Fragrance of Pain

      В дверь снова постучали, но Пак Сонхун всё ещё не обращал внимания, продолжая крепко сжимать края раковины. Она была заполнена лепестками белых роз, испачканными кровью, и каждый новый день приносил их всё больше и больше. Казалось, королева цветов намеревалась медленно убить его, задушив мягким, нежным ароматом с фруктовыми нотками, идеально сочетающимся с его любимым парфюмом L'Homme Ultime. Его вновь охватил приступ, лёгкие горели адским пламенем. Одна рука схватилась за горло, слегка сдавливая, но боль не утихала. Шипы розы царапали изнутри, а белые лепестки перекрывали кислород.       Было два варианта выжить. Да, он просмотрел все возможные форумы, и они говорили только о двух путях: либо лишиться эмоций, либо признаться в чувствах. С недавних пор он стал склоняться к первому варианту, поскольку окружающие, даже члены группы, порой считали его холодным и колючим. Какое было первое впечатление о нём? Что наверняка будет трудно заставить его улыбнуться? Что он будет скрывать свои чувства до самого конца? Так почему бы не начать жить согласно этому представлению, несмотря на то, что он продолжал таить эти душащие эмоции глубоко внутри?       Сонхун дрожащими руками собрал лепестки. Болезнь не заразна, но членам группы не обязательно было знать, что он постепенно увядает. Он сложил цветы в тёмный матерчатый пакетик, который тут же смял и засунул в карман спортивных штанов. Он смыл кровь, стараясь не пропустить ни капли. Как же он ненавидел этот металлический привкус во рту, смешанный с ароматом роз. Похоже, он начинал испытывать отвращение к её любимым цветам или, возможно, ненависть к ней самой, перемешанную с всепоглощающей любовью.       Сонхун открыл дверь после окончательной проверки раковины на отсутствие следов и заставил себя улыбнуться.       — Почему ты так долго? — спросил Ники, глядя на старшего с недовольством.       Как только хён отошёл в сторону, макнэ прошёл в ванную. Сонхун лишь пожал плечами в ответ на вопрос Нишимуры и повернулся, направившись в противоположную сторону.       Пройдя в гостиную, Сонхун сел в самый угол дивана, опираясь на подлокотник, и сосредоточился взглядом на какой-то телепрограмме, по всей видимости, комедийном шоу. Его жизнь была полной трагедией, так что, возможно, это шоу могло поднять ему настроение.       — Эй, — Хисын, сменивший положение с сидячего на лежачее, удобно устроил голову на левом бедре Сонхуна, подложив подушку, и посмотрел вверх.— Ты в порядке? — он выглядел искренне обеспокоенным. Последний раз тот вёл себя подобным образом, когда Джей и Анна, оказавшиеся соулмейтами, сошлись. Основная озабоченность заключалась в фанатах и их реакции, хотя ничего серьёзного не произошло, и в итоге он почувствовал облегчение. — Выглядишь неважно, последнее время твой цвет лица стал почти серым.       — Всё хорошо, просто устал, — сказал Сонхун, скрывая метку под металлическим браслетом своих Rolex — одних из многих часов в своей коллекции. Он был коллекционером, совсем чуть-чуть. — Отдохну на выходных и буду полон энергии, — он снова заставил себя улыбнуться и взял в руки телефон, щурясь от яркого света экрана.       Вздохнув, он слегка приглушил экран перед открытием Instagram. Среди всех членов группы он был единственным, у кого аккаунт появился задолго до дебюта. Старая учётная запись, созданная во времена занятий фигурным катанием, где он выкладывал фотографии и видеоролики с произвольным катанием. Когда Сонхун увидел очередной пост от пользователя for_everyoung10, сердце сжалось в новом приступе боли, захлестнувшей страданием, и снова стало тяжело дышать. Хорошо, что никто не мог видеть, на кого он был подписан.       Ещё один день выживания так и прошёл. А с тех пор, как первый лепесток белой розы, покрытый кровью, упал с его губ, прошла целая неделя.

