Вечер, который не избежать

Вы когда-нибудь доводили себя до изнеможения, до самой последней черты — просто чтобы поймать чей-то взгляд? Особенно если этот кто-то для вас важен? А Лестер именно так и прожил весь прошлый год. Узнав, что при университете есть своя танцевальная труппа при драматическом обществе, он без раздумий вписал свое имя в список. Его экстравертная натура помогла мгновенно влиться в коллектив и раствориться в бесконечном, сбивающем дыхание потоке репетиций. Он буквально дышал танцем, отдавая свое тело сладкой, мышечной боли, растворяя любые посторонние мысли в бесконечном оттачивании движений. И это сработало. В тот год они взяли всей командой первое место за лучшее направление — современный танец, контемпорари. Их было семеро парней, включая Лестера, и одиннадцать девушек. Придумывать новое было невероятно легко; их мысли текли плавно, сливаясь в единый организм, дополняя друг друга и превращаясь в цельные, живые номера. Тогда они репетировали до поздней ночи, пока охрана не выгоняла их из зала, — но это того стоило. А сейчас Лестер стоял в курилке со своей группой. С начала учебы прошло всего две недели. За лето их состав поубавился — трое ушли из-за выпуска. Уже на этой неделе предстояло идти к первокурсникам — агитировать в свой коллектив. Всего в университете было четыре команды с разными направлениями, и конкуренция была серьезной: некоторые выезжали в другие штаты, а кто-то пробивался даже на международный уровень. — Лестер! Рыжий ты засранец, иди сюда! Парень удивлённо моргнул, обернувшись на голос. Его компания тоже с недоумением уставилась на Анну, машущую рукой из другого угла. Лестер лишь ухмыльнулся, на прощание помахал своим и перебежал к другой компании. Его встретили улыбки Анны, Грега и Киры — они радовались парню, которого из-за вечных репетиций видели так редко. Взгляд Лестера скользнул дальше, выхватывая вечно серьёзную Лэйн, и наконец столкнулся с таким же хмурым взором Ноа. Они поздоровались за руку, и Лестер, как всегда, почувствовал лёгкое волнение. Так было каждый раз, когда он видел этого очкарика. — И когда мы снова перестанем наблюдать тебя? Материализовался Ян из-за спины Грега, кивнул Лестеру, доставая пачку сигарет. Вопрос прозвучал буднично, но Лестер лишь усмехнулся в ответ и ловко выхватил сигарету прямо у него из пальцев. Ян никак не отреагировал, только хмыкнул, достал себе новую, зажал её в губах и протянул пачку Лэйн. — Сложно сказать, — выдохнул Лестер, похлопывая себя по карманам в поисках недавно запропастившейся зажигалки. — Надо новеньких набрать. Но в октябре уже выступаем на хэллоуинской вечеринке. Ему тут же протянула зажигалку Анна. Он благодарно подмигнул девушке. С тех пор как в компании появились трое заядлых курильщиков, остальные вбили себе в привычку носить зажигалку — на всякий случай. — Всё агитируете людей пары пропускать? — голос Ноа прозвучал устало, глухо. Лестер бросил на него взгляд: тот прятал зевок в ладони. Не думая, Лестер зевнул следом — и тут же пожалел. Не стоило на него смотреть. Теперь до конца пары будет клонить в сон вместо внятного конспекта. Бледное лицо Ноа сегодня казалось ещё бледнее обычного. Виделись они и правда редко — разные факультеты, разное расписание. Их пути пересекались лишь в курилке, как сейчас, или в столовой, и всегда — в окружении других. Но Лестер успел изучить его до мелочей — для себя, тайком. Заметил, как тот сутулится, особенно когда чем-то недоволен; как ходит, вцепившись в лямку рюкзака, будто боится, что его сейчас отнимут. Знал, что у него невероятно красивый почерк для левши — с изящными завитками и закорючками, словно он занимался каллиграфией всю жизнь. Как он хмурится и резко высказывается, если с чем-то не согласен, невзирая на статус собеседника. Как нервно поправляет очки, когда теряет самообладание. И какая милая родинка у него на подбородке, слева — она придаёт его строгому лицу странный шарм. Лестер поймал себя на том, что снова засматривается, и поспешно перевёл взгляд на Лэйн, глубоко затянувшуюся. Повторил то же самое со своей сигаретой, возвращая зажигалку Анне. — Ничего ты не понимаешь, Ноа, — выдохнул он дым в сторону Грега, и тот забавно замахал руками, отгоняя облако. Терпят же курильщиков, продолжая тусоваться с ними в курилке всё свободное время от пар. — Танцы — это выплеск. Живые эмоции. Мы этим дышим. — Ага, Ноа, тебе бы сходить хотя бы посмотреть, как Лестер с коллективом выступают, — вставила Кира, положив ладонь на плечо рыжего. Тот с благодарностью улыбнулся ей. Ноа лишь сильнее нахмурил брови, машинально поправляя сползающие очки. Скрестил руки на груди, прислонившись плечом к заборному столбу. Смотрел пристально — своими темными, почти бездонными глазами, от которых у Лестера, казалось, скакало давление. И в глубине души снова шевельнулась та самая, наивная надежда. — Мне и университета более чем хватает, чтобы добровольно посещать внеучебные мероприятия. «Ясно. Надежда тщетна», — мысленно вздохнул Лестер. Это повторялось каждый раз. Стоило зайти речи о чём-то за пределами аудиторий, этот упрямый математик находил миллион и одну причину отказаться. А Лестер всегда так надеялся. Увидеть в море гостей знакомое лицо, отыскать взгляд друзей среди тысяч студентов во время выступления — для него никогда не было проблемой. Но место математика всегда оставалось пустым. Настоящая заноза в сердце. Парень заметил странный взгляд Лэйн — скользящий, изучающий. То он останавливался на Лестере с ног до головы, то переключался на Ноа. Лестер даже начал внутренне паниковать: не слишком ли влюблённо он сам смотрит на брюнета? Под её пристальным вниманием он выпрямился ещё чуть заметнее. У неё и так глаза холодные, серые, идеально отражающие её характер, а сейчас — так вообще ледяные. Красноволосая тушит сигарету о столб, прячет окурок в кулаке и за два чётких шага, отбивая каблуками по кафелю, подходит к Ноа. Несколько секунд они молча смотрят друг другу в глаза, пока остальные недоумённо переглядываются. Наконец, она произносит: — Давай пойдёшь со мной на Хэллоуин. Ты мне должен — обещание, помнишь? Заранее, так сказать, приглашаю. Брюнет похлопывает себя ладонью по локтю, обдумывая, поджимает губы. Вся компания продолжает молча наблюдать за этой сценой, не решаясь прервать диалог двух главных молчунов. Спустя мгновение Ноа нервно выдыхает, сдаваясь. — Хорошо. Девушка коротко улыбается ему и встаёт по правую сторону от брюнета, бросая взгляд на остальных. Первой не выдерживает Кира. — Какое он тебе обещание должен? — Не особо важно. Помогла ему как-то. — Лэйн отводит глаза, давая понять, что развивать тему