Огородное пугало

Первая в жизни Гарри квиддичная тренировка была не больно-то хорошая, и впоследствии Гарри вряд ли бы ностальгировал по ней. Дело было не в довольно сильной резкости и крикливости Флинта - в конце концов, наверно, все квиддичные капитаны такие… Темнота, мрак, дождь, такой холод, что уже весь трясёшься, а разогреваешься за счёт полёта как-то несильно, недостаточно… Всё это точно было хуже крикливости Флинта. - «Как вообще можно тренироваться и играть в квиддич в ноябре и зимние месяцы?», - мысленно недоумевал Гарри. Но если не считать ужасной погоды и ещё более ужасного холода вкупе с мраком, с которым ни черта не справлялось скромненькое факельное освещение, тренировка прошла не так уж плохо - Гарри вроде быстро освоился и так же быстро сообразил, как ему надо играть на позиции второго охотника, в то время как Флинт кричал не столько на него, сколько на Деррика, Блетчли… В общем, Флинт кричал на других. Впрочем, Гарри все равно было чуток неприятно - это был, конечно, не яростный вопль дяди Вернона, но тем не менее. Летать на стремительной метле Нимбус-2001 было в какой-то степени приятно, а имевшиеся холодный воздух и ветер взбадривали вялые до того глаза, но Гарри многое бы отдал, если бы до дня матча Слизерин-Гриффиндор установилась, по крайней мере, солнечная или хоть не такая мерзко-облачная погода - сентябрьская была, конечно, куда как лучше ноябрьской. Относительной сентябрьской теплоты, в свою очередь, уже точно не видать… Ноябрь… Хуже него только зима и ещё вечно слякотный март! Чего стоит одна холодрыга… Тем приятнее было прийти после тренировки в душевую слизеринской команды. То была не просто душевая, а какая-то сплющенная, уменьшенная древнеримская баня или типа того. Душевая была рассчитана, кажется, не на 7 человек, а как минимум на 20. Она была как бы разделена на 2 сектора, мужской и женский, каждый из которых был как бы по краям, тогда как в центре было что-то вроде коридора. Что мужской сектор, что женский был блокирован специальными раскрывающимися деревянными дверью тёмно-зелёного цвета с серенькой змейкой в центре. Двери раскрывались только по произнесении верного пароля, о которых были в курсе только игроки слизеринской команды. Но на этом чудеса и невероятная для Гарри роскошь отнюдь не заканчивались - мужской сектор, да и женский были все бело-мраморные. Дядя Вернон, помнится, как-то высказал вслух желание иметь в своём прекрасном доме мраморную ванную, да средств всё не находилось - Дадли то новый компьютер подавай, то ещё что, а сам дядя раз в 2-3 года непременно покупал себе новую машину, так как не хотел ездить на «несоответствующей времени». Какая уж тут мраморная ванная? Но ребята из команды Слизерина были, небось, все куда богаче дяди Вернона, а расходы на такие вещи, как мраморная ванная были для них, наверно, ерундой. Каково оформление ванной, таковы и душевые стойки, разделённые меж собой небольшими белыми стенками и явно не самые простоватые и не из ближайшего такого рода магазина магглов. Стойки серые, высокие и тонкие, а вода льётся из раскрывающейся серой змеиной пасти (ненастоящей, разумеется). Впрочем, это всё и вполовину не потрясло Гарри так, как одна, кхм, картина, которая имелась в мужском секторе душевой и на которую хочешь, не хочешь, а будешь смотреть, потому как противоположно ей дверь, к тому же картина была, эмм, непростая… - О, Боже… - пробормотал Гарри едва слышно и упал при виде картины на белый пол спиной. Обычно мрачный Боул усмехнулся и, помогая Гарри встать, сказал: - Смотри