Зарисовки ТуТТели.

Чимин крутит кольцо на пальце и в глубокой задумчивости смотрит в окно на проплывающий мимо глаз сонный проспект его небольшого города. В автобусе нелюдно. В такую рань едут только водители маршруток до автопарка, и дворники за окном машут своими мëтлами, или такие как Чимин, оставив свой автомобиль на парковке, спешит в аэропорт. Через полчаса начнется регистрация на рейс. Всё позади. Бессонные ночи. Тревога. Слезы в подушку от собственного бессилия и от законного паскудства чиновников, которые доводят до тоски и блевоты. Всë позади. Бесконечные проверки, справки, очереди в госструктуры. Всё позади. Нервные срывы. Утренний кофе на голодный желудок и,вырванная мужем из рук, сигарета . Юнги не любит, когда Чимин курит на голодный желудок. Он вообще не любит, когда муж курит. Можно справиться по другому. Вот как он, Юнги, например, идёт в гараж и наводит там порядок. И чем чище в его пристанище для байка и альфы, тем тяжелее был день. Всё позади. Нервный судья и уставший адвокат. Душный кабинет и новые документы. Снова, и снова, и снова ,берущиеся откуда то, круглые печати. Чимин устал. Чимин выдохся. И лишь нежная улыбка в его памяти и робкое:"Ты не бросишь меня? " заставляет Чимина двигаться дальше. У них есть зачем. У них есть для кого. Всё позади теперь. Ссора поздним вечером на кухне, и руки на его плечах: " Ну ты чего? " Понимание того, что срываешься на самом близком и самом родном. А он рядом. Всегда! Он всё понимает. Всё позади! Осуждающие взгляды. Завистливые взгляды. Понимающие взгляды. Поддерживающие взгляды. И один.... С надеждой... Нет! Чимин не остановится. И Юнги не даст, — поддержит, успокоит, приласкает. Автобус остановился и вывел Чимина из грустных воспоминаний. Чимин минует табличку над головой DEPARTURES и видит, как машут ему руками два самых любимых в его жизни человека. — Привет, милый, — Юнги целует супруга в щеку и забирает у него сумку с плеча, — Как смена? Устал? Они двигаются в сторону стойки регистрации. Альфа везет объемный чемодан и ведёт за руку сонного малыша, который успел вздремнуть на лавочке, ожидая Чимина, потирает глазки и снова нежно улыбается. Робко, скромно, словно делает это нечасто, и смущается. Посадочные талоны на руках. Багаж сдан. Маршрут на "Шоколадницу" построен. В кафе пахнет вкусной выпечкой, кофе и немного подгорелым молоком. Малыш осторожно берет Чимина за руку , смотрит в глаза . — Папа, — говорит он шёпотом, — Пойдем сядем. А у Чимина сердце останавливается. —Пойдем, — улыбается он в ответ. А в глазах застывшие слезы. И Чимин очень сильно боится, чтобы они не пролились. Он часто смаргивает глазами, достает платок. И это тихое "папа" громче всех остальных слов. Громче опекунского комитета, полицейских, адвокатов, судей, воспитателей, соцработников и психологов всех вместе взятых. И уж точно громче одного кровного "отказываюсь." Как "отрекаюсь" перед Богом тысячу раз. ПАПА.... Только в этом смысл. Только в этом счастье. Только это впереди! И пусть не кровное, но родное! Спустя два часа самолёт уносит маленькую семью к далекому, жаркому берегу. Маленькая ладошка лежит на папиной справа. Папа,который самый красивый и самый добрый. А головкой малыш прислонился к отцу, который самый сильный и самый умный в этом большом мире, который крепко обнял в ответ. И всë впереди. Море, солнце, пляж, крепкие руки отца и нежная улыбка папы. ЕГО РОДИТЕЛЕЙ!