не намерена. Все знают эту её черту за больше чем год дружбы. Ноа рядом прокашливается, напоминая о скором начале пар. Все оживляются, направляясь к выходу из курилки, откуда уже выползает новая волна студентов. Постепенно компания растворяется в толпе. Вместе с Лестером в группе была Кира, которая хмурым взглядом скользит по преподавателю в аудитории. — Тест дадут. Лестер поворачивается и замечает в руках у препода стопку распечатанных материалов на весь поток. Тяжело вздыхает, плетясь по лестнице на самый верх. А он так надеялся хотя бы немного прикрыть глаза… Первые десять минут они просто писали лекцию под нудный бубнёж преподавателя и не менее монотонную презентацию. Кира наклонилась к Лестеру, пока препод отвлёкся, показывая что-то на слайде. — Как думаешь, что такого могла сделать Лэйн, что Ноа теперь у неё в долгу? Парень сначала недоумённо приподнял бровь, не сразу сообразив, о чём она. Потом вспомнил уже вылетевший из головы диалог в курилке. Пожал плечами, на мгновение задумавшись. В голове не было ни одной зацепки. — У них есть общие дисциплины? — девушка на секунду задумалась и утвердительно кивнула. — Может, помогла с чем-то по учёбе? — Не в обиду Лэйн, она очень умная, но я скорее поверила бы в обратное. Ноа только дай повод указать кому-нибудь на ошибку. Парень усмехнулся и всё же согласился с подругой. Но других идей не было, поэтому Лестер снова развёл руками, а Кира скучающе махнула рукой, оставляя вопрос открытым. На телефон приходят уведомления из чата коллектива. Лестер мельком глянул — руководитель Софи нашла новых людей и, пользуясь моментом, уже договорилась о тренировке в зале на сегодня. Отлично, — мысленно вздохнул он. Теперь вечер занят. Тем временем староста соседней группы начал передавать по рядам тесты…

***

Дни, подобно задорному танцу, мелькали и сливались в единый, изматывающий и прекрасный марафон. Утро начиналось с лекций, но ум его уже был там, в зале, мысленно прочерчивая связки. После пар — быстрый перекус на бегу, и вот он уже оказывался перед зеркалами, чувствуя, как кожа оживает в предвкушении боли и полёта. Первые минуты разминки были священным ритуалом, медитацией. Глубокие выпады, плавные скручивания, наклоны до пола. Он чувствовал, как просыпается каждая мышца, как тянутся связки, наполняясь эластичным, живым жаром. Посторонний шум — смех за дверью, гул вентиляции — отдалялся, превращался в приглушённый фон. Мысли, беспокойные и навязчивые, как назойливые мухи, одна за другой уползали в самый тёмный угол сознания, пока не оставалась лишь одна-единственная: движение. Запускалась музыка — и время переставало существовать. Оно измерялось не часами, а повторами, сбитым дыханием, каплями пота, падающими на протёртый пол. Лестер отдавался танцу так, словно это было падение с высокой скалы — страшно, но невероятно, головокружительно свободно. Его тело становилось не просто инструментом, а продолжением мысли, звука, эмоции. Он уже не думал, куда поставить ногу или как взмахнуть рукой — он чувствовал это. Ощущения обострялись до предела. Он чувствовал жжение в мышцах не как боль, а как доказательство жизни, усилия. Слышал собственное сердцебиение, заглушающее такт барабанов. Видел в зеркале не свое отражение, а некую сущность, состоящую из энергии и грации, где его рыжие волосы были лишь вспышкой пламени в этом вихре. Даже запахи — пыли, собственного пота — казались густыми, почти осязаемыми. Весь коллектив отдавал всего себя, все жили танцами. Даже новенькие двое парней и девчонка быстро влились к своим напарникам. Лестер же вместе с Софи были центром. Не зря же у него за спиной еще годы выступлений до университета. Они вместе придумывали движения, самые первые их демонстрировали и следили за остальными. Весь коллектив горел. Все жили танцем, дышали им. Даже новенькие — двое парней и девчонка — быстро вливались в общий ритм, подхваченные этой всепоглощающей волной. Лестер же вместе с Софи были сердцем, центром притяжения. Не зря за его плечами были годы выступлений ещё до университета. Они вдвоём придумывали ключевые движения, первыми оттачивали их у станка и потом показывали остальным, следя, чтобы каждый жест, каждый взгляд был наполнен смыслом и силой. Но ближе к Хэллоуину собраться всем вместе стало сложнее. Осень вступила в свои права: кто-то слёг с простудой, кого-то вызвали домой по срочным делам, а зал вечно оказывался занят. Репетировать на улице уже не получалось — непогода свирепствовала, за окном лил холодный дождь, срываемый порывами ветра. А время неумолимо надвигалось к Хэллоуину. А Лестер всё не знал, как подступиться к Ноа. Как понять, нравятся ли ему вообще парни? Или он всё же предпочитает девушек? Ближе всех к нему была Лэйн, но спрашивать у неё он не собирался — будет смотреть на него своими ледяными глазами, словно сканируя насквозь. Он даже вздрогнул от одной этой мысли. И это при том, что с самой девушкой он общался вполне свободно, как, впрочем, и с каждым из их компании. Меньше всего — с Яном и Ноа. Первый был сам по себе чудной и нелюдимый вне круга друзей, а второй — просто ходячая язва. Умение найти подход к любому человеку всегда было его главной гордостью, личным достижением. Но затем он столкнулся с Ноа, чью личную крепость не взял бы и танк. И теперь Лестер беспомощно топтался у её подножья, не зная, как подступиться к этому математику. Поэтому, когда их колени под столом нечаянно соприкоснулись, Лестер от неожиданности дёрнулся и ударился ногой о столешницу. Все удивлённо уставились на него, пока он, шипя от боли, стискивал зубы. — Подумал, насекомое по ноге бежит, — пробормотал он оправдание, выпрямляясь и хватая со стола стакан с компотом. Он осушил половину залпом. Успокоившись, он снова устроился поудобнее и украдкой бросил взгляд на Ноа. Тот невозмутимо ел картофельное пюре. Лестер уже пожалел, что так резко среагировал на его прикосновение. Но через секунду он снова почувствовал лёгкое касание колена. На этот раз брюнет выглядел абсолютно спокойным, поправляя Анну в чём-то, о чём она так эмоционально рассказывала, что Лестер даже не слышал слов. Он скользнул взглядом по сидящим за столом. Места вроде бы хватало, но почему-то все теснились друг к другу. Вот только Грег, сидевший рядом, его коленом не задевал. Едва сдерживая зарождающуюся улыбку, Лестер снова спрятал лицо в стакане, а затем отправил в рот кусок брокколи с котлетой. Анна увлечённо продолжала рассказывать о своём научном проекте, в котором делала большие успехи. Грег тоже подхватил тему, пускаясь в объяснения новых познаний в геологии, хотя термины его были тёмным лесом и для Лестера, и для