не покалечься - только ты начал тренироваться… Гарри встал и поневоле всмотрелся в картину, хотя чувствовал себя так неловко и некомфортно, как, пожалуй, никогда прежде. Вдобавок Гарри прям раскраснелся. Раскраснеться, к слову, было из-за чего, особенно если видишь нечто подобное впервые. На довольно большом и широком портрете в серебряной рамке была изображена абсолютно голая светлая девушка, ну женщина, но, кажется, не более 30 лет. Да, да, абсолютно голая девушка или женщина… Поневоле Гарри увидел и, кхм, заметную грудь, и… Героиня портрета была с каштановыми волосами, которые вроде были распущены, но оказались как бы сзади неё, так уж это было изображено. Кожа светлая, лицо не слишком маленькое, но и не слишком длинное, черты плавные, брови негустые, но заметные, какие-то чёрные, глаза небольшие и то ли чёрные, то ли карие, нос, на который падает тень, прямой, губы не тонкие, но и не толстые, как у Джордана, а взгляд… Господи, что было не так с художником, что у него вообще в голове было? Это ж надо нарисовать такое! Пошлый вид, пошлый взгляд, пошлая поза - практически лежачая и на диване, но как бы вбок. Телосложение не худое, но и не толстое, каждая, кхм, деталь, прорисована просто дотошно, руки не костлявые, но и не как у гориллы, не очень длинные, правая приподнята и поправляет волосы, а локоть на какой-то светло-зелёной подушке, левая тоже приподнята, но высоко и расположена и сверху, и сзади головы. Сама голая дама лежит на большой светло-зелёной подушке, а на шее её какой-то кулон в виде, кажется, тёмно-синего сердечка… Кому только пришло в голову нарисовать такое? Кому пришло в голову продать такое? Кому пришло в голову купить такое? Кому пришло в голову повесить такое в мужском секторе душевой слизеринской команды? - Вам… - как-то вырвалось из уст Гарри. - Вам зачем это? - Хе, чтобы согреться побыстрее, особенно в ноябрь и зимой, - невнятно ответил Боул. - В девчачьем секторе висит портрет и получше, только голого парня, - сказал Хиггс. - Пока в команде были девчонки, они там, наверно, так мастур… - Настраивал бы ты уже свой душ, - как-то недовольно сказал Хиггсу Флинт, и тот сразу же отошёл к одной из душевых стоек и принялся за её налаживание. - Остальные чего стоят? Охота окочуриться после сегодняшней ср*ной холодрыги? Окочуриться никому не хотелось - все молча настроили себе тёплую воду, а кто и горячую. Гарри быстро ощутил приятное внутреннее тепло и прям тщательно умывал лицо, глаза, мыл специальным, приятным мягкостью шампунем (у Дурслей он мог рассчитывать только на жёсткие куски мыла) волосы, шею, ноги, да вообще всё. Кажется, Гарри никогда ещё не мылся так тщательно и неторопливо… Что-то в этом было хорошее, приятное, а некомфорта от портрета голой женщины, как не бывало. И всё же Гарри был как-то неприятно впечатлён этим портретом, тем, что его, видимо, часто лицезрели Флинт и его люди… Гарри даже мысленно предположил, что Флинт и остальные немного странные, даже пошлые люди. Ещё Гарри оставалось только догадываться, что бы сказала тётя Петунья дяде Вернону, вздумай он купить такой портрет и повесить его где-то в их доме. Следующий день, среда 4 ноября, выдался таким же мерзко-серым, дождливым, холодным, как и 3 ноября. Также 4 ноября сопровождалось дополнительными мерзостями Уизли-младшего и его двух старших братьев-близнецов - они, уязвлённые инцидентом 3 ноября и конкретно тем, что Гарри назвал Рона «предателем крови», стали ещё сильнее настраивать против второкурсника Слизерина в первую очередь гриффиндорцев и хаффлпаффцев