшуюся кабинку туалета. Расплываясь в желающей улыбке, он запирает за собой тонкую дверцу и во все глаза пялится на предмет своей любви. Чон смотрит на Тэ сверху вниз, не отказывая себе в этом бесконечном удовольствии. — Я скучал, — произносит младший, забывая дышать. — Какого чёрта, сын? — тихо смеётся Чонгук, повторяя интонации чужого отца. — Ты не ви-идишь, что мы заняты, Тэ-хен? Ким недовольно закатывает глаза, но не тратит время на обиды. Сжимая рубашку всё сильнее, он поднимается на носочки, чтобы поцеловать своего брокера. Тот склоняется сам, и поцелуй выходит очень приятным, даже приторным. Но приторность эта чертовски хороша. — Какой ты невообразимый, — руки Тэхена тянутся вниз, проводя по влажной рубашке, и останавливаются на прочном кожаном ремне. — Тебе пиздец как идут деньги. — Мне, видимо, идёт нервак, — усмехается Чон, стараясь не шуметь. — Потому что твой папочка меня просто доконал. — Не спешит расставаться со своими финансами, да? — Да ну его. Я тебя люблю, а не твоего папочку. Запрещённый приём. Слова любви Тэхена электризуют. Он, расстёгивая чужой ремень и вставая на колени, крутит в голове факт, что его любит такой прекрасный мужчина. Его, семнадцатилетнего котёнка, любит огромный хищник, ничего не требуя. — Вау, — Ким смотрит на Чона снизу вверх и облизывается. — Серьёзно. Я тебя обожаю. Тэ освобождает Чонгука от ненужной одежды и обхватывает чужой стояк. Он обожает отсасывать в подобных условиях. Он обожает отсасывать в подобных условиях Чонгуку. — Ты меня с ума сводишь, — Чон, всё больше забываясь, игнорирует осторожность и громко стукается телом о боковую стенку. — Давай, сделай это, любимый. Любимый. Как прекрасно быть любимым на Уолл-стрит. Тэхен размыкает губы и целует головку члена, оставляя след от ягодного блеска для губ; его самого кроет, будто он хорошенько никотином затянулся. Постепенно, раз за разом, Ким вбирает в себя всё больше и больше. Он гордится тем, что доводит Чонгука до дрожи одним своим ртом, причём молча, а не речами. Гордится и тем, что в свои семнадцать такое умеет. Нравится, ему реально такое нравится. Чон сквозь зубы постанывает, но делает это как можно тише. В разгар рабочего дня туалет пустой, но случается всякое. Секс — странная штука. Если очень сильно хочется чего-то конкретного, ты способен ждать хоть целую вечность и идти на любые уступки. А когда получишь — размажет. Так и сейчас, Чонгук получает то, о чём так грезил, и не хочет думать ни о чём больше. Его мечты синтезируются в реальность прямо здесь и сейчас, нет ничего важнее. Когда Чон всё же кончает, Тэхен с удовольствием эту сперму глотает и устало прижимается к бёдрам старшего головой. Тяжело дышит, не успевал как-то, и тихонько кашляет, прочищая горло. Всё перед глазами танцует, но похоть, в соответствии с нормой, сменяется сантиментами, а значит любовь есть. — Пиздец, так тебя люблю, как никто никогда не будет, — вот они, эти самые сантименты из тэхеновых уст. Сошлись Тэхен с Чонгуком ещё в прошлом году, когда встретились взглядами на одной из скучных конференций. Чонгук влюбился, Тэхен понял это. Хотя, может это и наоборот было, здесь конкретно не ответишь и здраво не рассудишь. Эти двое, на самом деле, редко видятся, куда чаще болтают по фейстайму или переписываются, пуская друг на друга слюну, но сегодня Тэ подсуетился и реализовал одну из самых вкусных фантазий. — Взаимно, мой мальчик, — выдыхает Чонгук, одеваясь. — Взаимно. Тэхен устало улыбается и встаёт на ноги, расправляя велюровые брюки. Он наблюдает за тем, как возлюбленный заправляет рубашку под ремень, и отбрасывает со своего лба вымокшие мятные пряди. — Ты сейчас куда? Дальше к отцу? — Да. Без вариантов, мне нужна