Прощение

Мелкие хлопья плавно спускались с неба, тая на холодной земле. Пустые улицы, освещённые редкими фонарями, утопали в сугробах грязного снега. Хрущёвки устало гудели под натиском холодного ветра, врезавшегося в железобетонные стены. Полупустые аллеи, в которых лишь изредка промелькивали одинокие фигуры, навевали уныние. Тёмный силуэт скользил по улицам, ненадолго оставляя после себя лёгкий запах табачного дыма. Антон вяло переставлял ноги под неспешный ритм музыки в наушниках. Ему одновременно хотелось этой встречи и одновременно хотелось укрыться от этого, забыть и оставить. Он сделал последнюю затяжку и бросил бычок на мокрую землю. Парень остановился у пустой остановки. Поздняя ночь уже окутала город, но, к счастью, автобусы всё ещё ходили от аэропорта. Антон ощутил, как морозный воздух проникает в его лёгкие, заставляя его поёжиться. Он сел на замерзшую скамью, пытаясь сильнее провалиться в большую куртку. Увеличив звук в наушниках, он прикрыл глаза. Вернулся он в реальность лишь тогда, когда его нежно потрясли за плечо. Парень распахнул веки, и его взгляд встретился с лучистыми голубыми глазами. – Я думал, что ты не придёшь, – с едва слышной усмешкой произнёс Арсений, выпуская изо рта облачко пара. Его голос звучал как будто издалека, от чего по спине пробежали мурашки. – Рад тебя видеть, – его губы тронула лёгкая, почти нежная улыбка. – Привет, – тихо пробормотал Антон, с трудом справляясь с накатившей волной эмоций. Он не знал, что делать, не знал, как реагировать. Он поджал губы, стараясь прийти в себя, и начал вытаскивать наушники из ушей. – Не мог же я оставить тебя ночевать на холоде... – Парень поднялся на ноги. Он не успел ничего сказать, как почувствовал, что его загребают в объятья. Антон тяжело вздохнул, но не отстранился. Он не обнял Арса в ответ, лишь позволил прикасаться к себе. В груди у него бурлили страх, нежность и какое-то странное ощущение пустоты. Парень всегда твердил, что не нуждался в прикосновениях, но в тот момент хотелось раствориться в этих руках. – Извини, что не... – не успел договорить Арсений, как Антон отстранился. – Не нужно, всё в норме. Арс задержал на нём взгляд, словно пытаясь найти ответ на вопрос, который не решался произнести вслух. Его губы изогнулись в горькой улыбке. – Курить начал? – Его руки все еще лежали на плечах Антона, слегка сжимая их. – А, – он на секунду замолчал, а потом слегка кивнул, словно это было нечто само собой разумеющееся. – Давно ещё, – В ответ Арс лишь хмыкнул. – Ты надолго здесь? – Думаю, да. – Квартиру снимать будешь? – Ага, если что-нибудь подешевле найду, а то проблемы с деньгами. – В ответ парень кивнул. Антон не знал, что говорить дальше. Он чувствовал, как руки Арсения всё ещё лежали на его плечах, и простой контакт посылал искры по телу. Неприятные, но в то же время такие желанные. – Может, пойдём? Ты, наверное, уже замёрз, и, как обычно, без шапки. Арсений тихо рассмеялся и засунул руки в карманы просторного пальто. – Ничего не меняется, – Антон не ответил. Лишь поджал искусанные губы и направился в сторону дома, убедившись, что парень следует за ним. Путь прошёл в тишине. Старая квартира, которая досталась Антону от бабушки, встретила их пропитавшим всё помещение запахом сигарет и цветочным освежителем воздуха. – Здесь... довольно мило, – слегка улыбнулся Арсений и несколько раз кашлянул, прикрывая рот рукой. – Знаю, что воняет, – усмехнулся парень и плюхнулся на небольшую табуретку, которая стояла рядом с дверью. – Попытался что-то сделать, но видимо не очень получилось... – Терпимо. Антон стянул с себя слегка влажную куртку и скинул ботинки, которые оставили грязно-мокрый след возле двери. Арсений поступил также и, воспользовавшись тапочками, которые Антон ему предложил, направился вглубь квартиры. Облупившиеся обои местами отставали от стен из-за сырости, а старая деревянная мебель скрипела и шаталась так, будто могла в любой момент развалиться. Кухня, выкрашенная в подъездный цвет (больничный зелёный с белым), добивала общую картину. В этой квартире не было ничего нового, будто совсем недавно она ещё принадлежала бабушке, хотя прошло уже три года. – Чай? – Антон оглянулся через плечо и взглянул на Арсения, который неловко стоял в дверном проёме. – И проходи, садись. – Не откажусь, – слегка кивнул Арсений и сел за стол, покрытый