***

      Уже вторую неделю Сонхун безупречно исполнял свою роль, следуя инструкциям хореографа, сочиняя песни для следующего альбома, снимаясь в дораме, изучая английский, японский и итальянский языки и соблюдая график, притворяясь, будто всё нормально, даже если это было не так. Сердце Сонхуна не знало покоя, всё было слишком сложно. Он старался не обращать внимания на ощущение стеблей шиповника, проникающих внутрь, и лепестков, заполнивших его легкие. Втайне принимал таблетки, чтобы притупить боль и замедлить процесс цветения, но если забывал принять это глупое лекарство вовремя, весь эффект исчезал, и процесс ускорялся вдвое. Вот цена забывчивости.       Сейчас, схватившись за грудь, он пытался выровнять дыхание, вдохнуть столь нужный глоток воздуха, но чувствовал лишь зуд, наполняющий горло, и новую партию перемешанных с кровью лепестков, прорывающихся сквозь плотно сомкнутые пухлые губы. Метка на левой стороне рёбер неприятно горела — роза с распускающимся бутоном и упавшим рядом лепестком возле шипастого стебля. Недолго думая, можно догадаться, кому принадлежала эта метка, но была проблема. Чан Вонён пока не имела своей, в отличие от него, у которого она была с рождения. После тщательной уборки Сонхун просто лёг на кровать и посмотрел куда-то вверх, устремляя взор словно сквозь белоснежный потолок, который не давал ему никаких ответов.       — Сонхун! — воскликнул Чонсон, когда ослабевшая рука друга вдруг выпустила телефон, в котором он вроде бы писал сообщение кому-то, хотя не трудно было догадаться кому именно. Джей резко вскочил и опустился рядом со своим соулмейтом, которого знал много лет. — Вызовите скорую помощь, — закричал он, заставив остальных поспешить войти и замереть в шоке у двери. Хисын отреагировал первым, смачно выругавшись и тут же набрав номер экстренной службы.

***

      Покрытые кровью лепестки лилии выпали изо рта Чан Вонён уже во второй раз за долгий день. Иногда эти лепестки застревали внутри, вынуждая выворачивать внутренности наружу, лишь бы избавиться от чужеродного предмета в своём теле. Ей определённо не следовало влюбляться в холодного парня, которому наплевать на это чувство и который просто обожал лилии. По крайней мере, его внешность ясно намекала на это. Вонён собрала лепестки, смяла их и выбросила прочь. Запах лилий в её парфюме Ange ou Démons становился отчётливее с каждым днём, хотя так происходить не должно было.       — Ты надолго?       — Нет, онни, я уже иду. А ты выбери фильм пока, только, пожалуйста, никакой романтики!       — Ладно, — весёлый смех старшей сестры затих вместе с удаляющимися шагами.

***

      — Я не знаю, кто эта девушка, но ты абсолютно обязан признаться ей как можно скорее! — повторял Джей уже в тысячный раз после того, как Сонхун открыл глаза, совершенно не осознавая, где находился.       — Отлично, — уставший слышать одни и те же слова, Сонхун решил назвать любую дату, лишь бы его соулмейт отстал. — Обещаю, признаюсь 30 февраля, — произнёс он.       Усталость взяла верх, заставив закрыть глаза и уступить дремоте, сопровождаемой сигналом аппарата, который продолжал вежливо напоминать ему о всё ещё функционирующем органе в груди. Он мечтал вырвать его с корнем и спокойно прожить остаток жизни. К сожалению, невозможно провести день без сердца, которое обязано продолжать биться, и запаха странно успокаивающих лекарств.       Прежде чем Чонсон, сидевший около кушетки, успел осознать сказанное другом о несуществующем дне существующего месяца, Сонхун уже уснул.       Тело Джея ощущало лишь страх, граничащий с отчаянием у кончиков пальцев. Потеря близкого человека болезненна, а наблюдать, как он увядает прямо на глазах — гораздо хуже. После потери остаётся чувство пустующего места в душе, которое никто не сможет заменить собой. А частица собственной души, оторвавшаяся вслед за смертью любимого человека, превращается в мельчайшую пыльцу, рассеянную ветром. Глубоко внутри каждый надеялся, что хотя бы одна крупинка быстро поднимется к лазурным небесам, где ожидает тот самый человек. Чонсон невыразимо мучился от созерцания увядающего друга, который, он был уверен, давно выбрал путь болезненного ухода вместо спасения собственной жизни.