эта сделка. — Ну, удачи, типа. Выходи первый, ты же первый зашёл. Чонгук в последний раз наклоняется к детскому лицу, целует персиковые губы своими розовыми и отстраняется. Спускает воду в сливе, а потом выходит из кабинки к раковинам. Выходит — и тут же сталкивается с господином Кимом. Тот моет руки под шумным потоком воды и разглядывает себя в зеркало, пытаясь успокоиться после переговоров. — И вы тут, господин Ким, — нарочито громко произносит Чонгук. Мужчины встают рядом и молча занимаются своими делами. Чон, вымывая руки, пытается сохранить самообладание и как можно быстрее покинуть уборную. А вот Тэхен, не услышав Чона от слова «совсем», сидит на крышке унитаза слишком мало и преспокойно прислушивается к журчанию воды. Уже спустя несколько мгновений он, изрядно размякший от минувшего наслаждения, встаёт на ноги и открывает дверцу. Ну очень хочет ещё ненадолго пересечься с возлюбленным. — Всё-таки отец мой тот ещё гонд- Чонгук сдавленно выдыхает воздух и прикрывает глаза. Блядство. Господин Ким отшатывается от раковины и во все глаза смотрит на сына, вышедшего из туалета с размазанной помадой и нелицеприятной репликой. Тот чуть не падает при виде отца. Все трое молчат. Кажется, намечается мексиканская дуэль. — Господин Чон, — медленно расставляет интонации Ким-старший. — Вы, кажется, вышли из той же самой центральной кабинки? Тэхен делает шаг назад, замечая в отцовких глазах какое-то зверство. — Я могу объяснить, — лепечет младший, но его обрывает сам Чонгук. — Господин Ким, вы же хотели всестороннего и плодотворного сотрудничества?

♡`°•`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡`°•`♡`•°`♡`•°`♡`•°`♡

02:44pm Чонгук с Тэхеном сидят на траве в Центральном Парке Нью-Йорка. Они прижимаются друг к другу боками, а руки сцепили бесконечное количество времени назад. В ногах возлюбленных валяется вскрытая упаковка шоколадного печенья и отпитое белое вино. — Ты проебал самую большую сделку в своей жизни из-за меня, — глухо произносит Тэ, падая на траву спиной. — О да. А ты проебал хорошие отношения с собственным отцом. — Хер с ним, с отцом. Сделку очень жалко. Ким безумно винит себя за то, что так невовремя и так быстро вышел из дебильного туалета. Винит и за то, что пошёл на такой риск в конторе отца и в такой момент. — Всего лишь шалость, обошедшаяся тебе в кучу денег. Чонгук делает глубокий вдох и оборачивается, разглядывая лежащего Тэ. По дорожкам рядом мчатся велосипедисты, поют птички, цветут одуванчики. — Да я дышу тобой, мелкий. За воздух денег не жалко. — Мелкий? Сначала Тэхен придирается к этому слову, а потом вдруг осознаёт смысл сказанного Чоном. Как только осознаёт — сразу же распахивает свои карие глаза и смотрит на старшего с бесконечным трепетом. Он, конечно, уже говорил такие вещи, но это всегда было в порыве страсти. А тут не страсть, а поражение громадное. Поражение на Уолл-стрит — это не шутки. — Чёрт возьми, Чонгук. Я не знаю, что сказать. Чон касается щеки младшего свободной рукой и проводит незримую нить от правого крыла носа до мочки уха. — Да не говори ты. Одни твои девчачьи кроссы чего стоят. — Они не девчачьи. — За них, может, я тебя и полюбил. Тэхен расслабляется, заслышав шутку. Ему тяжело даются серьёзные речи и сложные слова. Куда проще доказывать что-то поступками, а не речами. — Тогда я тебя за твои... — Что, не можешь придумывать шутки на ходу? — Всё я могу! — Ну да, ну да. — Чонгук... Тэхен смущается и краснеет, а Чон, беззаботно и естественно смеясь, падает на него сверху. Черноволосый обнимает милого мальчика так, словно тот всегда был с ним. Словно они знакомы с малых лет, а не несколько месяцев. Так комфортно. Между прочим, и без Уолл-стрит.