Лур, человек и маленький маг: путь в священный лес Сехарм

      Их неспешный путь через Тисат Рогва длится восемь дней. За это время Юнги чувствует, как сердце его неумолимо привязывается к спокойствию этих мест. На душе у него светло и мирно, все тревоги смыло тихим речным потоком, который почти всегда сопровождал их по пути между гор. Реки вихляли, впадали одна в другую, переплетались, сверкая на солнце. Крупные неизвестные Юнги рыбы в них мерцали жемчужной, синей и серебристой чешуёй, безбоязненно подплывая к берегу. Пару раз получалось ловить их голыми руками, чтобы зажарить на ужин. Вечера здесь, напоенные речной прохладой, были словно укутаны в газовую вуаль. Сизые и мягкие сумерки скрадывали в себе плеск волн о берег и шуршание ветра в листве, словно не желая тревожить даже немного то умиротворение, которым было наполнено всё вокруг. Вездесущие светляки медленно кружились в воздухе, зависали над водой, отражаясь в дрожащей глади вместе с проглядывающими меж облаков звёздами. Утра полюбились Юнги особенно сильно. Тихие и туманные, они будто создавали каждый раз вокруг них четверых маленький особенный мир. Сквозь завесу тумана слышался голос леса и шёпот гор – ранние пташки вовсю щебетали в кронах, шелестела трава, потревоженная проснувшимся зверьём, ветер качал ветви деревьев, тихо крошился камень у подножья, шурша скатываясь вниз. Эхо ритуальных барабанов, гуляющее по долинам рек – как правило, утра в деревнях начинали с обрядов – добавляло мистичности и загадочности этим минутам. Юнги нравилось сидеть на берегу реки и впитывать в себя каждый звук, каждый отголосок этого удивительного мира, так далёкого от того, в котором он родился и вырос. Чонгук и Тайтим тоже чувствовали себя тут лучше. Будто отравляющее дыхание каменистых пустошей отступило, отпустило и позволило им снова вернуться к детской беззаботности. В часы отдыха Чимин занимался с сыном магией, учил его концентрации и медитации, которые были необходимы, чтобы не только хорошо контролировать расход магического резерва, но и его восполнение после сильного истощения. - Порядок в мыслях, - говорил Чимин, помогая Чонгуку принять правильную и удобную для медитации позу, - позволит тебе сосредоточится на заклинании. Оно будет более правильным и чисто сплетённым, соответственно, ударит сильнее или будет иметь больший эффект, если это лечебная или другая созидающая магия. Юнги тоже слушал внимательно его наставления и порой присоединялся к этим занятиям, зная, что скоро ему это понадобится тоже. Чимин радовался его сознательности и после обязательно дарил ему несколько сладких и нежных поцелуев. Погода в этой части дикого края удивляла. На смену тёплым дням с приятно прохладными ветрами вдруг приходили жаркие и душные, в которые спасала только вода рядом. Несколько раз, в особо сильную жару, они купались в реке. Вынужденное спасение стало любимым развлечением. Ни Юнги, ни Чонгук, к сожалению, не выучились плавать, потому что было просто негде это сделать, но это никак не мешало им наслаждаться происходящим. Чимин воду любил и чувствовал себя в ней ничуть не хуже, чем те цветные рыбёшки, шустро юркающие от мелководья на глубину, стоило только людям потревожить их привычный покой. Чимин играл с Чонгуком, катал его на себе и целовал румяные щёчки мальчика с каплями чистой воды на них. Глаза Чонгука сияли, и он смеялся звонко и радостно, в самом деле, превращаясь обратно в себя маленького, не вынужденного тащить на своих плечах груз дара. - Я рада, что он всё ещё может быть таким, - сказала Тайтим однажды. Юнги только что вышел из воды и устроился под деревом рядом с сидящей там девочкой. Она наблюдала за тем, как Чимин и Чонгук резвятся, как лур учит мальчика задерживать дыхание, чтобы нырнуть. Недолго понаблюдав за ними тоже, Юнги перевёл взгляд на Тайтим. - Это редкость? - Ммм, - она кивнула, выглядя очень задумчивой. – Знаешь, я многих людей с даром встречала. Ещё в бытность свою просто бесплотных духом, когда искала своего первого человека успела понять – далеко не все и не всегда радуются наличию магии у кого-то из своих близких. Часто дети становятся изгоями, которым даже не с кем поговорить, кроме своего дара. Но и он ещё не факт что захочет оказать словесную поддержку. Такие очень быстро становятся взрослыми, потому что иного выбора им не оставили. - Как можно отвернуться от своего родного ребёнка? – Юнги покачал головой. Для него это не было новостью, он за свою жизнь тоже повидал разного, живя в столице. Но отношения некоторых родителей к своим детям понять так и не смог. Некоторые считали их обузой, некоторые – бесплатной рабочей силой, не