цветастой скатертью. Антон сел напротив и достал из кармана пачку сигарет. Он быстро открыл деревянную форточку, и в помещение ввалился холодный воздух. – Говори, если замёрзнешь, – пробормотал парень и поджёг сигарету о плиту. Парень жадно затянулся и задержал дым в лёгких. Маленькая струйка дыма вилась вокруг его пальцев. Арсений молча наблюдал за ним. Взгляд казался тяжёлым из-за тусклого света кухонной лампы. Он провёл пальцами по старому столу, ощущая шероховатости и небольшие трещинки на скатерти. – Почему пустил меня? – раздался тихий голос Арсения. Рука с сигаретой слегка вздрогнула, и Антон перевёл на него взгляд. – Не думал, что ты захочешь меня видеть. – Зачем тогда написал? – Надеялся. Антон не ответил. Не хотел, да и он не знал, что. Что неимоверно скучал, несмотря на то, что сам оттолкнул? Или что всё ещё хочет оттолкнуть? – Ничего не меняется, – рассмеялся Арсений, но в смехе не было радости. – Игнорируешь, как только разговор становится неудобным, – он непроизвольно провёл ногтем среднего пальца по коже большого и слегка подцепил кожицу. Пространство наполнилось бьющим по ушам звуком закипевшего чайника. Антон не сдвинулся с места, докуривая сигарету и туша её о старую керамическую кружку, которая уже стала пепельницей. Звук, звонкий и громкий, был похож на натянутую тетиву. Арсений смотрел на парня. Разглядывал, будто заново изучал. Антон всё же поднялся со стула и убрал чайник с плиты. – Сахар? – спросил он и начал рыться в столешнице в поисках кружек. – Ты же помнишь, – тихо начал Арсений с лёгкой улыбкой на губах. Антон замер всего на секунду, но это было заметно. Он помнил. Конечно, помнил, и от этого хотелось убежать. – Ты так и не ответил, – усмехнулся Арсений, принимая из рук Антона горячую кружку чая с ложкой сахара. Их руки соприкоснулись всего на секунду. – Хватит, – выдохнул парень, нервно сжимая горячую кружку. Он чувствовал, как тепло разливается по рукам, принося не то боль, не то расслабление. – Почему? Так не хочется говорить правду? – Сейчас это не должно тебя волновать, – недовольно выпалил Антон. Арсений отхлебнул чай, пристально глядя на парня. Его губы слегка дрогнули от горячего, но он не отстранился. – А что должно? – спросил он тихо, ставя кружку на стол и протягивая руку, чтобы положить её поверх руки Антона. Тот отстранился, как от огня, как только почувствовал прикосновение. – Спать будешь в гостиной, там есть диван, я принесу постельное, – пробормотал Антон и поднялся из-за стола, опуская полупустую кружку в раковину. Он быстро вышел из кухни, оставляя Арсения одного. Тот ещё пару минут просидел в тишине, но всё же оставил пустую кружку на столе и направился в гостиную, ну или туда, где он догадывался, была гостиная. Комната оказалась небольшая, впрочем, как и вся квартира. С низенькими потолками, потёртым линолеумом и старыми деревянными окнами, несмотря на то, что у соседей уже давным-давно стояли пластиковые. Диван, обтянутый цветастой тканью, стоял возле стены, а перед ним комод, на котором красовался телевизор, с которого уже очень давно не смахивали пыль. В углу комнаты висела пустая полка. Антон вернулся с охапкой постельного белья и большим тёплым одеялом. Он молча развернул простыню и начал заправлять диван, игнорируя взгляд Арсения. – Спасибо, – Арсений подошёл чуть ближе. – Не за что, – буркнул парень, резким движением встряхивая пододеяльник. На пару секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуком ткани. – Антон, – Парень чуть не дёрнулся от того, как близко тот был. – Я скучал. Я рад, что ты пустил меня... Антон резко выпрямился, сжимая в руках пододеяльник. Его пальцы так сильно сжали ткань, что костяшки побелели. Арсений аккуратно положил руку на его плечо и слегка сжал его. – Не надо, – голос Антона дрогнул, и он быстро отстранился, чувствуя остаточное прикосновение. Он сжал губы и зажмурился, мысленно считая до десяти. – Извини. Антон не ответил. Он быстро закончил застилать кровать и вышел из гостиной, что-то невнятно пробормотав на прощание. Арсений с глухим стуком опустился на жёсткий диван, отчего тот жалобно скрипнул. Пальцы потянулись к выключателю. Резкий щелчок, и комната погрузилась в темноту. Единственным источником света была открытая дверь, ведущая в коридор. Он запрокинул голову на грубую ткань спинки, и глаза закрылись сами собой...