***

      — Если ситуация ухудшится, — начал Хисын, нарушив гнетущую тишину, повисшую над ними. В голове постоянно звучали три слова: «До какой степени?» — хирург сделает операцию.       — Хён вряд ли согласится на это, — заметил Чонвон, сидя в тени стены, опершись спиной о белую стену палаты, стиснув губы в тонкую линию. Как выяснилось, он оказался никудышным лидером, неспособным заметить столь очевидные изменения в одном из любимых старших товарищей. Тот факт, что этот самый старший искусно скрывал те самые изменения, деликатно игнорировался. Как он мог вести команду, если не смог заметить, что один из участников настолько болен, что кашлял лепестками, окрашенными кровью? Проклятье.       — В этой ситуации никто не станет спрашивать его разрешения, — голос Джейка прозвучал твёрдо. Парень выглядел так, будто потерял десять лет жизни в стенах этой больницы. Наблюдать медленную смерть дорогого человека, с кем они были похожи на сводных братьев, можно было считать одним из худших моментов его жизни. — Лучше уж пусть у него не будет чувств к одному единственному человеку, чем он умрёт, — Джеюн не собирался становиться свидетелем разрушения их не совсем святой троицы, превратившейся в обыкновенную разбитую пару.       Макнэ-лайн содрогнулся от последних слов, в то время как старшие разделяли мнение Джейка.       Сонхун выписался на следующий день, несмотря на возражения лечащего врача. Однако доктор не мог пойти против воли пациента, который едва завидев силуэт в белом халате, сразу начал просить о «ранней выписке», в конце концов добившись желаемого результата. Доктор Со видел множество пациентов за годы практики, но терпеть не мог таких типов: упрямых баранов, готовых пойти на всё, лишь бы покинуть больницу хотя бы на секунду раньше. Хирург готов был послать Сонхуна ко всем чертям, но вместо этого смерил его неодобрительным взглядом. Обычно такими пациентами оказывались те, кто возвеличил бессмысленное чувство любви и дорожил им порой сильнее, чем собственной жизнью. Сколько таких, как Сонхун, приходилось вытаскивать буквально с того света, доктор Со сосчитать не мог. Врач выписал его, увеличив дозировку лекарств.

***

      Вонён придумала одну из самых безумных идей, которая редко приходила в её мрачную голову, пытаясь обеспечить себе мирное существование в этом мире, наполненном любовью. Девочка с длинными волосами поднялась со стула и, подойдя к своему туалетному столику, комфортно расположилась на кресле, немедленно взяв первую попавшуюся помаду. Она написала своё первое письмо своему соулмейту, кусая верхнюю губу от боли.

***

      Сонхун спокойно лежал в кровати, утомленный навязчивым наблюдением со стороны участников группы. Он категорически запретил им совать свои носы в его комнату. К несчастью, запрет не распространялся на Джея, ведь этот персонаж жил с ним в одной комнате.       Сонхун поднял правую руку, почувствовав покалывающее ощущение, хотя оно больше походило на зуд. Решив посветить экраном телефона чуть-чуть, чтобы выяснить причину и решить проблему, он увидел сообщение, написанное красивым аккуратным почерком насыщенного красного цвета:

«Прошу полюбить меня взаимно, если это ты, а если нет, то заставь меня влюбиться в тебя, мой соулмейт, спаси меня».