имеющей права и рта раскрыть. Некоторые будто и не думали о том, что на их плечах лежит ответственность за маленьких людей, которых они сами привели в мир. - Я не знаю, - ответила Тайтим. – У луров нет родителей, но у нас есть Сехарм. Их силу, наверное, можно сравнить с родительскими любовью и заботой. О выбравших физическое воплощение заботятся старейшины. Они обучают их, учат ухаживать за лесом, рассказывают о мире за пределом земель луров. Но я не представляю, что мы вдруг сможем лишиться этого всего, что нас просто могут бросить. Что однажды я перестану чувствовать благословенную силу деревьев, что породили меня. - И это хорошо. Хорошо, что ты не можешь себе представить иного. Тайтим тихо смеётся вдруг, и Юнги вопросительно склоняет голову к плечу, с теплотой на сердце любуясь её искренней улыбкой. Она тоже отпустила все тревоги, что мучали её и теперь стала вновь той самой Тайтим, иногда ворчливой, но очень светлой девочкой, которую он узнал когда-то в катакомбах под столицей. - Я вдруг подумала, что ты тоже как Сехарм, - поделилась она, смотря на него открыто и мягко, в уголках её губ теплятся отголоски смеха. – Твоя любовь к нам такая же непоколебимая, щедрая и огромная, как тепло их магии. Ты находишь в себе силы прощать нас, понимать нас. И тебя хватает и на Чонгука, и на Чимина, и на Юнджи. И даже на меня. Это так удивительно. Если бы я не знала, что ты человек, то заподозрила бы в тебе какое-то магическое начало. Впрочем, наверное, я просто не так много встречала по-настоящему хороших людей. Юнги, не зная что сказать на эти слова, смущённо трёт ладонью шею. Ему, несомненно, приятно, что о нём отзываются подобным образом, да ещё и Тайтим. Но это каждый раз очень сильно выбивает из колеи. Заслужил ли он подобное? Юнги не может не задаваться этим вопросом всякий раз, когда слышит что-то очень хорошее о себе. - Мне кажется, ты преувеличиваешь степень моей хорошести, - говорит он, неловко посмеиваясь. - А мне кажется, что кое-кому надо научиться доверять близким, - вредничает Тайтим, голос звучит её привычно сварливо, но скорее в шутку. – У меня нет цели захвалить тебя. Я лишь рассказываю тебе о своих чувствах и наблюдениях. Так что, будь добр, прими эту правду, потому что так всё и обстоит. - Теперь ты меня отчитала, - рассмеялся Юнги. – Хорошо-хорошо, я понял тебя. Принимаю твои слова, как факт, а не комплимент. И раз так, мне приятно осознавать, что я справляюсь. Для меня это всё не то чтобы привычно. Тайтим кивает понимающе. - Ты думал, что всю жизнь проведёшь только рядом с Гуки, и заранее взвалил на себя огромный груз ответственности. - Да. Но кое-кто коварный и очаровательный нагло отобрал у меня больше половины, кажется, - Юнги возвращает своё внимание на играющих в воде Чонгука и Чимина. Эти двое так увлечены друг другом. Они брызгаются друг на друга, шлёпая по воде ладонями, хохочут, обнимаются, довольные отступающей из-за речной прохлады жарой. Юнги представляет себе, как так же вместе они будут ездить на какие-нибудь озера, когда вернутся в нейтральные земли. Как Чонгук быстро научится плавать, потому что он в принципе схватывает всё на лету и для него это не проблема. Представляет пикники вместе с ребятами из трактира, уютные вечера дома за чашкой цветочного чая. Мысли его возвращаются туда, где они с Чонгуком обрели окончательную свободу, сумев не только вдохнуть полной грудью, но и позволить себе идти дальше не оглядываясь. - Я тоже скучаю, - признаётся Тайтим. – Дома очень хорошо. Но и Тисат Рогва теперь тоже ощущается как дом. Это правда. И из-за этого Юнги уже совсем немного тоскливо, хотя он всё ещё здесь и пока не покидает эти земли. Кто бы мог подумать, что связь с диким краем окажется такой крепкой в итоге. Но он решает, что с этой проблемой, окажись она серьёзнее, чем выглядит на первый взгляд, разбираться будет позже. В конце концов, его дом всё ещё там, где сердце, а оно отдано Чонгуку и Чимину, так что с ещё одним расставанием Юнги как-нибудь справится. * Утро девятого дня они встречают у подножия одной из гор. Шелковица и Парвинка спокойно пасутся где-то в тумане – слышно, как копытами они приминают траву и перефыркиваются негромко. Иногда мелодичное ржание вспарывает сгущающуюся, по-сонному мягкую тишину. Вчера они остановились тут достаточно поздно. Слишком устали ехать верхом, дорогу почти не было видно, но Чимин уверенно сказал: - Осталось совсем немного. Можно не торопиться. Они решили, что вполне заслужили отдых, потому наскоро разбили лагерь, перекусили остатками фруктов, купленных в деревне, что последней попалась им на пути, и улеглись спать. Чонгук и Тайтим устроились