его лет. Соответствующие учащиеся Гриффиндора и Хаффлпаффа и так не жаловали Поттера с тех пор, как он поступил в Слизерин, а теперь прям презирали и при этом боялись - как же, Поттер, мол, наследник Слизерина и ещё новый подпевала Флинта, за что и взят в слизеринскую команду… Наследник Слизерина… Бред! Гарри - полукровка, не из всех этой древней чистокровной знати, как Малфой, а сам Салазар Слизерин едва ли признал бы его своим наследником. Коль древнему тёмному магу так нужен был кто-то, кто покончит с «грязнокровками» Хогвартса (Салазар Слизерин протестовал против принятия их в Хогвартс и когда-то даже покинул школу) и как-то очистит от них школу, он бы, наверно, поручил это такому, как Малфой, а не Гарри. Но чем больше несли свою чушь трое рыжих паршивцев, тем больше идиотов в эту чушь верило. Было, конечно, некомфортно и неприятно - мерзкое время года, учёба, ещё и квиддичные тренировки, а тут ещё эти поганцы досаждают… Так было и 4 ноября, и в последующие дни - трое Уизли, видимо, хотели деморализовать Гарри в преддверии матча Слизерин-Гриффиндор. Паршивцы делали это прям настойчиво, словно проверяя, сдадут ли нервы Гарри, или нет. Им ещё помогал Эрни Макмиллан из Хаффлпаффа - этот идиот-однокурсник Гарри одним из первых поверил в то, что тот - наследник Слизерина, и давай панику сеять, говорить об этом со всеми, кто только готов слушать… Идиот… Гарри потому более-менее вынес токсичные нападки троих Уизли, что знал - в Хогвартсе есть и такие люди, которые его как-то, да поддерживают, по крайней мере, словом, а Гарри и этого было достаточно, ведь Дурсли, сколько он их помнил, никогда его ни в чём не поддерживали, не подбадривали, не воодушевляли, вообще никак… В общем, Гарри был рад и сухой словесной поддержке. К слову, после того, как он временно присоединился к команде Слизерина, его положение на змеином факультете, кажется, не изменилось, вообще - с ним как общались и взаимодействовали минимально, так и сейчас… Слизеринские однокурсники, с которыми у Гарри не было прям тёплых, да просто хороших отношений, как будто пропустили мимо ушей новость о том, что тот в команде Слизерина. Конкретно Малфой был, кажется, и вовсе недоволен пребыванием Гарри в команде, а оно ведь пока было временное, до выхода Пьюси из больничного крыла… Из однокурсников лишь двое - Блейз Забини и Трейси Дэвис, высказали Гарри поддержку и пожелали ему удачи, но даже это было сделано сухо и как-то по-тихому, чтобы никто не заметил. Блейз, высокий и черноволосый афробританец, был, кажется, приятелем Гарри - крепкой дружбы не было, но вот какое-то регулярное общение, приятельство… Это всё же было. Правда, приходилось помогать Блейзу с домашними заданиями - он первым объяснил Гарри, что в Слизерине ничего не бывает за просто так. Впрочем, Блейз бывал полезен - мог рассказать что-то действительно дельное, да и в общении был весьма прост, без этой манерности Малфоя вкупе с напыщенностью. Дэвис была, как и Гарри, полукровкой, только, видимо, изгоем - с ней, кажется, только Гарри да Блейз и общались, тогда как остальные смотрели на бедолагу, как на пустое место. Такие вот у Гарри были друзья, или не друзья, а только приятели, знакомые, как их назвать-то… В общем, эти двое всё же не проигнорировали то, что Гарри теперь в команде Слизерина, поздравили его с этим и пожелали удачи. Гарри был вполне удовлетворён и этим - хоть какие-то хорошие пожелания, сухие, конечно, ну да ладно… Более подробную, живую и добродушную поддержку выказал Гарри Гилдерой Локхарт или, если официально, профессор