сидевшей напротив Киры. Тут же он попытался перевести всё на простой язык. — Как твои тренировки, Лестер? — спросила через время Лэйн, потягивая уже вторую чашку кофе. Ян с лёгким сомнением посмотрел на её «обед», но промолчал. Лестер же заметил, что тот сам грызёт морковные палочки. — Кхм, — прокашлялся парень, проводя пальцем по прохладному краю стакана. — Да отлично, довольно… — он на секунду задумался, глядя куда-то между собеседников, — символично для праздника, да… — Как загадочно, — усмехнулся рядом Ноа, поднимая взгляд от тарелки. — В чатах факультетов только и пишут, как ваш коллектив забрал всё возможное время для тренировок. До деканата даже дошло. — Да, я тоже слышала, — усмехнулась Анна, откинувшись на стуле и сложив руки на груди. Очки съехали у неё на кончик носа. — Вам в итоге ограничили туда доступ? — Типа того, — бросил Лестер, насаживая на вилку соцветие капусты. — Немного разгулялись. Он нервно улыбнулся в ответ на саркастичное «Ага» от Ноа. Все заулыбались, а Грег дружески хлопнул его по плечу. И в этот момент Лестеру показалось, будто чья-то рука легонько погладила его по ноге. Но, прежде чем, он успел удостовериться, почувствовал внезапный холод — Ноа резко поднялся из-за стола. Брюнет нервно поправил очки, схватил свой поднос и, кивнув остальным, направился к выходу. Все стали собираться на следующие пары. А у Лестера в голове крепчала мысль, что ему всё-таки не показалось… Пара по социальной психологии проходит для Лестера скучнее всех возможных. Рядом посапывала Кира, уснувшая прямо на развёрнутой тетради. Парень, не удержавшись, сфотографировал её и отправил снимок в общий чат. Почти сразу прилетели смеющиеся смайлы от Анны — значит, и она была на какой-то несерьёзной паре. Потом в чате всплыло фото от Яна: на нём он сам с невозмутимым видом смотрел в камеру, слева от него дремала, подперев голову рукой, Лэйн, а дальше сидел Ноа, что-то старательно вырисовывающий в тетради. Лестер приблизил изображение, пытаясь разглядеть, но увидел лишь какие-то размытые круги и линии. Кинул в ответ смешной стикер, вышел из мессенджера и переключился на игру, похожую на тетрис. Спустя пять минут поверх игры внезапно всплыло уведомление. Лестер замер с пальцем над экраном. Сообщение было не в общем чате, а в личке. От Ноа. К нему было прикреплено какое-то видео с подписью: «Ты». Рыжий уже глупо ухмыльнулся, даже не открывая диалог. Сам факт того, что Ноа увидел что-то, что напомнило ему о Лестере, уже согревало изнутри. Он выдержал паузу в несколько секунд, чтобы не открывать сообщение сразу, доиграл партию, безвозвратно проиграв даже с рекламой, и наконец зашёл в чат. На видео собака, на заднице которой болталась нелепая розовая тряпка, радостно трясла хвостом в такт музыке. Лестер едва не расхохотался, поспешно прикрыл рот ладонью, чтобы не мешать окружающим. Было действительно смешно. Но показывать свой восторг он, разумеется, не стал. Отправил в ответ сухое: «Вот спасибо» и смайлик, закатывающий глаза. Ноа прочитал мгновенно и отправил в ответ просто улыбающуюся скобку. Возможно, для Ноа это вообще ничего не значит, а вот Лестер явно поплыл от эмоций. Открывает его профиль, рассматривая аватарку: на ней Ноа стоял с редкой ухмылкой, пока его обнимал за шею старший брат Анны — Дмитрий. Снимок был сделан на дне рождения девушки, после пары коктейлей — тогда все и начали фотографироваться. Именно после той вечеринки Ноа и сменил фото кота на своё собственное. А Лестер каждый раз залипал на этой редкой улыбке, думая о том, как чертовски красиво он выглядит, когда улыбается. Преподаватель что-то громко объявил, и Лестер толкнул Киру локтем в бок. Та подскочила, сонно протёрла рукой рот и сделала вид, что внимательно слушала всё это время. — Что, слюни пускала? — прошептал парень, оскалившись в ухмылке. — Заткнись, — прошипела девушка, ударив его кулаком по плечу. Парень театрально изобразил смертельную рану и тихую кончину. Оба, давясь смехом, прикрыли рты ладонями. После пары они направились в курилку — Кира написала в чате, что у неё с Грегом есть новость, стоящая обсуждения. По пути парень не удержался и покосился на подругу. — Вы же не… вместе? Девушка от неожиданности начала кашлять, стуча себя по груди, и перевела на Лестера удивлённый взгляд. — Скажешь тоже! — прокашлялась она, ударяя парня по локтю. — Нет. — А я уж подумал… — А были хоть какие-то предпосылки? Лестер задумчиво почесал макушку, на секунду разминувшись с Кирой в толпе студентов. В нос ударил резкий запах чего-то порошкового, и он поморщился. — Нет, вроде. — Какой же ты балбес. Лестер лишь по-доброму усмехнулся, поворачивая с подругой за угол в другой коридор. И буквально врезался во что-то твёрдое, больно ударившись носом о чужой лоб. Инстинктивно он ухватился за локти незнакомца — и тут же узнал черты лица Ноа. Тот схватился ладонью за лоб, пытаясь унять тупую пульсирующую боль. Лестер же рукой хватается за свой нос, потирая кончик о ладонь. Немного болело, но в целом удар не сильный. За спиной Ноа стояла уже вся их компания. Анна приподняла брови, и Лестер поспешил отпустить брюнета, проверяя, не падает ли тот. — Куда это вы? Мы же в курилке договорились, — напомнила Кира, оглядывая всех. Ноа на удивление молчал, продолжая держаться за лоб. Анна подошла к нему, отвела его руку и осмотрела «ранение» — но там не было даже покраснения. — Жить будешь, — констатировала она, поправляя ему очки на носу. — Спасибо, мисс Очевидность, — буркнул парень, отдергивая её руку и поправляя оправу самостоятельно. — Раз язвишь — значит, точно в порядке, — усмехнулся Ян. Ноа лишь хмуро взглянул на него. — Анна захотела пойти навстречу, — пояснил Грег на вопрос Киры. — Её съедает любопытство, а я сказал, что без тебя ничего не скажу. — Ребят, новость-то не настолько масштабная, — улыбнулась Кира, смахивая челку с глаз. — Мы с Грегом будем главными организаторами праздника. Расскажем, что вообще будет, где будет алкоголь и кто будет выступать помимо драмтеатра. На последней фразе она бросила взгляд на Лестера. Тот лишь фыркнул и двинулся за остальными к выходу, даже не забирая куртку из гардероба. Все оживились при упоминании алкоголя, начали обсуждать, кого поставить за диджейский пульт, кого позвать украшать зал, а кого лучше вообще не подпускать. В прошлом году такая роль выпала Анне и Дмитрию — но он уже выпустился летом. А Лестер в мыслях корил себя за то, что завтра пропускает общую дисциплину с Ноа. Он с разочарованием вздохнул — тренировку перенести было никак. Их время в зале и так урезали, а вечеринка была уже в следующую пятницу. — Чего притих? — раздался приглушённый