История одного монстра и рыцаря.

— Смотрите, Камиширо-кун снова сидит один и что-то пишет.. — тыкая пальцем издалека в паренька в сером кардигане, якобы незаметно шепчет девушка, хотя даже отсюда этот юноша всё замечательно расслышал, лишь скривив до этого лёгкую улыбку. — Ага.. Почему он всегда один? У него вроде есть друзья.. — отвечает одна из подружек начавшей этот разговор, что уже заметно заинтересовало Руи, но он не завершил своих записей, лишь продолжая делать заметки по будущему сценарию. — Понятное дело почему, он же постоянно в своих мыслях, на других словно ему плевать.. Как у такого человека могут быть друзья надолго? Руи давно перестал обращать внимания на эти слухи, принимая их как данное и скорее интересуясь реакцией окружающих, что могли дополнить его собирательные образы для героев новых постановок. Сколько бы времени не прошло, точно найдётся тот, кто посчитает его странным, скучным или неинтересным. Это слово, словно шлейф духов тянется за ним, оставляя дурное послевкусие у окружающих, заставляя избегать Камиширо. Юноша старался заменить в детстве этот дурной аромат на более приятный, только не прогадал с производителем. Постепенно простой «шлейф» превращался в противный дым над головой, что мешал юному творцу здраво мыслить. Голову время от времени посещали дурные рассуждения, которые словно шторм с новой силой захватывали чужие идеи. «Я монстр?». «Могу ли я это чувствовать?». «Правильно ли то, что я так выделяюсь?». «Почему я странный, если я просто хочу быть собой?». Эти облака заслонили весь свет, заставляя обессиленно упасть на колени, в попытках найти хоть каплю кислорода в воздухе, но в лёгких уже скопился сгусток крови, который никак не выходило откашлять. Надежда постепенно гасла в чужом сердце, холодным льдом сковывая ощущения. Страх связывал руки плющом, обездвиживая творца не только в действиях, но и в идеях. Но он ждал. Где-то в глубине его сердца таилась надежда, что где-то там – в деревне неподалёку, есть тот человек, что срежет с его ног проклятые растения, согреет и накормит до этого неизвестной заботой и любовью. Руи словно блуждал в густом лесу, где деревья обступали его со всех сторон только поджигая чужую тревогу в сердце. Раны на ногах, полученные от острых веток начинали кровоточить, предвещая скорую гибель того монстра, которого избегали другие люди так долго. Но кислород нашёлся, вместе с тем желанным просветом в конце тропинки. — Эй! Некрасиво шептаться за спиной у одноклассника! Могли бы сами подойти к нему и всё сказать, а не болтать разную чепуху, даже не зная его близко! — скрестив руки, обзор на трёх дам заслонил молодой человек, что привлёк внимание Камиширо, уведя его из мира желанных иллюзий, где уже обыгрывался старый сценарий, к которому парень привык с юных лет. Увидев знакомый светлый кардиган, тёплое чувство, растущее в груди, само по себе наполнило тело Руи, пока неконтролируемая улыбка поползла вверх по лицу, а взгляд заметно смягчился, если сравнивать с тем, что было от слов трёх одноклассниц, которые невзлюбили Руи. — Извинитесь перед ним после уроков, я прослежу за этим! — как можно доходчивее объяснил им Тенма, самую малость повысив тон своего голоса, пока девушки сжались от страха. Они никогда не думали, что за их слова последует наказание. Говорить же так просто, словно лгать о правдивости гадания на таро и игральных картах, но встретить наказание за свою лживость было очень нелегко. Смелый рыцарь, что всегда защищал слабых граждан, никогда не верил в слухи, которые распространяли по городу. «Но ведь монстр определённо заслуживает понимания!» — спорил он с местной графиней, которая говорила, что лес нужно ограничить забором, так как чудовище из глубин может вырваться, чтобы растерзать скот и изничтожить всё, что так дорого гражданским. «Мне плевать, что будет с моей судьбой, я хочу справедливости, а не унижения слабых ни за что! Он ведь тоже когда-то мечтал быть среди других, ведь его сердце всё ещё бьётся!» — перейдя на крик, рыцарь машет руками, доставая меч и убегая прочь из зала графини. — Как ты, Руи? Выглядишь.. Немного расстроенным. — заправляя чужую прядь волос за ухо, Тсукаса обеспокоенно смотрит на друга, пока тот слегка удивлённо следит за чужими действиями. — А.. Прости, тебе не за что переживать. Я давно не обращаю внимание на них. — он поворачивает свою голову обратно, скрывая длинными лиловыми лоскутами, вперемешку с голубыми, свой алый румянец от чужих действий. Разрубая все деревья на своём пути, рыцарь идёт напролом, желая найти обессиленного монстра, что вселял ужас в местных жителей деревни. Не важно, какие бранные речи будут сыпаться в сторону защитника слабых – он выполнит свой долг с честью и защитит того, кто в этом нуждается. Сильные крестьяне и бояре, что отъели себе брюхо на землях графини, боялись, что их ужин станет меньше на одну картофелину или кусочек мяса, поэтому ополчились против того, кто нуждался в помощи в трудный момент. Страх сковал их сильнее, чем самого монстра, что привык быть броским пятном среди шедеврального холста. Такова его судьба, которую он с гордостью принял, не боясь погибнуть в холоде и голоде. Но рыцарь был с этим категорически не согласен. Впереди виднелся свет. Обессиленный и сильно исхудавший монстр, поднял глаза к свету, щурясь с непривычки. — Моя сестра в детстве была тяжело больна. Я помогал ей как мог и в будущем поклялся стоять до конца ради счастья других, даже если