***

Сердце отбивало бешеный ритм, пока щёки всё больше заливались румянцем. Восемнадцатилетний парень сидел, вцепившись в край дивана, шепча, что это обязательно пройдёт, что скоро всё станет нормально и что он нормальный. Он попытался сделать глубокий вдох, но вместо ровного дыхания из груди вырвался жалобный всхлип. Слишком громкий, жалкий, от которого стало ещё стыднее. – Антош? – раздался мягкий голос из коридора. Бабушка заглянула в комнату, шагнула внутрь и нащупала выключатель. Резкий свет на мгновение ослепил парня. Когда он поднял взгляд, перед ним были встревоженные глаза старушки. – Ты что, плачешь? – она быстро подошла ближе и опустилась рядом, укладывая тёплую ладонь на его бедро. – Что случилось? Рассказывай. – Ничего... – пробормотал парень, но его голос дрогнул. – Неважно... – Как это неважно? – бабушка нахмурилась. – Мой внук плачет, это не может быть неважным. Он снова попытался отмахнуться, но она лишь поджала губы и перевела взгляд на полку в углу, где стояли иконы. – Помолимся? – тихо предложила она. Антон молча кивнул.

***

Тишина в квартире была звенящей. Её нарушало лишь мерное постукивание заледеневшей ветки о стекло где-то снаружи. Арсений лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в эту тишину. Наконец он сбросил с себя одеяло. Деревянный пол жалобно скрипнул под его ногами, и он тихо вышел из зала, закрывая за собой дверь. Дверь в комнату Антона была приоткрыта. Арсений замер на пороге. В щель между дверью и косяком пробивалась тонкая полоска света. Антон сидел на кровати, сжимая в пальцах сигарету и уставившись в пустоту. Пепел на кончике вот-вот готов был осыпаться на одеяло. – Не слишком ли часто ты куришь? – прозвучал хриплый голос Арсения. Парень вздрогнул, резко обернулся к двери и, почти не глядя, стряхнул пепел в пепельницу, стоявшую рядом. – Почему не спишь? Холодно? Могу дать одеяло, – пробормотал Антон и затушил сигарету. Свет от настольной лампы еле освещал его бледное лицо и дрожащие пальцы. Арсений вошёл внутрь, впуская за собой холодный воздух из коридора. Он молча подошёл к окну и открыл форточку, чтобы избавиться от дыма, который наполнил всю комнату. Слишком много для одной сигареты. – Одеяло не нужно, – тихо ответил он и медленно опустился на край кровати. – Боже, как ты здесь спишь, слишком твердо, – усмехнулся Арсений и провёл пальцами по простыне. Тот лишь пожал плечами, уставившись в пол. Комната погрузилась в натянутую тишину. Антон слышал, как его сердце отбивает ритм в груди. – Помнишь, как твоя бабушка всё время пыталась накормить нас вареньем из одуванчиков? – вдруг спросил Арсений. – Мы тогда делали вид, что едим, а когда она уходила, выкидывали его в окно, – он тихо усмехнулся. – Она всегда спрашивала, понравилось нам или нет. Уголки губ Антона дрогнули в подобии улыбки. Он слегка кивнул, не поднимая взгляд. Конечно, помнил. Этот терпкий, сладкий вкус, от которого сводило скулы. – Она тебя любила, – добавил Арсений. – Знаю, – голос Антона дрогнул. Он сглотнул комок в горле. Ему снова захотелось курить. Захотелось, чтобы этот разговор закончился, и одновременно чтобы он продолжался. – Зачем ты всё это говоришь? – прохрипел Антон, сжимая в руках одеяло. – Хочешь вывести на эмоции? Арсений не ответил. Он лишь сидел, глядя на сжатые пальцы Антона. – Я просто хочу понять, почему ты оттолкнул меня. Ты же... Ты же сам хотел этого... – он аккуратно положил свою руку на руку Антона. – Антон... Антон резко поднял голову. Его глаза, блестящие от гнева, впились в Арсения. – А что я должен был сделать, Арс? – он отдёрнул свою руку. – Хотя бы не игнорировать и отталкивать, зная, что я скоро уеду! – рявкнул Арсений. – Это лучше, чем признаться, что я педик! – Антон с силой сжал губы, как только произнёс это слово. – Блять, – парень опустил взгляд и зажмурился. Арсений молчал, смотрел на него. Смотрел на сжатые в тонкую линию