Локхарт - школьный преподаватель защиты от тёмных искусств (ЗОТИ). Этот молодой высокий мужчина со светлыми золотистыми волосами, ярко-голубыми глазами и белоснежной до невыносимости улыбкой всегда одевался в подчёркнуто яркие мантии, был весел даже тогда, когда это казалось неуместным, любил всех во всём поучать и всем всё советовать даже если совсем не разбирался в соответствующей теме, и ещё явно благоволил Гарри на уроках ЗОТИ для второго курса - как же, оба знаменитости, Гарри - легендарный победитель зловещего тёмного мага лорда Волдеморта, Локхарт же легендарный борец с самыми разными тёмными силами (так он, по крайней мере, утверждал в своих бесчисленных книгах). Ещё Локхарт какое-то время, кажется, пытался учить Гарри, как правильно вести себя, будучи знаменитостью, или типа того. С одной стороны, приятно, конечно, особенно с учётом того, что Локхарт, по крайней мере, не смотрит на тебя со злостной физиономией только за то, что ты слизеринец, но с другой… Все другие школьные преподаватели, кажется, невзлюбили Локхарта ещё в сентябре. Эдак ещё постараться надо, и Локхарт, видимо, постарался, наделал глупостей… Впрочем, какая разница? Когда нервничаешь в преддверии первого квиддичного матча и не имеешь особой моральной поддержки на собственном факультете, тут уж и Локхарту обрадуешься. И Гарри обрадовался - Локхарт пересёкся с ним 4 ноября в какой-то момент в какую-то из перемен в каком-то из бесчисленных коридоров замка Хогвартса. Или это Гарри пересёкся с Локхартом… Ну, неважно - суть в том, что Локхарт, который был в подчёркнуто яркой жёлтой мантии, отчего напоминал огромный банан, заметил Гарри и, остановившись, добродушно так, весело («Мне б такое постоянно хорошее настроение!», - подумал Гарри с некоторой завистью к Локхарту) сказал: - О, привет, Гарри! Как дела? Это даже хорошо, что мы пересеклись. Я слышал, ты теперь в команде Слизерина по квиддичу, хотя и как заменяющий, временный игрок… Но все равно это достижение, очень даже достижение… Молодец! Кого ты заменяешь, охотника, да? Гарри едва успел проговорить «Да» перед тем, как Локхарт снова заговорил, сказав: - Наверняка это очень увлекательно. Сам я точно не скажу, ведь я в своё время был не охотником, а ловцом команды Рэйвенкло, так что… Мне, кстати, в своё время предлагали место ловца в команде Англии, но я отказался, потому что решил посвятить свою жизнь защите волшебников от всякой нечисти… В общем, молодец, Гарри, что-то в этом есть, может, у тебя появился шанс стать знаменитостью, ну, то есть, ещё большей знаменитостью… Квиддич - дело хорошее, да… Удачи, Гарри. Ты же будешь играть 7-го? - Да, я… - заговорил было Гарри, но был практически сразу же перебит Локхартом, сказавшим: - Уверен, ты хорошо сыграешь, надеюсь, мерзкая ноябрьская погода не будет вам сильно мешать… Ноябрь… Всегда терпеть не мог этот месяц, характерное для него мерзко-свинцовое небо… Но, если тебя это воодушевит, Гарри, 7-го я буду болеть за команду Слизерина. В школьные годы я, если честно, всегда болел только за свою, рэйвенкловскую, ну или за тех, кто играл против слизеринской, но, учитывая, что ты в Слизерине, а теперь и в слизеринской команде… - Спасибо, сэр, я… - Не стоит, Гарри, не стоит, держись и хорошо тренируйся, да… Вскоре Локхарт ушёл в своём направлении. Никогда ещё, пожалуй, Гарри не испытывал столь хорошее отношение к этому человеку, как сейчас. Гарри даже подумал, что Локхарт, конечно, очень самовлюблён, напыщен, как павлин, и, кажется, некомпетентен (не проводил в рамках ЗОТИ никаких