голос Ноа рядом. Лестер взглянул на него, глупо моргнул, посмотрел на остальных, которые всё ещё живо обсуждали мероприятие. — Да так… про пары завтрашние думаю. — Прогуливаешь? — Ага. — Жаль. Я конспект тебе скину. Парень шёл рядом, засунув руки в карманы серых штанов. И продолжил путь молча. Рыжий же от неожиданности онемел и забыл, что нужно ответить. Они молча толкнули дверь и вышли во двор, направляясь к курилке. В курилке пахло холодным бетоном и остатками табака, но сейчас там было пусто. Только ветер гнал по плитке сухой листок, цеплявшийся за чьи-то потерянные окурки. Компания замерла на секунду, переглянувшись: обычно здесь всегда толпился кто-то из студентов, но сегодня будто сам двор решил подарить им тишину. Кира первой устроилась на подоконнике, закинув ногу и поманив остальных ближе. Анна, Ян и Грег пристроились у стены, а Лэйн привычно щёлкнула зажигалкой, прикрыв огонь ладонью. Запах табака быстро вплёлся в сырой воздух курилки. Лестер задержался в проёме двери — рядом оказался Ноа. Рыжий машинально шагнул в сторону, пропуская его вперёд, но тот не двинулся. Несколько долгих секунд они стояли бок о бок, будто между ними повисло нечто большее, чем простая пауза. Грег, не замечая напряжения, продолжал рассуждать о том, как лучше организовать зал, и обратился к Лэйн с просьбой помочь с украшениями. Потом повернул голову к Лестеру, поправляя капюшон своей кофты: — Лестер, на следующей неделе поможешь с аппаратурой? Ты же всё равно на репетициях будешь? — Ну да, в перерывах смогу. Да и ребята из команды подключатся, — кивнул тот. Грег удовлетворённо махнул рукой, и разговор вернулся к общим планам. В этот момент телефон в кармане Лестера коротко завибрировал. Сообщение в чате коллектива: через полчаса начиналась тренировка. Парень вяло ударил себя ладонью по лбу — он совсем потерял счёт времени. Лестер выдохнул сквозь зубы и сунул телефон обратно в карман. — Чёрт… у меня тренировка через полчаса, — пробормотал он, уже прикидывая, успеет ли хоть что-то перехватить поесть по дороге. Он сдвинулся с места, но Ноа, стоявший рядом в проходе, будто задержал его движение. Рыжий краем глаза заметил, что тот смотрит прямо на него — взгляд спокойный, внимательный, чуть прищуренный. Не насмешка и не осуждение, а скорее тихий интерес, словно он пытался разгадать, зачем Лестеру всё это. — Удачи, — неожиданно произнёс Ноа. Голос его прозвучал негромко, почти неразборчиво на фоне общего разговора, но Лестер уловил каждое слово. Он на миг замер, потом усмехнулся, чувствуя, как тепло от этой простой фразы предательски разливается по груди. — Спасибо, — ответил он чуть тише, чем хотел. Толкнув дверь, Лестер вышел во двор. Холодный ветер разогнал затхлый запах табака, а сердце почему-то колотилось так, будто он только что пробежал сотню метров. По пути к залу он пару раз достал телефон — хотел то ли написать Ноа, то ли ещё раз пересмотреть его последнее сообщение в личке. Но каждый раз только бессмысленно водил пальцем по экрану и снова убирал его в карман. В спортзал он ворвался почти бегом. Воздух там был тяжёлый, пах резиной, пылью и потом, но для Лестера всё это было как второе дыхание. Он быстро переоделся, нацепил тренировочную футболку и вышел к ребятам. Музыка ударила в уши с первых же тактов — знакомый ритм сразу разогнал остатки сонной вялости. Тело двигалось на автомате: шаг, поворот, прыжок, снова шаг, касания женских рук напарницы. Мышцы отзывались лёгкой болью, и эта боль была для него лучше любого адреналина. Но где-то на краю сознания то и дело вспыхивал взгляд Ноа — спокойный, но такой привычно теплый. Лестер мотнул головой, стараясь сосредоточиться на счёте: раз-два-три, четыре. Всё безупречно. И всё равно в голове возникало короткое «Удачи», сказанное тихим голосом в проходе.

***

Сам концерт должен был пройти в просторном зале с удобными сиденьями, рассчитанными на комфорт зрителей, а уже после него — вечеринка в малом, тесном зале, где воздух будет пропитан музыкой, светом и гулом разговоров. За час до начала Анна уже едва сдерживалась: она энергично стучала в дверь Ноа, её пальцы постукивали так, что звук отдавался эхом в коридоре. Парень не отвечал ни на звонки, ни на сообщения — будто сквозь землю провалился. Лэйн в общем чате попросила девушку сходить до него, так как жила недалеко. Спустя пару минут раздался сильный стук, настолько громкий, что соседи начали выглядывать из дверей с любопытством. Дверь открылась, и перед девушкой предстал Ноа: заспанное лицо, глаза с тёмными мешками, волосы растрёпаны, очки съехали на бок, придавая ему помятый вид. Он потянулся, широко зевая, пряча рот в ладони. — Ты спишь? Через час концерт! — вспыхнула Анна, её голос звучал почти как команда, и, не обращая внимания на сонное недовольство парня, она шагнула внутрь квартиры. — Давай собирайся! Ноа еле приподнял плечи, тяжело переводя взгляд: — Что-то я уже никуда не хочу… Анна не растерялась. Она положила руку на бедро, вскинула бровь и достала телефон, показывая ему сообщение от Лэйн. Экран ярко светился в полумраке квартиры, привлекая внимание. Ноа поправил очки, всматриваясь в текст, губы поджаты, глаза закатились, но постепенно он с усилием двинулся в ванную. — Иди на кухню, — бросил он подруге, скрываясь за дверью. В воздухе квартиры витал лёгкий запах кофе и теплой воды из душа. Полумрак коридора казался уютным, но вместе с тем нервирующим — ведь совсем скоро начнётся концерт, и каждый звук, каждый световой блик будет привлекать внимание. Анна сидела за столом с кружкой чая, скрестив руки, наблюдая за тем, как Ноа собирается, и в груди разливалось предвкушение: скоро он окажется там, где начнётся настоящее действие — шум, свет, музыка и энергия зала. Зал был почти полон. Люди рассаживались на мягких креслах, шёпот и смех смешивались с приглушённым скрипом стульев. В первые ряды протискивалась администрация университета и другие работники. Свет постепенно тускнел, и в воздухе повисло тихое напряжение — вот-вот начнётся шоу. Лестер стоял у края сцены, вместе с Софи объясняя ведущему, когда и что нужно будет делать, но мысли его постоянно возвращались к Ноа. И вдруг он увидел его. В проходе, между рядами кресел, стоял Ноа: волосы всё ещё слегка растрёпаны, очки сдвинуты на переносицу, но уже собранный. Лестер вспомнил сообщение Анны: парень всё же спал. Ноа садится вместе с их компанией на свободные места, и Лестер мгновенно ловит его взгляд. Карие глаза Ноа встретились с серыми Лестера, и внутри у рыжего что-то откликнулось. Сердце забилось быстрее, дыхание слегка сбилось. В тот же момент звук аплодисментов за кулисами напомнил ему: «Начинаем». — Лес, чего замер? — спросила Софи рядом, почувствовав его напряжение. — Пойдём. Они ушли за кулисы. Девушка шептала слова подбадривания, думая, что Лестер просто занервничал перед выступлением. Он слушал её лишь краем уха, но кивал с благодарностью, пытаясь сосредоточиться. На сцене уже выступал ведущий, громко поздравляя всех с Хэллоуином, а зал заполнялся лёгким гулом ожидания. После он объявил двух девушек, которые исполняли меланхоличную песню. Рядом театралы суетились с декорациями для их миниатюрной сценки, расставляя реквизит, поправляя детали и перебирая последние штрихи, чтобы всё выглядело идеально. Лестер вышел на сцену вместе со своей командой — семь парней, включая его самого, и одиннадцать девушек, каждая из которых была полна энергии и уверенности. Свет прожекторов осветил их, играя на рыжих волосах Лестера, словно подчёркивая его огненную ауру. Музыка ворвалась в зал, задавая ритм, и команда мгновенно слилась в единое целое: движения плавные, точные, отточенные до автоматизма, но при этом полные жизни и эмоций. В зале его друзья наблюдали с восторгом. Анна, Лэйн, Кира, Ян и Грег сидели, затаив дыхание, каждое движение Лестера вызывало у них тихую улыбку и восторг. Они были поражены, как естественно он ведёт команду, как буквально дышит каждым танцем, полностью растворяясь в сценическом вихре. И тут Лестер выхватил взгляд Ноа. До этого момента брюнет раздражённо мечтал убежать, считая всё это шумом и бессмысленной суетой. Но сейчас карие глаза Ноа были прикованы к рыжему, залипли на нём в его стихии — танце. Там не было ни притворства, ни демонстрации, только чистая энергия, грация и уверенность. Парень почувствовал, как что-то внутри дрогнуло. Сердце забилось быстрее, дыхание слегка сбилось. Взгляд Ноа был тихим, но внимательным, и в этом молчаливом признании заключалось больше, чем тысячи аплодисментов зала. Каждое движение Лестера стало ярче, выразительнее, будто он ощущал, что брюнет видит его настоящим, именно таким, какой он есть. Когда музыка стихла, зал взорвался овациями. Вся команда тяжело дышала, кланяясь перед уходом, но первым взглядом рыжеволосый снова выхватил Ноа. Брюнет слегка кивнул, почти незаметно, но в этом кивке было всё: интерес, удивление и тихое восхищение — те самые эмоции, которые Лестер искал всё это время. Через час после окончания концерта команда Лестера спешно перебралась в малый зал — здесь должна была пройти вечеринка, каждый разбежался по своим компаниям. Свет был мягче, лампы создавали тёплую, почти уютную атмосферу, а музыка играла на заднем фоне, дополняя разговоры и смех. Столы с напитками и закусками стояли по краям, оставляя центр свободным для танцев и общения. Лестер едва успел дойди до друзей, как взгляд снова выхватил Ноа. Брюнет стоял у стены, немного в стороне от толпы, сдержанно поправляя очки. Казалось, он пытается быть невидимкой, но рыжий ловил каждый его жест. Сердце Лестера подсказывало: «Вот он, момент, которого ты ждал». — Ну что, герой сцены, готов веселиться? — весело позвала Анна, видя, как Лестер снова задержал взгляд на Ноа. — Ага… — смущённо пробормотал он, поправляя волосы. Лестер медленно берет с рук девушки стакан с чем-то намешанным и алкогольным, а Ноа всё ещё стоял, словно магнит притягивал его взгляд. Рыжий пытался действовать естественно, общаясь с друзьями, но сознание всё время возвращалось к брюнету: к лёгкому движению руки, к хмурому взгляду, к тому, как Ноа иногда невольно улыбался, наблюдая за танцами Лестера. В какой-то момент Лестер заметил, что Ноа делает шаг вперёд, слегка перемещаясь ближе к центру зала. Сердце забилось сильнее. Рыжий решился и подошёл к нему. — Ты же обещал не убегать, — тихо сказал Лестер, с трудом удерживая улыбку. — Я… я просто смотрю, чтобы не попасть под поток этих танцоришек, — ответил Ноа, слегка смущаясь, но не отводя глаз. Их взгляды снова встретились, и в этот раз между ними повисла тишина, наполненная ожиданием и лёгким волнением. Всё остальное — музыка, смех, разговоры друзей — словно растворилось вокруг. Лестер сделал шаг ближе, и в этой маленькой близости, на фоне вечной суеты и мерцающих огней, впервые почувствовал, что их отношения могут выйти за пределы дружеской компании. — А присоединиться к этой компании не хочешь? — усмехнулся он, слегка касаясь плеча Ноа. Брюнет только вздохнул, но кивнул, и вместе они направились в центр зала, где музыка приглушенно задавала ритм их первой совместной танцевальной минуты, тихой, но полной напряжения, которое обещало гораздо больше. Музыка стала чуть громче, ритм медленно погружал в себя. Лестер и Ноа оказались в центре зала, среди танцующих друзей и случайных гостей. Сердце рыжего билось быстрее, но он сохранял вид спокойного, словно просто наблюдает за происходящим. Только его внутреннее ощущение кричало: «Это — он, это твой момент». Лестер сделал первый шаг к Ноа, осторожно коснувшись его руки. Брюнет вздрогнул, но не отстранился. Их пальцы соприкоснулись, и Лестер почувствовал лёгкую дрожь — маленькую, но удивительно ощутимую. Внутри всё горело. Каждое движение Ноа казалось продуманным, выверенным, но именно эта сдержанность делала его ещё более привлекательным. — Я не умею танцевать, — тихо проговорил Ноа, стараясь смотреть прямо в глаза Лестеру. — И не надо, — улыбнулся рыжий, — просто двигайся со мной. Они начали идти в такт музыке. Лестер вел, а Ноа осторожно повторял его движения, с каждым разом всё увереннее. Сердце Лестера подпрыгивало при каждом взгляде, при каждом невинном касании рук. В этом танце не было зрителей, только они двое и музыка, сливающаяся с их дыханием. Лестер наблюдал, как Ноа постепенно расслабляется, как плечи распрямляются, как глаза начинают блестеть, будто он впервые разрешил себе быть здесь настоящим. Рыжий ловил каждый миг, каждое движение, словно фиксировал их в памяти навсегда. — Ты отлично справляешься, — прошептал Лестер, когда мелодия замедлилась. — Ну… ты меня не раздавил, значит, нормально, — ответил брюнет, невольно улыбаясь. И на мгновение мир замер. Смех, музыка, свет — всё ушло на задний план. Только их взгляды оставались связанными невидимой нитью. Лестер ощущал лёгкое тепло в груди и понимал, что впервые видит Ноа не просто как товарища, а как человека, который может быть рядом… по-настоящему рядом. Музыка снова набрала темп, и Лестер почувствовал, как Ноа доверился ему полностью, следуя за каждым его шагом. Сердце рыжего билось в унисон с музыкой, а с ним — и его собственное чувство, ранее скрытое за шутками и смехом. Здесь, на танцполе, в маленьком зале с мерцающим светом, они оба открывались друг другу впервые.