      Сообщение исчезло спустя несколько минут. Видимо, предназначенная ему судьбой решила, что это плохая идея, и успела стереть следы своего маленького преступления, прежде чем стало слишком поздно, не подозревая, что её уже поймали.

***

      Грудь Вонён снова сковал новый приступ, слёзы, готовые пролиться, блестели в глазах. Боль была невыносимой. Вскоре ей предстояла встреча с партнёром по музыкальному проекту для репетиции совместного выступления. Смогла бы она пережить это? Она вовсе не собиралась терять нежные чувства к нему, и они выбрали песню о другом расставании, как будто предыдущего разрыва было недостаточно больно. Чувствовала себя так, будто ножом ударили в сердце, рана вскоре превратилась в шрам.

***

      Они встретились двумя днями позже в репетиционном зале, принадлежащем группе Сонхуна. Оба выглядели хуже смерти, но улыбались слишком ярко друг другу. Глупая болезнь отступала, когда объект их сильных разрушительных чувств находился поблизости. Наконец-то они могли вздохнуть нужным количеством воздуха. Жаль, что нельзя было набрать лишний глоток кислорода, чтобы избежать удушья цветами. Друзья начали разминку, ожидая прихода хореографа.       — Ты выглядишь плохо, — незаметно сказал Сонхун Вонён. Её внешний вид явно свидетельствовал о негативных эмоциях, в которых дни переходили в ночи. — Что случилось с тобой?       — Ничего страшного, оппа, просто простудилась немного, вот и всё, — бросила она взгляд на Сонхуна в ответ и осталась недовольна результатом.       Было больно видеть, что он нездоров, подтверждением чему были тёмные от недостатка сна круги под глазами и лопнувшие капилляры. Молодой человек казался полностью погружённым в образ дебютанта-вампира, который следовало оставить далеко позади, ведь прошло столько времени.       — Что случилось с тобой? — Вонён, не осознавая собственных действий, подошла ближе к нему и нежно коснулась его щеки, заглядывая в глаза.       — Просто немного устал, — Сонхун обнял ее за талию всего на несколько секунд, подарив ей шанс оказаться в райском блаженстве одним прикосновением, а потом тут же отпустил обратно в смертный мир. В его груди что-то сломалось. Он не мог удержаться. Ему хотелось обнимать эту принцессу вечно, особенно когда она такая уставшая и разбитая, успокоить её и подарить тепло своего чистого сердца, но он не мог. Сонхун выдавил одну из своих улыбок, появившихся где-то в далеком прошлом, когда ледяной пьедестал принадлежал ему. Он сменил тему разговора: — Мне очень хочется кофе, принести тебе тоже?       — Что? — Вонён слегка растерялась, но спустя несколько секунд нашла силы ответить: — Ну, как обычно?       — Договорились, вернусь через минуту, Вон-и, — сказал он, закрывая за собой дверь.       Руки Вонён прижались к щекам, пытаясь скрыть румянец. Сердце пропустило удар или, возможно, билось через раз, она не смогла определить точно. Жаль, что она не видела мимолетного смущения Сонхуна, когда он облизнул губы по старой привычке.       На этот раз Вонён почувствовала покалывание в руке. Буква за буквой на её светлой коже появилось целое слово, написанное красивым каллиграфическим почерком, отчего она ахнула и вспомнила собственное признание. Тёмная надпись гласила:

«Признаюсь 30 февраля».

      Сонхун вернулся с небольшим набором снеков и двумя кружками холодного ванильного латте со льдом. Оказалось, не существовало границ, когда дело касалось этого человека.

***

      Следующая атака ханахаки настигла обоих в общежитии. Могли ли они выжить, не избавившись от чувств друг к другу?