губы, на его пальцы, впившиеся в колени, на ресницы, влажные и дрожащие. – Антон, – его голос стал тихим, но в нём не было ни жалости, ни гнева. Только усталость. – И ты решил, что мы... что всё, что было, неправильно? Антон молчал, он не мог открыть рот, не мог сказать, что ему было страшно, что он боялся, что не хотел всего этого. – Почему ты не сказал мне? – Блять, для тебя всё так легко! – Потому что это легко! Сказать мне, поделиться со мной! – устало выдохнул Арсений. – Только для тебя легко, – повторил Антон, но уже без злости, с надрывом. – Я не мог... Он чувствовал, как горит лицо, как сердце бешено колотится в груди и как становится меньше воздуха. Комната плыла, и он судорожно рванулся к открытой форточке, пытаясь сделать вдох. – Антон, – Арсений схватил его за запястье и развернул, чтобы усадить обратно на кровать. Он опустился перед ним на колени и сжал его руки. – Дыши... Давай со мной, – пробормотал парень и сделал преувеличенно глубокий, медленный вдох. Парень замотал головой и попытался вырваться из хватки, но Арсений лишь сильнее сжал руки. – Антон, смотри на меня, – Антону было всё равно на слова. Он жмурился, отводил взгляд, делал всё, чтобы не смотреть в глаза напротив. – Блять, – выругался Арсений. Комнату наполнил звук громкого шлепка, который сразу растворился в тишине. Тяжёлая рука легла на щёку, оставляя после себя горячий след. Антон несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя, а Арсений силой повернул его голову к себе. – Дыши... – пробормотал парень, и Антон наконец сделал короткий вдох. – Вот так... Молодец. – Я не знал, что делать, – прошептал парень, цепляясь за футболку Арсения. – И сейчас не знаю... Он хотел продолжить, но вместо слов из груди вырвался жалобный всхлип. Он попытался отстраниться, чтобы скрыть этот позор, но Арсений притянул его в свои объятия, и Антон обмяк в его руках. Тепло чужого тела, чужое крепкое плечо под его щекой, ровное дыхание, от которого шевелятся волосы на виске... Он забыл, какого это. Забыл, что можно быть так близко и чтобы не было страшно. Он не помнил, сколько они так просидели, только помнил, как на него накатилась усталость и как Арсений что-то говорил ему, пока укладывал на подушку. Парень не сопротивлялся, лишь бессознательно потянулся к источнику тепла, когда Арсений его отпустил. Тот замер, потом тихонько выдохнул и лёг рядом, укрывая их обоих одеялом. Арсений ещё долго лежал рядом, невесомо поглаживая парня по кудрявым волосам. ——— Антон сонно приоткрыл глаза и недовольно поморщился из-за солнца за окном. Он сел и оглядел комнату. Место рядом было пустым и холодным, и сердце кольнуло. Его рука уже автоматически потянулась к пачке сигарет, но зажигалка с глухим щелчком отказалась работать. Он швырнул её на пол, тихо выругавшись себе под нос. Из кухни донёсся звук разбившегося стекла, и Антон замер, прислушиваясь. Он быстро подскочил на ноги, бросив сигарету на заваленный хламом стол, и вышел в коридор. Парень приоткрыл дверь в кухню. Арсений стоял спиной, суетливо перебирая содержимое нижнего ящика. При звуке шагов он резко обернулся, и на его лице мелькнула виноватая улыбка. – Совок и веник... Не могу найти, – он указал на кучку осколков, которую Антон уже увидел. – Извини, что разбудил... Парень молча прошёл мимо него, сел на корточки и собрал крупные осколки. – Надо было разбудить меня, – пробормотал он, не глядя на Арсения. – Хотел помочь. – Я вижу. Антон поднялся на ноги, выбросил осколки в мусорное ведро под раковиной и подмёл остатки веником, который стоял за холодильником. Он вытряхнул содержимое в ведро и повернулся к Арсению. Тот всё так же стоял посреди кухни, словно ожидая приговора. Его растерянный взгляд делал его похожим на заблудившегося подростка, а не на взрослого человека, который уже чего-то да добился. Эта беспомощность в бытовых мелочах была такой знакомой, такой... арсеньевской, что