практических занятий, вместо этого ставя подобия спектаклей по собственным же книгам), но добр, весел в хорошем смысле этого слова, прост и дружелюбен. И конечно, Гарри был искренне признателен Локхарту за моральную поддержку, которой ему, кажется, не хватало, сильно не хватало. Впрочем, Гарри был больше признателен за поддержку кое-какому другому человеку, вернее, призраку. Это был факультетский призрак Слизерина, известный как Кровавый барон. Сначала, когда Гарри только поступил в Слизерин в сентябре 91-го года, он всегда настороженно смотрел на слизеринского призрака, ведь вид у того был довольно-таки неприятный и жуткий - лицо очень длинное, вытянутое, с ввалившимися щеками, длинным прям бритым подбородком и вдобавок прозрачно-серое, глаза большие и бледно-серые, в чёрной причёске каре тоже что-то не то, тёмно-коричневая средневековая охотничья одежда вся в серебряной крови. Сам барон, прям худой и среднего роста, был ещё обмотан толстыми серебряными цепями, а под глазами его были заметные мешки, тогда как над - тонкие чёрные брови, нос был прям длинный. Словом, увидишь такого в первый раз, и потом, возможно, целую ночь спать не будешь. Но при довольно-таки уродливой внешности Кровавый барон на самом деле был неплох по характеру, а конкретно к Гарри он даже относился вполне хорошо и даже дружески. В своё время Кровавый барон в немалой степени помог Гарри освоиться в Слизерине и получше знать змеиный факультет. Без него Гарри, скорее всего, пришлось бы труднее, а то и хуже. Кровавого барона можно было даже назвать другом Гарри, ведь с ним этот второкурсник общался и проще, и теплее, чем с кем-либо из слизеринцев, а это явно имело большое значение… Ну а то, что Кровавый барон всегда выглядел не сказать, чтобы приятно… Ну, с кем не бывает - внешность обманчива, в конце концов. Так вот, всё того же 4 ноября с Гарри поговорил и Кровавый барон, а удачи и успехов пожелал подробнее всех. У Кровавого барона был негромкий и несколько холодный голос, но Гарри чувствовал, что тот действительно рад за него, действительно желает ему успешного выступления, удачи… - Тебе, наверно, кажется, что в Слизерине тебя никто не замечает, что до тебя нет дела никому из слизеринцев, но на самом деле ты им нужен, всё… - сказал в один момент Кровавый барон, зависнув параллельно Гарри. - Всё лучше, чем кажется, Гарри, но и тебе надо доказать, что ты достоин того, что вместо Эдриана Пьюси выпустили именно тебя. Побольше думай о скором матче и поменьше - о тех, кто завидует тебе, досаждает… Они того не стоят, Гарри, не стоят твоих нервов… Будь стойким, сильным, спокойным и решительным, думай только о цели и о том, как её достигнуть. Если тебя никто не деморализует и не сломит, значит, ты победишь и докажешь всем слизеринцам, что достоин пребывания в их команде, пускай и временного. - Спасибо, мне… - ответил неподдельно впечатлённый Гарри. - Мне это важно, и я благодарен… Спасибо. Вы всегда во всём поддерживали меня, искренне поддерживали… - Это мой долг, коль я факультетский призрак Слизерина, тогда как ты - нуждающийся в моральной поддержке слизеринец. Сказав это, Кровавый барон улыбнулся, как мог - криво и перекошено. В его случае было лучше вовсе не улыбаться, но он искренне старался, так что… С игроками команды Слизерина дружеских отношений не сложилось, как и дружеского отношения, но Гарри, кажется, всё-таки смог немного приятно впечатлить их тем, что назвал Рона Уизли «предателем крови». В пользу него в глазах слизеринских игроков говорило и то, что он прям надрывался