за это пострадаю я. — произнёс рыцарь, вставляя меч в землю. — Поэтому, пойдём домой.. Руи. — протягивая руку, произносит гордый и смелый рыцарь. Капюшон слетает с чужой головы, открывая вид на лицо, полное ожогов и маленьких царапин с кровавыми подтёками. Но было что-то ещё. На глазах монстра выступили маленькие сияющие бусинки, которые спешили вниз, разбиваясь о сырую землю и оставляя после себя мокрую дорожку. Горячие слёзы опалили его щёки, но никакой боли, что была раньше, монстр не ощущал. Была слабость, уязвимость к чужим словам и.. Счастье? Речи, которые монстр никогда до этого не слышал, но в которых так нуждался, кипятком отдались в районе груди, заставляя машинально протянуть ослабленную руку к тому человеку, что точно защитит его и подарит юноше сотни причин для улыбок. — Да.. Идём, Тсукаса-кун. — едва слышно прошептал Руи. Теперь, у монстра есть дом. Но для него это не определённое место жительства, где вкусно кормят и дают отдохнуть ночью, а простой живой человек, способный укрыть от беды в трудную минуту. С того случая на крыше во время обеда, внутри Камиширо что-то загорелось. Словно переключатель, который так долго не хотели трогать, нажали с невероятной силой. Неизвестные до этого чувства ярким бутоном расцвели в груди парня, но это умело удавалось скрывать, пусть и желания делать это почти не было. Оставалось лишь одно «но» – реакция Тенмы на эти непорочные чувства. С каждым днём после знакомства с Тсукасой, Руи понимал, что объект его воздыханий слишком правильный, слишком идеальный, словно в нём не было ни одного изъяна, а особенно, он не был похож на того, кто может поддаться такой грязной любви, как любви к своему полу. Сколько бы Камиширо не искал, мысли всё равно уходили не туда, пытаясь найти больше плюсов, чем едких минусов. Слишком много противоречий в его душе сложились в одно целое, держать свои мысли и желания становилось всё тяжелей – рука то и дело невольно тянулась к его неповторимой звёздочке, касаясь то ладони, то плеча или талии идеального Тсукасы. Выход пришёл только один: Камиширо признаётся после культурного фестиваля в выпускном классе. Как бы тяжело не было, он обязан держать эту тайну в себе, а пока.. Можно было другими способами выражать свои чувства к этому неповторимому во всех планах парню. Время летит невероятно быстро, поэтому долгожданный день, словно звон будильника во время сладкого сна, заставил Руи переступить через себя, открыв душу его звезде. — Тсукаса-кун, прости, что вырвал тебя с фестиваля на крышу.. Но я хотел поговорить с тобой лично кое о чём. — мнётся Камиширо, скрестив руки за спиной. Самый ответственный момент, который никак нельзя испортить. Он готовился к этому столько времени, всё должно пройти просто идеально. — Ты меня немного пугаешь, Руи.. Что-то случилось? — с интересом и неким беспокойством спрашивает Тенма, подходя чуть ближе к другу. — Если ты хочешь побыть со мной здесь до окончания фестиваля, то мог бы напрямую сказать и не переживать насчёт других ребят. Я и сам.. — щеки Тенмы покрываются румянцем, что вызывает приятный трепет в груди его режиссёра. Теперь никаких сомнений быть не может. Шанс один на миллион, либо сейчас, либо никогда. Улыбнувшись в привычной для себя манере, Камиширо кладёт руку на плечо своей звезде, поворачивая её в обратную сторону от места столпотворения учеников и простых посетителей культурного фестиваля старших классов Камико. — Наше зрелище там. — загадочным голосом произносит Руи, указывая на звёздное небо, которое пока что было пустым. — Только не говори мне, что в честь выпуска ты решил что-то подорвать в школе. Формально, я всё ещё являюсь членом дисциплинарного комитета, так что могу треснуть тебе по самое не балуй. — его злость была наигранной, как и в другие моменты с Руи. На самом деле, в глубине души, Тенма очень любил такие проделки Камиширо, ведь в те моменты, его друг выглядел по-настоящему счастливым. Улыбка режиссёра – одна из немногих вещей, что вызывают трепет в груди будущей звезды, которая держится в шаге от исполнения своей мечты. На слова Тенмы, Руи лишь усмехается, шёлкнув пультом в своём кармане, в ожидании реакции. За секунду, небесное полотно сменилось ярким пейзажем разноцветных огней, что складывались в одну надпись «I love you, my star», слова из которой поочерёдно появлялись на небе. Стук сердца в ушах у обоих заглушал взрыв фейверков на заднем дворе школы, внимание к которым у посетителей или учеников Камико не было прикрепленно в силу других фейверков, которые параллельно запускались со входа по указанию директора. Колени начинали подрагивать в ожидании реакции от возлюбленного. Секунды казались мучительными часами, особенно когда свет на небосводе от надписи огнями, сделанными самим Камиширо, погас. Не противно ли теперь Тенме от него? Стоило ли мучительное ожидание этого дня того? Шумно сглотнув, Руи опускает взгляд в пол, стараясь не смотреть в сторону друга, чтобы не увидеть его реакции раньше времени. — Руи! — когда наконец-то руку режиссёра хватают, он не может не удивится чужому тону и выражению лица. — Я.. Я тоже. Тоже люблю тебя, мой драгоценный режиссёр. И о Боже. Тянущий на дно камень в одну минуту стал весить словно маленькое пёрышко, позволяя взобраться на поверхность и сделать глоток воздуха. Ожидание того стоило. В тот день, отношения звезды и её режиссёра ступили на новый этап, когда обоим удалось раскрыть ужасно мучающий их секрет долгое время.