у Антона невольно что-то дрогнуло внутри. – Чай будешь? – спросил парень, отворачиваясь к плите. Арсений кивнул. Антон не увидел, но уже знал ответ. Его руки двигались автоматически, лишь изредка сбиваясь из-за того, что кружки теперь две. – Насчёт вчерашнего... – начал Арсений, но Антон сразу же прервал его. – Не надо, – пробормотал парень и поджал губы. – Может, хватит убегать? Ответ застрял где-то глубоко внутри, комком в горле. Ему совсем не хотелось говорить. Вместо ответа он поставил чайник на конфорку и щёлкнул выключателем чуть сильнее, чем нужно. – Антон. – Да что?! – рявкнул парень и повернулся к Арсению. – Я тебя люблю. Всё ещё люблю. Он сказал это так просто, так буднично, словно говорил о погоде за окном. Антон застыл, уставившись в голубые глаза напротив. Люблю. Слово, которое он ненавидел и любил. Слово, которое причиняло столько боли, которое хотелось стереть из памяти и забыть как страшный сон. Чайник зашипел, затем засвистел, требуя внимания. Антон застыл, разрываясь между нелепым желанием поверить и броситься прочь. Он отвернулся, сглотнул комок в горле и выключил конфорку дрожащей рукой. Горячая вода полилась в кружки, вслед за сахаром и пакетиками дешёвого чая. Мир сузился до этого простого действия. – Антош... – парень почувствовал, как руки легли на его плечи. – Ты, блять, не понимаешь... – выдохнул Антон, сжимая в руках горячие кружки. – Я хочу понять... – Не поймёшь, – пробормотал Антон и отстранился. – Попробуй мне объяснить. – Ты что, издеваешься? – голос Антона сорвался на шёпот, полный горькой усмешки. – Ты блять не поймёшь, ты... – он сдавленно выругался, сжав кулаки. – Я... Блять... – он облокотился о столешницу. – Ты правда хочешь всего этого? – он с ненавистью окинул взглядом кухню. – Убогую, провонявшую сигаретами и вообще выглядевшую так, будто она щас развалится? Меня, блять, хочешь? Конченного, который сам не может разобраться со своими чувствами? Арсений не ответил сразу. Просто смотрел. Смотрел на сжатые в кулаки руки, на напряжённые плечи и на глаза, в которых был страх. – Я хочу быть рядом, чтобы всё исправить, – он сделал небольшой шаг к Антону. – Хочу делить всё с тобой. – Романтичная хуйня, в жизни так не бывает. – А как бывает? – Арсений протянул к нему руку, но Антон отступил к раковине. – Как бывает, Антон? Устраивать самобичевание? Давиться сигаретами и отталкивать сразу, как почувствуешь страх? – он устало выдохнул. – Это трусливо. – Да? – голос Антона сорвался на крик. – А что не трусливо?! Признаться всем, что тебе нравится, когда тебя долбят в жопу? Чтобы тебя нахуй убили? Это по-твоему мнению смело? – Быть со мной, не значит открыться всему миру! – в голосе Арсения впервые проскользнуло отчаяние. – Миру вообще насрать! Миру не до тебя! Он схватил его за плечи, не давая отстраниться. – Быть со мной, значит признаться себе! Хотя бы себе! И мне. Больше никому не надо, если ты этого не хочешь. Антон попытался вырваться, но руки Арсения сжались сильнее. Он чувствовал, как колотится его сердце в груди, как дрожат руки, как воздуха становится меньше. Он ненавидел эту слабость. – Я... – его голос сорвался. – Я не могу ничего тебе дать... Ничего. Ты этого не понимаешь? – Я не прошу ничего, кроме тебя самого. Арсений расслабил пальцы и медленно, давая тому время отстраниться, двинул ими вверх, к шее, к щекам. Он нежно проводил пальцами по его лицу, задевая колючую щетину. Антон замер, не в силах пошевелиться, и просто смотрел в эти глаза. Арсений наклонился и прижался лбом к его лбу. Дыхание смешалось. Антон почувствовал лёгкое головокружение. – Можно? – тихо спросил Арсений, украдкой глядя на искусанные губы напротив. Антон не ответил, лишь прикрыл глаза, и Арсений воспринял это как разрешение. Их губы встретились не сразу. Просто прикосновение, тёплое, влажное, пугающее. Потом Арсений поцеловал его. Нежно, глубоко, без требований. Антон