***

— Хочешь… выйти на балкон? — тихо спросил Ноа, чуть наклонив голову, с той невозмутимой строгостью, которая в присутствии Лестера всё же смягчалась. Рыжий мгновенно кивнул, сердце подпрыгнуло. Они прошли мимо полупустых рядов, мимо оставшейся команды, и через стеклянные двери вышли на балкон второго этажа. Осенний вечер окутывал лёгкой прохладой: внизу мерцали огни города, слышался отдалённый шум машин, а воздух был свежим, прозрачным, словно каждый вдох пробуждал чувства. Ноа остановился у перил, облокотившись на них, и Лестер осторожно встал рядом, чуть ближе, чтобы их плечи почти касались. — Ты был… невероятен, — тихо сказал брюнет, глядя на рыжие волосы Лестера, подсвеченные уличными фонарями. Лестер улыбнулся, чувствуя, как тепло растекается по груди: — Значит, всё это… не зря. Между ними повисла пауза, наполненная чем-то новым, странным и притягательным. Лестер инстинктивно сделал шаг ближе, и их руки случайно коснулись. Ноа не отдернулся, лишь слегка сжал пальцы, будто проверяя, что Лестер рядом. — Честно… — сказал брюнет, отводя взгляд в сторону, на мерцающий двор, — я не ходил на твои выступления, потому что боялся… что утону в своих чувствах и потом не смогу смотреть тебе в глаза. Лестер моргнул, переваривая услышанное. Лёгкое щекотание растеклось по груди, сердце будто запело. Они стояли плечо к плечу, цепляясь друг за друга пальцами, в тишине, которая говорила больше любых слов. Балкон, прохладный ветер, мерцающий город под ними — и этот момент был тем, когда двое людей наконец почувствовали: между ними что-то настоящее, и это ощущение было крепким, тёплым и страшно притягательным. Лестер почувствовал, как напряжение между ними постепенно растворяется в лёгком дрожании от близости. Их пальцы всё ещё были переплетены, но теперь касание стало чуть увереннее, словно руки сами искали поддержку друг у друга. Ветер играл с волосами Лестера, лёгкий аромат осени смешивался с едва уловимым запахом Ноа — чистый, немного кофейный, такой знакомый и одновременно новый. — Я… — начал Лестер тихо, но слова потерялись в груди, растаяв в мягком взгляде Ноа. Брюнет смотрел на него так, словно видел насквозь, и это чувство одновременно пугало и манило. Лестер медленно приблизился, ощущая, как сердце стучит в ушах. Ноа не отступал, лишь чуть наклонил голову, оставляя между ними пространство, полное ожидания. Дыхание смешалось, тёплое и нервное, и мир вокруг будто растворился: остались только они, прохладный ветер и мерцающий огнями город внизу. Лестер сделал ещё один шаг — теперь почти соприкоснувшись лбом с Ноа. Их глаза сомкнулись, дыхание участилось, и тогда он осторожно коснулся губ брюнета своими. Сначала легко, почти неуверенно, но Ноа ответил, немного приоткрыв рот, позволяя поцелую углубиться. В этот момент парень ощутил, как исчезают все сомнения, страхи и мысли о прошлых неудачах — остаётся только это мгновение, полное тепла, доверия и тихого восторга. Их руки крепче сжались, плечи прижались друг к другу, и первый поцелуй стал началом чего-то настоящего, чего-то, что нельзя было объяснить словами, но можно было чувствовать всем сердцем. Но ощущение близости, тепло, исходящее от Ноа, растопило остатки робости. Лестер почувствовал, как пальцы Ноа сжимаются в его руке, а тело брюнета слегка наклоняется ближе. Едва заметный толчок, и их тела уже прижались друг к другу плотнее. Лестер обнял Ноа за талию, подтянув ближе, а руки Ноа скользнули по спине рыжего, словно проверяя, что тот тоже хочет этой близости. Поцелуй постепенно стал жадным, требовательным — губы и язык переплелись, дыхание сбивалось, сердце билось учащённо. Лестер почувствовал, как внутри разгорается жар, который невозможно было унять. Ветер снаружи казался холодным, но рядом с Ноа ему больше не хотелось дышать воздухом — только им самим, только их соприкосновением. Их тела почти слились: плечи, бедра, грудь — каждый контакт был наполнен электричеством. Руки Лестера скользили по Ноа, словно стремясь удержать его рядом, и брюнет отвечал тем же, обхватывая рыжего крепче, притягивая к себе. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон оставались невысказанными словами, передавая желание и страсть, которые не уместились бы в обычном разговоре. Они отстранились почти одновременно, дыхание сбившееся, щеки горели, а пальцы всё ещё переплетены. Между ними витало общее возбуждение, которое Лестеру казалось вот-вот вырвется наружу — как когда видишь на улице котёнка и не знаешь, куда деть переполняющие эмоции. Он ловит карие глаза Ноа напротив, дергает его за руку ближе к себе и упирается лбом в чужой. Брюнет прикрывает глаза, слегка приподнимая голову. Лестер не удержался — сначала поцеловал щёку, а затем опустился ниже, на ту самую родинку на подбородке, которая всегда казалась ему особенно притягательной. Ноа открывает глаза и усмехается, лёгкая искорка играет в взгляде: — Что ты делаешь? — Прости, не удержался, — отвечает Лестер, улыбаясь, пальцы скользят по тёмным волосам, слегка ероша их, меняя аккуратную укладку. Ноа даже не ворчит и не дергается, позволяя рыжему продлить этот момент, словно соглашается с тем, что тепло и близость между ними слишком сильны, чтобы от них отстраняться. Компания даже не удивилась новой паре в их кругу — словно все этого и ждали от двух вечных тормозов. Лестер пару раз пытался узнать то у Ноа, то у Лэйн, что такого он «должен» девушке, но оба только загадочно отмахивались, будто это был их маленький заговор. И кто бы мог подумать, что Ноа в душе тот ещё тактильный человек? Лестер бы точно не поверил. Поэтому, когда они всей компанией собрались в курилке, рыжий сидел на подоконнике рядом с Кирой, лениво затягиваясь сигаретой, пока та смешно отмахивалась от дыма. Ноа же устроился прямо между его ног, спиной к Лестеру, и лениво выводил пальцем узоры на его колене, словно это было самым естественным занятием в мире. Время, которое они проводили порознь, заполнялось сообщениями — Ноа заваливал Лестера личкой так, что тот иногда просто не успевал ответить на всё. И в этих переписках открывался совершенно другой Ноа: общительный, но без маски сарказма, с неожиданной