Загородный дом

На следующее утро я проснулась от громкого БУХ. Что-то грохнулось на кухне. — Да ёб твою мать... — раздался голос Эммы из-за стены. — Это у тебя там землетрясение? — Нет, это Даня. Его существование — это сплошное стихийное бедствие. Я натянула на себя шорты и майку и, уже в привычной злости, пошла вниз. — Чего ты там разнёс, идиот? На кухне стоял Даня, держа в руках кофейник, из которого вытекала чёрная жижа. — Он... сам упал. — Ты долбоёб. Он «упал», потому что ты решил, что можно включить плиту и уйти в туалет? Он молча поставил кофейник в раковину, не глядя на меня. Вид у него был немного... потерянный? — Всё нормально? — Да, просто... Хуй знает. Ночь хуёвая была. — У тебя же есть «милая». Пусть тебе кофе варит. — Мы расстались, если интересно. Вчера. — Ммм... Не интересно. — это была ложь, на самом деле мне было интересно. Он усмехнулся. Я взяла из шкафа кружку и залила себе чай. Сделала глоток, повернулась к нему и резко спросила: — Почему расстались? Он пожал плечами, но ответил, хоть и неохотно: — Она ревнивая. Всегда думала, что я с кем-то мучу. Ну, и вообще... надоело. — А ты? — Что «я»? — Ты мутил? Он посмотрел на меня долго. Я не отводила взгляд. — Только с ней. Я не изменяю. Какого бы ты мнения обо мне не было.— тихо сказал он. Я не знала, что на это ответить. Молчание повисло между нами, и в нём не было привычной злобы. На следующий день мы поехали с Эммой на озеро. Саша и Даня приперлись следом. Саша, как обычно, ныл, что забыл полотенце и крем от загара. Даня шёл молча, с рюкзаком за спиной и солнцезащитными очками на носу. Я купалась, Эмма загорала. В какой-то момент, вынырнув, я заметила, как Даня смотрит на меня. И не просто смотрит — жрёт глазами. Я медленно вышла из воды, проходя мимо него. Он вроде бы отвернулся, но я всё видела. Подошла к Эмме, наклонилась и шепнула: — Он пялился. Реально пялился. — Да ладно! — Эмма прыснула. — Ненависть превращается в похоть? — Пусть охуеет от неприкосновенности. Я повернулась, взяла полотенце и нарочно медленно начала вытираться. Пусть задыхается, урод. И знаешь, он реально задыхался. Только стоял как статуя. Пару раз провёл рукой по затылку, что делал только когда нервничал. А потом, как назло, Саша подошёл ко мне, весь на расслабоне: — Лия, ты чё такая игнорная? Идём, я тебе кое-что покажу, нашёл прикольное место. Я хотела отказаться, но мельком взглянула на Даню. У него резко дёрнулся скуловой мускул. Ну привет, ревность. — Окей, пойдём, — сказала я, глядя не на Сашу, а на Даню. Тот сжал губы, но ничего не сказал. Когда мы с Сашей вернулись через полчаса, Даня уже сидел отдельно. Не с нами. Даже не смотрел в нашу сторону. — Всё в порядке с ним? — спросила Эмма. — Он просто не переваривает, когда всё не так как хочет он. — Я ухмыльнулась. Но внутри было что-то странное. Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы он подошёл. Сказал что-нибудь. Пусть даже грубость — лишь бы заметил. А он молчал. И в этот вечер, когда я вышла на улицу в старой футболке и с бокалом сока, он сидел у костра один. Курил. — Что, всех послал? Он не обернулся. — Иногда проще быть одному, чем слушать, как ты флиртуешь с моим другом. — "Флиртуешь"? — Я сделала шаг ближе. — Тебе-то какое дело? Он наконец повернулся. И глаза у него были злые, напряжённые. Но что-то в них блестело. — Потому что мне это не нравится. Бах. Где-то там внутри. Сердце пропустило удар. Я ничего не сказала. Просто села рядом. Он затушил сигарету. И тишина между нами была уже не враждебной. Она была... опасной.