чувствовал, как всё, что он выстраивал три года, начинало разрушаться под его руками. Он не ответил, лишь позволил этому случиться. Когда Арсений отстранился, в комнате повисла тишина. Парень аккуратно провёл рукой по кудрявым волосам Антона, и тот слегка наклонился к прикосновению. – Ты зубы не почистил, – тихо пробормотал Антон. Арсений замер, а потом рассмеялся. По-настоящему. Искренне. Антон с непониманием посмотрел на парня, а потом его губы тронула лёгкая улыбка. – Чай стынет, – бросил Антон и отстранился от Арсения. Тот на секунду задержал руку в волосах парня. Остаток утра прошёл в тишине. Каждый думал о своём. Антон стоял возле раковины и мыл небольшую кучку посуды, которая неизвестно сколько времени простояла грязной. – Ты можешь не искать квартиру... Ну, знаешь... – послышался голос Антона, приглушённый звуком воды. – Дорого всё-таки, можешь немного пожить у меня. Арсений замер, а потом расплылся в улыбке. – Спасибо, – Антон лишь кивнул и вернулся к мытью посуды.

***

– Только захожу в квартиру, а уже воняет сигаретами, – недовольно забормотал Арсений, затаскивая в квартиру пакеты с продуктами. – Антон, принимай заказ! В ответ из кухни показалась знакомая кудрявая макушка. Антон нехотя выглянул, его взгляд скользнул по Арсению, задерживаясь на красных от холода щеках, и только тогда он сделал несколько ленивых шагов вперёд. – Всё купил? – Вроде, но ты проверь, – Арсений стянул с себя пальто и аккуратно повесил его на вешалку. Молча приняв пакеты, Антон скрылся на кухне. Арсений снял ботинки, стараясь не разводить грязь, надел тапочки и двинулся следом. Антон уже выкладывал покупки на стол, изучая каждую упаковку. – Не многовато ли мандарин? – усмехнулся он, кивая в сторону пакета с фруктами. – Не волнуйся, я съем, – хмыкнул Арсений и распахнул форточку, впуская холодный воздух в помещение. – Когда куришь, открывай окно. – Привычка, – бросил Антон, не отвлекаясь от разбора пакетов. – Извини. – Ничего, – Арсений тронул его за локоть, и в углу его рта дрогнула улыбка. – Поставь-ка воду для яиц, дальше я сам. Антон коротко кивнул, достал кастрюльку, наполнил её водой и поставил на огонь. Он прислонился к столешнице и наблюдал, как Арсений легко управляется на чужой, тесной кухне. Он вписался в это убогое пространство так естественно, что казалось, будто он был здесь всегда. – Ты, кстати, нашёл ёлку? – спросил Арсений, и Антон вздрогнул, вынырнув из раздумий. – Ёлку? – он на мгновение растерялся. – А... Я её выкинул. Ещё давно, – пожал плечами парень и отвернулся к плите, чтобы запустить в воду яйца. – Значит, встретим без неё. Ничего страшного. До праздника оставалось пару часов. Антон аккуратно нарезал салат, напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Арсений, закончив с пакетами, прислонился к косяку и просто смотрел на него. – Давно не праздновал? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос звучал как можно более невзначай. – Не видел смысла. – А сейчас? – Арсений поймал его колючий взгляд. – Не стой без дела. Иди стол накрой, – буркнул Антон, перемешивая салат. Он кивнул и исчез в гостиной. По телевизору шла какая-то предновогодняя программа, яркая и наигранно-весёлая. Арсений раскладывал сервиз, который бабушка Антона доставала только на самые значимые праздники. Фарфоровые тарелки с позолотой, неприлично нарядные для этого старого стола, сверкали под тусклым светом люстры, напоминая о днях, когда всё было по-другому. Праздничный стол, если его можно было назвать таковым, был скудным. Небольшая тарелка оливье, пюре и запечённая курица. В пиалке лежала кучка мандаринов, а посередине стола стояла бутылка вина. Из телевизора лилась тихая новогодняя музыка, заполняя неловкую тишину. Антон ковырялся в еде, то и дело кидая взгляд на Арсения, который крутил в руке бокал с вином. – Ну... С праздником, – улыбнулся Арсений и протянул свой бокал, чтобы