на тренировках и стойко выносил всё - и бесконечный дождь, и холод, и ветер, и эти мерзкие тёмно-серые тучи… Да и невозможно совсем уж не общаться, не взаимодействовал как-то, будучи в одной команде, работая, в общем-то, коллективно в рамках тренировок… И хотя Гарри не смог прям вписаться в компанию этих своенравных парней, они всё же не говорили с ним, как с совершенно чужим, совершенно чужим, по крайней мере, 5 и 6 ноября, совсем уж незадолго до матча против гриффиндорцев. В эти же дни они в общении с Гарри стали клонить к чему-то непонятному - мол, если гриффиндорцы считают тебя наследником Слизерина и шепчутся об этом на каждому углу, так подтверди маленько их страхи, сыграй 7-го жёстко, резко, летай резко, подлетай резко, маневрируй резко, не держи всё в себе, будь малость эмоционален… - «Они что, тоже думают, что я наследник Слизерина, и прямо в ходе матча как-нибудь заколдую кого-то из гриффиндорской команды?», - недоумевал Гарри, не обижаясь, впрочем, на такие вот странные советы товарищей по команде Слизерина, особенно Флинта, и даже делая вид, что он к этим советам прислушивается. Конкретно Блетчли ещё и, видимо, своеобразно морально поддерживал Гарри - 5 ноября после тренировки слизеринский вратарь сказал в душевой, что мог бы, если Гарри и остальные не против, навести 6-го какой-нибудь сглаз на кого-нибудь из близнецов Уизли, чтобы вывести их из строя как раз накануне матча Слизерин-Гриффиндор. - И они будут знать, что будет, если лезть к тебе, Поттер, - сказал Блетчли в окончание своего предложения. Впрочем, идею о выводе из строя кого-то из гриффиндорских загонщиков почему-то никто особо не поддержал, и Блетчли, поняв это, махнул на эту идею рукой. А вот собственный декан Гарри вообще никак не поддерживал и не воодушевлял. Более того, после урока зельеварения, который был у Гарри 5 ноября, слизеринцу и вовсе показалось, что профессору Снейпу не по душе даже временное пребывание Гарри в команде Слизерина. Тот день был довольно мерзкий с самого утра, и виной тому была во многом погода. После завтрака Флинт на ходу стал говорить Гарри всякие наставления касательно квиддича и заодно рассказывать, у кого из гриффиндорских охотниц какая тактика, стиль игры… В итоге Флинт так заговорил Гарри, что тот опоздал на 5 минут на урок зельеварения. Стоило Флинту в один момент проговорить «Джонсон у них лучший охотник и бомбардир, так что посерьёзнее с ней…», как Гарри воскликнул «Снейп! Зельеварение! Я же опаздываю! Он меня убьёт!» и побежал, что есть мочи, в слизеринские подземелья, ведь кабинет зельеварения располагался именно там. В подземельях было мрачно, неприятно, и прохладно, кабинет зельеварения был не лучше. Вдобавок в кабинете зельеварения было жутко - вдоль стен стояли на полках бесчисленные стеклянные банки, в которых плавали всякие заспиртованные магические животные и создания. Так вот, Гарри домчался до кабинета зельеварения, в котором властвовал жёсткий, придирчивый, вечно с холодным голосом Снейп, распахнул дверь и прям вбежал внутрь. - Извините, профессор, я… - проговорил Гарри, хотя дышать ему в тот момент было малость тяжело - таковы уж негативные последствия быстрого и резкого бега. - Вас что, стучать не учили? Это сказал вроде бы молодой, зато прям неприятного вида худой мужчина с сальной, небрежной, явно неравномерно постриженной чёрной каре, изжелта-бледным каким-то лицом, тёмными, как туннели, и холодно-презрительными глазами, крючковатым носом, тонкими прям чертами лица и в длинной, закрывавшей ноги чёрной мантией. Это и был