***

      Утро следующего дня буквально взорвалось из-за поста пользователя sh_park. Юноша, одетый в рубашку оттенка экрю, джинсы и бежевое пальто, стоял на пляже у моря. Закат солнца раскрасил небо полосами, придавая ему уникальный оттенок. Одна рука находилась в кармане джинсов, вторая держала белую розу, бутоны которой наклонялись к камере, на концах лепестков проступал карамельно-розовый оттенок. Подпись гласила:

«Я признаюсь тебе 30 февраля».

      Сердце Вонён пропустило удар, начав бешено колотиться. Накануне её соулмейт отправил ей точно такое же сообщение, когда старший ненадолго вышел. Но она заметила нечто странное: на руке Сонхуна появилась краснота, словно он сильно постарался удалить оттуда что-то, в самом месте, где могла находиться надпись.       Вонён лихорадочно потянулась к телефону, который только что отложила в сторону, и набрала номер, выученный ею наизусть посреди третьей недели после знакомства. Но после трёх звонков, показавшихся вечностью, внезапная мысль пришла ей в голову, что она поступала неправильно. Резко прервав звонок, она рухнула на колени, подобно кукле, чьи нити перерезал кукловод. Следующий приступ и ненавистные лепестки белых лилий, пропитанных кровью. Признаться и умереть достойно, если отвергнут, или ждать, пока болезнь прервёт её жизнь? Она не могла позволить себе потерять чувства к нему. Это было слишком страшно, но время истекало. Вонён не узнавала себя в отражении. Это не могла быть она сама, истощённая до предела, с тёмными кругами под глазами, которые даже профессиональный макияж не мог скрыть, с натянутой улыбкой на губах, обманчиво покрытой блеском.

***

      Заметив пропущенный звонок от Вонён, Сонхун взвесил плюсы и минусы, прежде чем перезванивать.       — Оппа? — голос на другом конце линии дрожал, словно Вонён стояла на улице в холоде долгие часы, надеясь, что съёмка скоро закончится, и она сможет согреться чашечкой горячего какао.       — Что с твоим голосом? — Сонхун нервно провёл рукой по волосам, не зная, что делать самому.       — Мы просто снимаем музыкальный клип, а снаружи холодно. Зачем звонил, оппа?       — Разве не ты позвонила первой, и сбросила, не дождавшись моего ответа?       — Я… это получилось случайно.       — Давай встретимся у нашего места сегодня в девять, сможешь прийти?       — Ну, если это необходимо, можем встретиться. Опять на той скамье под деревом?       — Да, там и встретимся. Только не опаздывай.       — Оппа, это было всего однажды, перестань напоминать мне об этом!

***

      Вечером они встретились у реки Хан, недалеко от величественного дерева, укрывавшего старую неприметную скамью — молчаливого свидетеля множества историй печали, одиночества и радости.       — Случилось что-нибудь? — спустя долгое молчание Вонён нарушила тишину. Хотя присутствие его дарило ей спокойное утешение, любопытство грызло её относительно причины их внезапной встречи.       — Видела пост? — Сонхун поднялся со своего места и приблизился к древнему дереву, кора которого запечатлела течение времени. Получив утвердительный кивок, он продолжил: — У меня есть два выбора: признаться и двигаться дальше или ожидать своего конца. Поэтому хочу сказать тебе. — его нервы были напряжены сильнее, чем перед любым стадионным концертом.       — Оппа, слова, которые ты написал под фотографией, ты послал их своему соулмейту накануне, верно? — Вонён улыбнулась, прикрыв глаза на мгновение. — Если так, значит, возможно, это я? — она достала маркер из сумки и нарисовала изящную кардиограмму с сердечком на конце на своём запястье. То же самое изображение появилось на запястье Сонхуна, и понимание распространилось по всему телу юноши лёгкой дрожью.       — Если бы не ханахаки, я бы, наверное, никогда не признался тебе.       — Что?       — Розы — это действительно тяжёлый случай.       — Лилии ничуть не лучше. Люблю тебя.