чокнуться. Антон на секунду замер, но повторил жест. Бокалы с тихим звоном встретилось. Антон сделал небольшой глоток. Вино было кисловатым, терпким, но согревающим. – С праздником, – тихо, почти невнятно ответил он. Они ели под гул телевизора, и неловкость таяла. Арсений говорил о жизни в другом городе, о смешных моментах на работе, о перелёте. Антон слушал, кивал, иногда слегка улыбался уголками губ после очередной шутки. Он облокотился на руки, украдкой наблюдая за Арсением, пока тот был занят рассказами. Он забыл, какого это — разделять с кем-то такие моменты. Когда началось новогоднее обращение, Арсений переключил канал. – Надоело, – пояснил он. Они допивали вино, когда за окном раздались первые хлопки салюта. Арсений вскочил и потянул Антона за руку на балкон. – Пошли, посмотрим! Они вышли на балкон. Ледяной воздух обжёг лёгкие, и Антон поёжился. В небе одна за другой распускались разноцветные россыпи. Антон стоял, вжавшись в холодные перила, и смотрел в небо. Он чувствовал тёплое прикосновение к своему плечу. Снизу слышался смех детей, лай собак и разговоры взрослых. Ему стало страшно. Страшно от этой внезапной хрупкой нормальности. Страшно от того, что он больше не сможет от этого отказаться. Антон достал из кармана штанов пачку сигарет. Пальцы, замёрзшие от холода, с трудом нащупали никотиновую палочку. Зажигалка щёлкнула один раз, второй и наконец вспыхнул короткий огонёк, на мгновение осветив его лицо. Антон глубоко затянулся и выпустил изо рта дым, смешанный с паром. Арсений задержал на нём взгляд, аккуратно забрал из его рук сигарету и сделал небольшую затяжку. – Какая же это гадость, – усмехнулся он, выдыхая дым в тёмное небо. Он протянул её обратно, но Антон не взял её, лишь пожал плечами, глядя на то, как огонёк медленно тлеет между пальцами Арсения. Салют почти прекратился, лишь изредка в небе появлялись краски, которые сразу исчезали. С балкона было видно, как гаснет свет в соседних хрущёвках. Шум стихал, возвращая город в привычную ночную тишину. Арсений докурил за него и раздавил бычок о пепельницу, которая вся была в снегу. – Пошли, а то замёрз уже, – прошептал он и подтолкнул Антона к выходу. Как только дверь балкона закрылась, Арсений аккуратно положил свои руки на щёки Антона. Холод его ладоней был таким резким контрастом на горячем лице парня, что тот вздрогнул. Он неподвижно стоял, глядя в эти до боли знакомые голубые глаза. – С новым годом, Антош, – слегка улыбнулся Арсений, мягко поглаживая пальцами горячую кожу. Он слегка склонил голову, и его губы коснулись виска Антона, несмело, почти невесомо, будто проверяя границы дозволенного. Затем ещё поцелуй, чуть ниже, на скулу, и ещё один, пока не спустился к губам. Поцелуй был мягким, таким же, как и месяц назад. Антон ответил, неуклюже, застенчиво. Рука Арсения скользнула к его волосам, и он запустил пальцы в кудряшки. Он не торопил, не давил, лишь слегка притянул ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние. Арсений прервал поцелуй и прислонился лбом ко лбу Антона. Его дыхание сбилось. – Можно? – тихо спросил Арсений, опуская руки ниже, и Антон слегка, практически незаметно кивнул. Арсений мягко улыбнулся и нежно обнял его, маленькими шагами подталкивая того к дивану. Антон чувствовал, как бешено колотится его сердце, он напрягся, когда почувствовал, как Арсений посадил его на диван, который скрипнул под их весом. – Погоди, – Антон слегка отодвинулся, пытаясь спрятать раскрасневшееся лицо. – Я не... Не знаю, что делать... – тихо признался он, не смотря перед собой. – Всё хорошо, я поведу... – прошептал Арсений и поцеловал парня куда-то в щёку. – Ты только скажи, если что-то не так, я сразу остановлюсь. – Свет, – Антон наконец взглянул на Арсения. Тот медленно, не отрывая взгляда, потянулся к выключателю возле дивана. Щелчок, и комната погрузилась в мягкий полумрак, где очертания вещей терялись. Арсений