мягкостью, нежностью и странным доверием. Всё это было только для Лестера, и от этого у рыжего сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он всё чаще оставался у брюнета. Особенно после тренировок — уставший, почти без сил, Лестер каждый раз поражался, что Ноа ждал его: накрытый ужин, неторопливый разговор и тёплый сон бок о бок. Нагрузка становилась всё тяжелее — и в танцах, и в учёбе перед сессией, — но рядом с Ноа усталость будто растворялась, уступая место тишине и теплу. — Когда будет свадьба, друзей не забывайте! — смеётся Анна, подходя к Ноа и шутливо стукнув его кулаком в плечо. — Забудешь тебя… — буркнул тот в ответ, потирая ушибленное место, но уголки губ всё же предательски дрогнули. Они уже давно освободились от пар, и теперь вся компания сбилась в своём любимом месте, где можно было растягивать минуты вместе, будто оттягивая прощание. За окном тянуло холодом почти декабрьского вечера: дыхание вырывалось облачками пара, пальцы немели даже в перчатках. Все кутались в тёплые куртки и пальто, прижимались к стенам, стараясь спрятаться от сквозняка, смеялись и делились сигаретами, пропуская огонёк зажигалки по кругу курильщикам. — Лес, ты сегодня без репетиции? — спросил Грег, плотнее пряча руки в карманы куртки. — Без, — коротко ответил за него Ноа, чуть поворачивая голову и привычно поправляя очки, скатившиеся на кончик носа. — У Лестера личный секретарь, — фыркнула Кира, прищурившись. — Даже внешне под статус подходит. Компания взорвалась смехом, кто-то даже хмыкнул громче остальных. Ноа, не меняя своей невозмутимой маски, бросил ей хмурое «Иди ты» и демонстративно закатил глаза. Зато через секунду уже плотнее прижался спиной к Лестеру, словно нашёл в его тепле укрытие от холодного воздуха. Рыжий, будто ничего не замечая, мягко провёл ладонью по его локтю, поднимаясь к плечу — маленький жест, понятный только им двоим. После ещё пары шуток и затянувшегося смеха компания начала расходиться: кто-то пошёл на остановку, кто-то двинулся в сторону общаги. Лестер и Ноа остались последними, неторопливо шагая по пустынному двору. Снег ещё не выпал, но воздух уже был колючим, и каждый вдох обжигал лёгкие. Лестер сунул руки в карманы и слегка задел плечом Ноа — тот, как обычно, пробурчал что-то в ответ, но не отстранился. Уже у подъезда Ноа, помолчав, бросил вполголоса: — Пойдём ко мне. Всё равно завтра ни у тебя, ни у меня нет утренних пар. В квартире Ноа было тепло и полумрачно: лампа на тумбочке давала мягкий жёлтый свет, на столе оставалась нетронутая кружка чая. Лестер рухнул на диван, скинув куртку, и вытянул ноги, чувствуя, как усталость с репетиций и учёбы навалилась на него разом. Ноа привычно прошёл на кухню, вернулся с двумя кружками и сел рядом, поджав ногу. И вот в этой тишине, среди кружек с остывающим чаем, разбросанных книг и полураскрытой тетради на столе, они делились усталостью и привычными мелочами, которые вдруг начали казаться самыми важными. Голова Лестера привычным жестом оказывается на плече Ноа. Рыжий смотрит вперёд, в никуда — прямо на стеклянный журнальный столик, где так и остался лежать открытый, выключенный ноутбук. — Когда у тебя следующее выступление? — тихо спрашивает Ноа, не меняя интонации, но чуть склонив голову в сторону Лестера, будто прислушиваясь не только к словам, но и к дыханию. — М-м… — Лестер задумчиво скользит взглядом по комнате: стопка книг на полу, куртка, небрежно сваленная на спинку кресла, мягкий свет лампы, делающий всё вокруг теплее. — В марте вроде бы. В его голосе звучит лёгкая усталость, но рядом с Ноа она смешивается с какой-то ленивой, спокойной уверенностью. Словно здесь можно позволить себе замедлиться, выдохнуть. Ноа коротко кивает, не двигаясь, и только пальцы его едва заметно шевелятся — словно он думает, стоит ли коснуться Лестера, или тот сам сделает шаг ближе. Ноутбук на столике так и оставался выключенным, свет лампы отбрасывал мягкое золотое пятно на стены, а за окном глухо шумел ветер. Лестер слышал, как ровно дышит Ноа, и сам невольно подстраивался под этот ритм. Пальцы брюнета всё же нашли путь — лёгкое движение, почти неуверенное, коснулось руки рыжего. Лестер не отстранился. Наоборот, переплёл их пальцы, так как должно быть. И в этот момент никакие разговоры не требовались. Ни про концерты, ни про учёбу, ни про друзей. Весь мир свёлся к маленькой комнате, мягкому свету и теплу плеча, к которому он прижимался. Тишина тянулась сладко и вязко, как тёплый мёд, пока Ноа вдруг не повернул голову. Его взгляд задержался на рыжем слишком долго, и Лестер успел заметить, как в этих карих глазах мелькнуло что-то новое — решимость, смешанная с нетерпением. Не дав ему и секунды на мысль, Ноа резко потянулся вперёд, накрыв его губы. Поцелуй вышел горячим, требовательным, совсем не похожим на ту осторожность, к которой Лестер успел привыкнуть. Мир моментально сузился до этого касания, до чужого дыхания, смешивающегося с его собственным. Лестер едва успел вдохнуть, как Ноа настойчиво углубил поцелуй, пальцы сомкнулись у него на затылке, а потом — резкое движение: брюнет пересел, устраиваясь к нему на колени, будто это было самым естественным решением. Тепло его тела накрыло, прижало, и у рыжего закружилась голова от того, насколько близко они оказались. Лестер сдавленно выдохнул, крепче обнял Ноа за талию, притягивая к себе, будто боялся, что тот снова отдалится. Их поцелуй стал жадным, рваным, дыхание сбивалось, губы никак не могли насытиться друг другом. Всё, что ещё секунду назад было таким тихим и мирным, растворилось — осталась только эта невыносимая, почти болезненная жажда близости. Ноа не разрывал поцелуя, наоборот — будто намеренно тянул его, прикусывая губу Лестера, заставляя его глухо застонать. Его колени сильнее вжались по бокам рыжего, и тот почувствовал, как весь мир сместился: не осталось ни комнаты, ни стола, ни за окном холодного ветра — только он и Ноа, сидящий на нём, такой жадный, такой близкий. Руки брюнета скользнули выше, запутались в рыжих волосах, сжимая их так, будто он боялся отпустить хоть на миг. Лестер ответил тем же: его ладони нашли путь под подол худи Ноа, к обжигающе