профессор Снейп - декан Слизерина. В дополнение к обязанностям декана он исполнял обязанности школьного учителя зельеварения. Уроки его сопровождались жёсткостью, очевидной предвзятостью (особенно к гриффиндорцам), холодной, а порой и резкой и громкой критикой того или иного учащегося, и ещё забавным в глазах только самого Снейпа сарказмом. Говорил Снейп, как правило, спокойно, негромко, зато так холодно и презрительно, что все понимали - опять Снейпу кто-то или что-то не угодило. Впрочем, Снейп был вполне способен и на вспыльчивость, другое дело, что до такого редко доходило, и слава Богу - Гарри было вполне достаточно вечно орущих тёти и дяди. Как бы то ни было, Снейп преподавал в Хогвартсе зельеварение, а почитали его только слизеринцы, коими он, собственно говоря, руководил. Впрочем, в глазах слизеринца по имени Гарри Поттер Снейп был самым, пожалуй, нелюбимым учителем, да и Снейп этого слизеринца не жаловал. - Ну и где вас носит? - спросил Снейп Гарри голосом, в котором так и ощущалась сильная неприязнь. - Урок начался 5 минут назад. - Извините, сэр, Маркус Флинт рассказывал мне о гриффиндорских охотницах и их стиле игры, сэр… - ответил Гарри. - Я… Я ведь временно в команде Слизерина, помните? Жуткие глаза Снейпа посмотрели на Гарри особенно раздражённо. - Ах да, действительно… - проговорил похожий на огромную летучую мышь Снейп таким тоном, словно вовсе не хотел признавать этот факт. - Просто Флинт объяснял… - заговорил Гарри, но был холодно перебит Снейпом, распорядившимся: - Сядьте уже. Гарри могло утешить только одно - Снейп не оштрафовал его за опоздание, тогда как будь Гарри гриффиндорцем, львиный факультет недосчитался бы за произошедшее как минимум 10 учебных очков. Что, что, а штрафовать Гриффиндор Снейп любит… Он и 5 ноября оштрафовал этот факультет, на том самом совместном уроке зельеварения для второкурсников Слизерина и Гриффиндора - двух вечно соперничающих, а то и враждующих факультетов. Гарри Снейп, скорее всего, ненавидел, и сильно, но был среди гриффиндорских второкурсников мальчик, которого Снейп ненавидел ещё сильнее, уж в этом сомнения не было ни у кого. Бедолагу звали Невилл Лонгботтом, это был светловолосый пухлый увалень с сильной неуверенностью в себе, вечной неряшливостью и привычкой многое забывать, а на зельеварении - неправильно всё варить. На Лонгботтоме Снейп отыгрывался больше, чем на ком-либо ещё из всех второкурсников, так что положение Гарри было ещё не таким уж плохим, наверно… И все равно никто никогда не заставит Гарри относиться к Снейпу хорошо и молиться на него, как на икону. Как бы то ни было, сейчас Снейп, воспользовавшись тем, что вечно задёрганный Лонгботтом не смог назвать ни одного ингредиента нужного зелья, улыбнулся, да так мерзко, что злостный Дадли позавидует, и объявил, что Гриффиндор оштрафован на 10 очков. Улыбка вмиг сползла с лица Снейпа, когда тот спросил Гарри: - Поттер, а вы знаете? Слава Богу, знал, знал и ответил, со стороны Снейпа последовали презрительное выражение лица и начисление 1 очка Слизерину - Гарри, увы, был к уроку подготовлен. 1 очко Слизерину… Лучшее, на что мог рассчитывать Гарри на уроках Снейпа. И все равно эта летучая мышь ему неприятна, была, есть и будет. Подчёркнуто неохотное начисление по 1 очку за верный ответ на уроке да выписывание команде Слизерина разрешений на тренировки в обход бронирования тренировочного поля гриффиндорцами, вот те немногочисленные хорошие поступки, на которые оказался способен Снейп по отношению к самому нелюбимому, пожалуй, слизеринцу…