вновь поцеловал его, неторопливо, глубоко, давая Антону возможность отстраниться. Парень чувствовал, как мурашки пробегают по спине и как тёплый, тягучий комок растекается в груди. Мир сузился до мягких губ Арсения, его запаха и навязчивого скрипа старого дивана под ними. Всё остальное - страх, грех, ненависть к себе - растворилось. Арсений двигался медленно, будто боясь спугнуть или сломать. Его пальцы скользнули под ткань футболки, и вот она уже лежала рядом. Ладонь скользнула по плоскому животу, и Антон непроизвольно выгнулся, издав сдавленный, тяжёлый вздох. – Ты такой... Красивый, – прошептал Арсений, оставляя небольшие поцелуи на горячей коже. От этих простых слов у Антона перехватило дыхание, сердце ёкнуло и замерло на мгновение. Он позволил себе расслабиться, позволяя исследовать тело под ним. Родинки, которые он считал недостатком, рельеф мышц, шрамы, о которых сам Антон забыл. Арсений подцепил ткань штанов и стянул их, оставляя Антона практически голым в прохладном воздухе квартиры. Взгляд Арсения упал на бледную кожу бедра, где застыли несколько тонких, белых шрамов. – Было тяжело, – послышался тихий голос Антона. Арсений тяжело сглотнул, но не поднял глаза. Он спустился чуть ниже и мягко поцеловал самый длинный шрам. Тихое дыхание, вперемешку с редкими стонами, наполнило комнату. Сердце отбивало бешеный ритм, гулким эхом отдаваясь в ушах. Каждый резкий, нетерпеливый вдох заставлял мелкие мурашки пробегать по телу. Антон чувствовал, как его собственное тело откликается - мышцы напрягались, пальцы ног впивались в простыню, а ладони скользили по горячей спине, оставляя на ней следы. – Всё хорошо... – тихо шептал Арсений, ритмично двигая бёдрами. Антон не мог ответить, его сознание плавилось, сужаясь до точки здесь и сейчас. До губ Арсения, которые старались при любой возможности оставить невесомый поцелуй на коже. До влажного тепла между ними. До собственного биения сердца, которое грозилось вот-вот выпрыгнуть из груди. Он запрокинул голову, и его взгляд утонул в потрескавшемся потолке. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, освещая лицо Арсения. Он видел его сконцентрированный взгляд, сжатые губы, по которым пробегала судорога наслаждения. Антон зажмурился и почувствовал, как по щеке скатывается слеза. Потом ещё одна и ещё. Он попытался сдержать рвущийся наружу жалобный всхлип, но не получилось. Арсений замер, поняв, что что-то не так. Он аккуратно убрал чёлку парня с глаз. – Антон? – его голос сорвался на тревожный шёпот. – Больно? Мне остановиться? Антон лишь мотал головой, не в силах выговорить ни слова. Он прижался ближе, пытаясь полностью раствориться в его прикосновениях. – Просто не смотри... – его голос сорвался, когда Арсений начал двигаться. Нежно, не спеша. Арсений что-то прошептал ему на ухо, бессвязные слова поддержки. Одна его рука осталась на его лице, смахивая слезинки большим пальцем, а губы прижимались к его виску, уголку губ, векам, ловя солёную влагу. Внезапно всё внутри Антона оборвалось и взорвалось белой, ослепительной вспышкой. Он прижал Антона к себе, не отпуская, не позволяя ему убежать от этого чувства. – Я здесь, всё хорошо... – его голос был хриплым. Антон с силой сжал губы, стараясь сдержать эмоции, но всё же сдался. Из его рта вырвался стон, который перерос в жалобный всхлип. Арсений, подхваченный его волной, сдавленно застонал и последовал за ним, не отпуская руки. Тишина, наступившая потом, была оглушительной. Антон тяжело дышал, лёжа и глядя в потолок. Арсений лежал рядом, поглаживая его по спутанным волосам. – Всё в порядке? Точно не больно? – тихо спросил он, глядя на парня. – Было хорошо... – пробормотал он и повернулся к Арсению. Он несколько секунд смотрел на него, а потом пододвинулся, утыкаясь куда-то в грудь. Арсений тихо усмехнулся и обнял парня. Он не знал, что будет дальше, но сейчас он точно не хотел его отпускать.