вместе, обнявшись во сне и представляя собой теперь клубок котят. Растрёпанные, всё ещё выглядящие уставшими даже во сне, они спали крепко, наверняка не без помощи Чимина. Сам лур лежал у Юнги на плече головой, ладонью бездумно и медленно поглаживая по груди. - Мы почти приехали, - пробормотал он. – И я жутко волнуюсь. - Почему? – Юнги запустил пальцы в его волосы, перебирая ласково и осторожно, стараясь не дёрнуть случайно, если обнаружится спутанная после ночи прядь. - Чувствую себя, как блудный сын, который мотался неизвестно где, хотя давно мог вернуться домой, - со вздохом отвечает Чимин. – Хотя, конечно, я не был обязан. Но вроде бы у людей есть такое… иногда долгая дорога должна хоть ненадолго приводить тебя к дверям родного дома. - Ммм, это заблуждение, - улыбается уголками губ Юнги. - Правда? - Да. Ведь всё зависит от того, почему человек ушёл – может быть в доме и есть причина, он просто не хочет там быть. Или он не хочет видеть семью. Ссоры, обиды, недопонимания – самые крепкие стены, которые люди сами выстраивают между собой и не спешат их рушить. Потому далеко не каждый путник стремится к дверям родного дома. А то и вовсе нашёл его где-то ещё. Как ты. Чимин чуть откидывает голову, и они встречаются взглядами. - Думаешь, меня это оправдывает? - А ты должен оправдываться? – вопросом не вопрос отвечает Юнги. – Сам же сказал, что осуждать тебя не станут. Главное ведь, что ты в итоге нашел эту дорогу, пусть и спустя многие годы. Да, у тебя есть дом ближе, чем леса луров – так распорядилась судьба, это не было твоим выбором. Но ты сам волен выбирать, где быть счастливым, разве нет? - Да, - кивает Чимин. Взгляд его светлеет, и он улыбается. - Спасибо, Юнги. Я просто… чувствую себя нашкодившим ребёнком. Но ты прав, долгое отсутствие было не моим выбором. Может быть, повернись всё иначе – моя жизнь прошла бы в этом мирном краю, но этого не произошло. И нет смысла об этом переживать. Юнги кивнул. - Я уверен, старейшины будут тебе рады, сколько бы ни прошло времени. Не тревожься, сердце моё, лучше предвкушай возвращение домой. И Чимин выдыхает, успокаиваясь. Он жмётся щекой теснее, позволяет себя крепко обнять. Юнги оставляет несколько поцелуев в тёплых прядках волос, чувствуя предвкушение и огромный интерес. Как выглядит дом луров? Будут ли там рады ему, простому человеку? И разрешат ли провести обряд? Эти вопросы снова не вызывают тревоги. Будто всё уже решено и ответ давно известен. Что ж, к лучшему. Когда утро разгорается, отражая свет в гроздьях белых кристаллов, растущих на отвесном горном склоне, туман сходит осторожно и робко, словно нехотя. Медленно открывает путникам вид на реку – её плавный поворот клубится и пенится порожками, в которых весело прыгают искорки от солнечных лучей – и её противоположный берег. - Сехарм! – восхищённо вздыхает сонный Чонгук, который лишь несколько минут назад открыл глаза. Высокие деревья, будто соперничающие с горами в том, чтобы дотянуться до неба, раскинули свои ветви плотным шатром – густая листва если и пропускала солнечный свет, то, по ощущениям, совсем немного. Бугристые древесные корни выпирали из земли, оплетённые плющом и усыпанные мелкими белыми цветами. Там, под сенью крон, было приятно-сумрачно и мягким светом горели висящие на некоторых нижних ветвях светильники. Отсюда было лишь видно, что они довольно большие и явно подпитываются магией деревьев. Юнги окинул взглядом полосу леса, которая тянулась далеко в обе стороны, и заметил мост, находящийся чуть дальше. - Ну, по крайней мере, обойдётся без нового заплыва, - заметил он. – Едем? Чимин сначала словно его не услышал, но потом медленно кивнул. Он снова волновался, но теперь волнение это было скорее приятным – так казалось Юнги. Лур не выглядел тревожащимся или беспокойным, но глаза у него блестели, будто вот-вот он готов был заплакать. Теперь не имело смысла его успокаивать, Юнги знал, что его возлюбленный будет в порядке. Когда они уже оказались в сёдлах, Чонгук прижался к Юнги, откидывая голову и смотря на отца тоже немного взволнованно. - Папа Чимин в порядке, правда? – спросил он. - Правда, мой хороший. Просто слишком ждал этой встречи. Думаю, он вполне имеет право быть чуть больше эмоциональным, чем даже обычно. Чонгук кивнул. - Я тоже ждал, - произнёс он. - И я, - отозвалась Тайтим. - И я, - признался Юнги. – Осталось совсем немного. Всего несколько минут до моста, а после – до границы леса. Юнги подумал, что, по ощущениям, с момента, как они покинули трактир, прошла целая жизнь, которая вот-вот сделает новый удивительный поворот. Но уж к нему он вполне готов. Так ему, по крайней мере, кажется.