I
22 сентября 2025 г., 19:56
Вечер медленно спускается на город, погружая улицы в мягкую сумеречную дымку. Свет постепенно угасает, небо меняет ярко-голубое небо на глубокий, глубокий индиго, словно бархат, разлитый над горизонтом. Тени удлиняются, растягиваясь по асфальту и фасадам домов, делая мир менее четким.
С первыми признаками темноты на улицах начинают загораться фонари — сначала тусклым, почти смутным светом, который постепенно набирает яркость, пробуждая ночное пространство. Их холодный свет оттеняет теплые тона заката, создавая контраст и подчеркивая структуру улиц и деревьев. Свет фонарей отражается в лужах и на мокрой мостовой, разбивая однообразие темноты маленькими пятнами яркости. В свет фонарей поддалась старая пятиэтажка выглядящая молчаливым свидетелем прошлых лет — стены её потресканы, выцветшее и местами облезлый. Почти все окна погружены во мрак, но в одном, словно горит свет. Он мягко пробивается сквозь стекло, освещая потертые занавески и едва заметные предметы внутри комнаты.
– Миша, – приглушённо позвал он, осторожно наливая чай в кружку, – прекращай сидеть за своим бумажками, давай поговорим...– Андрей бережно поставил чашку с чаем на край стола рядом с Мишей, лёгким движением руки отодвинул разбросанные рабочие бумаги в сторону, освобождая пространство и мягко приглашая сосредоточиться на разговоре.
Горшнев, погружённый в свои мысли, словно медленно освобождается от тяжести раздумий, плавно поднимает взгляд. Его глаза, сначала сосредоточенные на мельчайших деталях подручных предметов, постепенно устремляются вверх, встречаясь с взглядом Андрея.
– О чём , Дюш? – его голос прозвучал тихо, но с явной усталостью.– Я тут, понимаешь, по уши в этом дерьме.Уже крыша едет, а я всё грызу, как пес, который не может отпустить кость. В голове каша — факты, версии, улики… Не могу ни с места сдвинуться, будто бегу кругами на месте.
– отдохни, – сделав небольшую паузу продолжил Князев , – не куда твое дело не убежит, ты весь в работе,я знаешь ли то же внимание хочу
Кареглазый тяжело вздохнул
– я... А знаешь, ты прав, мне и впрямь нужно отдохнуть, – он укратно взглянул на бумаги, и отпил чай, – расскажешь, что у тебя нового, – улыбнувшись, посмотрел на опечаленое лицо супруга.
– у меня? Все по старому, правда вот что новенький в классе, непоседливый , – усмехнулся Андрей , – но очень умный, честно, он мне тебя напомнил. Не может усидеть на месте,на переменах носиться , недавно Гришку сломал ( Гришка – цветок ). Всегда все быстрее всех делает, и на удивление всегда правильно
– Понятно, а коллегами у тебя как? Все же новая школа, новый коллектив, сдружился с кем-то?– отпив еще чаю спрашивал Миша
– как сказать... Коллектив то дружный, но я там словно лишний, единственный мужчина в коллективе, так еще с малышами работаю, – опустив голову в кружку , произнёс Андрей.. В его голосе читалась отчаяние от непонимания, почему его не принимают.
– ты же их учишь, по-моему у профессии нет пола,– нахмурив брови Миша ,он смотрел прямо на Андрея,– если они складываются к мысли, что мужчина работающий с детьми — педофил, то... Блять я даже не знаю кто они , дегенераты , – в голосе прозвучали ноты гнева, а лицо изменилось с спокойного на злое.
Князев поднял взгляд на собеседника, медленно его губы расплылись в улыбке. Видя как у партнера поднимаются брови от удивления, он рассмеялся
– что?– уже удивлено спрашивал Горшенев
– не, нечего, не злись тебе идет, – успокоясь сказал Андрей, – мало ли, что они думают. Пусть, что хотят, то и делают. Допивай чай, и пойдем спать уже. Время вот уже, – посмотрел на часы андрей , – ого, первый час, – переводя взгляд на мишу, андрей продолжил, – у тебя же завтра выходной, да ?
– ага, – допив чай и поставив кружку в раковину ответил парень
– вот и отлично, завтра с тобой время проведём, только вместе, а не то что ты постоянно в телефоне или опять в своих, – тыкнул пальцем в разбросанную стопку бумаг, – бамужках, – чуть нахмурив брови договорил князев
– хорошо - хорошо, – улыбнулся миша, – пойдём уже , а?
– пойдем
Пара вышла с кухни, выключив за собой свет. Город погрузился в полную, наполняющию страхом ночь.