Зарисовки ТуТТели.

Первый снег всегда приходит неожиданно, застилая серый мир белым полотном. Для Юнги это было временем тихого раздражения — грязь, гололед, вечно мокрые ботинки. Но в этом году все было иначе. В этом году был Чимин с обручальным колечком на пальчике, точно таким как у Юнги, парным. Чимин, который обычно впадал в зимнюю спячку с ноября по март, кутая себя в двадцать слоев одежды, сейчас стоял на пороге их общего дома, широко распахнув дверь, с сияющими глазами. — Юнги-я, смотри! — его голос звенел, как колокольчик. Он схватил альфу за рукав и потащил во двор, не дав тому даже надеть перчатки. Юнги хмыкнул, но позволил себя вести. Холод щипал щеки, но тепло, исходившее от Чимина, согревало его изнутри. Чимин уже лепил снежный ком, его маленькие руки покраснели от холода. — Будем лепить снеговика! Самого большого! —Ты же ненавидишь холод , — напомнил Юнги, скрестив руки на груди, но его внутренний альфа тихо мурлыкал, наблюдая за непривычной активностью омеги. — Но это же первый снег! Он волшебный! — Чимин подбросил пригоршню снега в воздух, и алмазная пыль осела на его ресницах. Он смеялся, и этот смех был похож на музыку ветра — чистый, заразительный, наполняющий морозный воздух жизнью. И Юнги не выдержал. Его суровое выражение лица растаяло, как снег на теплой ладони. Он вздохнул, снял свой шарф и обмотал им шею Чимина. — Хоть бы шапку надел! Затем он наклонился и начал катать нижний шар для снеговика. Они работали вместе: Чимин — неугомонный вдохновитель, Юнги — сильный исполнитель. Вскоре во дворе вырос улыбающийся снежный великан с картофельными глазами и морковным носом, которые Чимин принёс с кухни. — Идеально! — прошептал Чимин, любуясь их творением. Он повернулся к Юнги, его лицо сияло чистым, ничем не омраченным счастьем. И в этот момент что-то в груди Юнги сжалось. Острая, болезненная нежность. Желание защитить этот свет, эту хрупкую радость от всего мира. Он не удержался и потянулся, чтобы стряхнуть снег с волос Чимина. Его пальцы на мгновение задержались на разрумянившихся щеках омеги. С ресниц упала слезинка. —Что случилось? — испугался Юнги, инстинктивно притягивая его к себе. —Замёрз? Пошли домой. — Нет, — Чимин всхлипнул и прижался лбом к его плечу. — Я просто… так счастлив. Потому что ты со мной. Потому что мы вместе. Он плакал, но это были светлые слезы. Слезы от переполнявших его чувств, слишком больших для его маленького сердца. Смех и слезы переплелись в этом хрустальном зимнем воздухе, став одним целым. Юнги обнял его крепче, позволяя тому прятать свое мокрое лицо в его куртке. Он не говорил ничего. Просто стоял, прижимая к себе эту вселенную — смеющуюся и плачущую одновременно, бесконечно хрупкую и безгранично сильную. И понимал, что первый снег подарил ему не сугробы и снеговика, а этот миг — странный, искренний и совершенный, как первый снегопад, в котором смех и слезы слились воедино в их общем тепле.