горячей коже, и брюнет дёрнулся от этого прикосновения, прерывая поцелуй резким вдохом. — Чёрт… Лестер, — выдохнул он, опуская лоб на его плечо, но не отстраняясь. Его дыхание было горячим, сбивчивым, губы всё ещё искали его кожу — подбородок, шею, ключицу. Каждое новое касание будто подталкивало Лестера срываться глубже в этот водоворот. Он сам не заметил, как пальцы скользнули вдоль позвоночника Ноа, притянули его ближе, заставив почти полностью прижаться к нему. Брюнет застонал уже открыто, не пытаясь скрыть, насколько сильно его накрывает. И в этот миг Лестер понял, что никакие слова им сейчас не нужны. Всё, что они держали внутри так долго, наконец прорвалось наружу — в жадных поцелуях, в дрожащих пальцах, в невозможности насытиться друг другом. Рыжий толкает парня в плечо, откидывая его спиной на диван. Сам устраивается прямо над ним, и колено чуть скользит в щель между диваном и его спинкой. Оба слегка смеются. Ноа вздрагивает, почувствовав горячее дыхание на своей шее и, контрастом, последовавший за этим мягкий поцелуй прохладными губами. Лестер не торопясь помогает освободиться от футболки и легко стягивает её через голову, скидывая на пол. Прикусив кожу совсем близко к росту волос, он проводит ладонями к низу живота, тут же услышав порывистый выдох. Пряжка ремня поддаётся неохотно, но почти так же быстро, как потом его собственная. В глазах Ноа пляшут черти, когда он видит, то чего, возможно, не видел никто: Лестер проводит ладонью по его члену, ощутимо сжимая, направляет в свой рот, и ресницы дрожат, когда он обхватывает губами головку, медленно прикрывая глаза, обводит языком, посасывая, чтобы мгновенно взять глубже. На секунду брюнет забывает, как дышать, и вцепляется рукой в пальцы парня, которые лежат у него на бедре. Удовольствие словно пульсирует по всему его телу волнами, а потом резкими вспышками разносится от низа живота к пояснице и дальше по позвоночнику вверх и вниз. Его хватает только на то, чтобы предупредить о скорой разрядке, но прикосновения становятся лишь настойчивей и Ноа кончает, изливаясь в горячий влажный рот, все еще сжимая пальцы. Ноги становятся словно ватными, и Лестер тянется к лицу Ноа, тут же впиваясь в его губы. Вкус собственной спермы на языке у того заставляет его содрогнуться, а ощущение нереальности происходящего захватывает сознание до краёв. Но кожа под пальцами слишком материальна, а человек, которого он обнимает, не может быть ненастоящим. Спустя несколько минут они перебираются на широкую кровать, избавившись от одежды, оставив ее в беспорядке лежать на полу. Не переставая целоваться, Ноа уже подминает под себя Лестера, скользя ладонями по его плечам, впивается тому в шею, покусывая нежную кожу, вырывая хриплые выдохи вперемешку с его именем. Брюнет целует парня, чтобы отвлечь и его, и себя от момента, когда пальцы аккуратно надавливают на сжатое кольцо мышц, медленно проникая внутрь, где уже так невыносимо возбуждающе горячо. Он двигает пальцами — уже тремя — гладя изнутри, массируя постепенно расслабившийся, но все еще тугой вход, пока Лестер не начинает едва слышно постанывать ему в губы. Когда парень извлекает скользкие пальцы, рыжий вздрагивает, выгибается ему на встречу. Ноа распределяет оставшуюся смазку по члену, быстро скользнув рукой от основания к головке и обратно. Входя, он цепляется за взгляд парня, залипает на нем, совершенно потерявшийся в мыслях, ощущениях и причинах. Словно очнувшись, осторожно продолжает движение, оказываясь в ошеломляюще горячей тесноте, и начинает двигаться, теснее прижимаясь к чужой груди, он выдыхает через нос, синхронно толчкам, холодя влажную кожу на шее Лестера. Его хриплые стоны заставляют собственное дыхание сбиваться. Так тяжело и одновременно правильно чувствовать гладкую кожу под пальцами, проводить по ней языком, чувствуя солоноватый вкус пота с ароматом парфюма, вбиваться в тугое тело, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на беспорядочные толчки. Движения постепенно замедляются, а спустя секунду Ноа меняет позу, перекинув ногу рыжего к его же правой, просовывает правую руку под его голову у шеи, приобнимая поперек груди, пристраивается сзади, поддерживая левую под коленкой, тянет на себя. Толчки становятся глубже, и, когда он, наконец, задевает простату, Лестер протяжно стонет, сжимая мягкие простыни до побелевших костяшек, подаётся навстречу Ноа и шепчет его имя. Удовольствие становится почти болезненным, и брюнет увеличивает темп. Парень хрипло стонет, подставляя шею под укусы и поцелуи, когда партнер берет его член в крепкое кольцо пальцев и двигает рукой асинхронно толчкам. Лестер на секунду перестает дышать, а потом кончает с громким стоном, заливая спермой свой живот, несколько капель попадает на покрывало. Ноа следует почти вслед за ним, чувствуя пульсацию сокращающихся мышц. Оба падают на простыни, громко переводя дыхание. Они лежат рядом, дыхание постепенно успокаивается, но руки сами тянутся друг к другу. Лестер осторожно обнимает Ноа, прижимаясь всей грудью, несмотря на липкую от пота кожу. Брюнет отвечает тем же, скользя ладонью по спине рыжего, ощущая каждую линию мышц и каждый изгиб. Их тела плотно прилегают друг к другу, находя удобное, почти инстинктивное положение, где тепло и сердцебиение становятся единой ритмичной волной. Лестер закрывает глаза, ощущая запах Ноа — смесь его парфюма, пота и чего-то исключительно «его». Ноа кладёт голову на плечо рыжего, слегка шевеля пальцами по его груди, и на мгновение весь мир за пределами комнаты будто исчезает. С каждым вздохом их руки находят новые точки соприкосновения, а близость, уже не требующая слов, укрепляет невидимую связь между ними. И даже когда тела влажные и липкие от страсти, они продолжают держаться, обнимая друг друга, словно в этом единственном моменте есть вся нужная им безопасность. — Всё, не могу, пусти, — не удерживается спустя некоторое время Ноа, вырываясь из объятий. — В душ пойду. Лестер, тихо смеясь, мягко целует его в висок и отпускает, наблюдая, как брюнет уходит. Сам прикрывает глаза, наслаждаясь тихим шумом воды и ощущением нежности к Ноа, не замечая, как засыпает.