Один вечер у костра

"Один вечер у костра"

      Все были уставшими после тяжёлого дня. Вечером каждый разбрёлся кто куда, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.       Ричард зевал, сидя в отдалении от всех. Ему очень хотелось побыть в тишине, чтобы никто ему не мешал думать.       — Ричард, идёшь к костру? — спросил Понси, когда наступила ночь. Он нарушил уединение друга, так как хотел бы видеть его со всеми.       — Нет, хочу побыть в тишине. — ответил Дикон, открывая один глаз.       — Хорошо. — Жиль понятливо кивнул и отошёл от друга, идя к остальным.       — Тишина.... — Дик снова зевнул и закрыл глаз, намереваясь тут уснуть.       — Что может быть лучше, чем песни у костра? — спросил Эмиль, когда практически все расселись возле костра.       — А где Ричард? — Рокэ не заметил своего оруженосца и стал внимательно всех осматривать.       — Дик решил побыть в одиночестве. — ответил Понси, смотря в сторону скал, где как раз и спрятался Окделл.       Алва чуть нахмурился. Ему не нравилось эти подозрительные молчание и одиночество, в чём юноша прежде не был замечен.       — Да всё в порядке будет с Ричардом! — произнёс Хорхе, уже открывая вино.       — А кто сказал, что я переживаю?! — Рокэ закатил глаза и взял в руки полный бокал.       — Начнём петь? — спросил Эмиль, смотря на всех разом.       Но прежде чем ему кто-то мог ответить, со стороны скал раздалось тихое пение.       — Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай, Когда б за край — иди, прощай и помни обо мне! Как близко край — а там туман, Январь хохочет, вечно пьян, Я заключен, как истукан, в кольце его огней.       — Это Ричард поёт? — удивлённо спросил Понси, услышав знакомый голос.       Ему никто не ответил, так как все внимательно слушали тихое пение, которое просто так не услышишь.       — Забудь о том, о чем не знал, забудь мои слова, Не мной не сказаны слова, и ты о них забудь, А там за краем рыщет тьма, как никогда, близка зима, И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь.       — У него красивый голос. — произнёс Хорхе, смотря на скалы. Рокэ фыркнул, так как все хотели дослушать песню до конца.       — За краем вечности, беспечности, конечности пурги — Когда не с нами были сны, когда мы не смыкали глаз; Мы не проснемся, не вернемся ни друг к другу, ни к другим С обратной стороны зеркального стекла.       Наступило небольшое молчание. Ричард грустно улыбнулся и посмотрел вдаль, а затем закрыл глаза и продолжил петь.       — Когда средь угольев утра ты станешь мне чужой, Когда я стану и тебе чужим, моя душа: Держись за воздух ледяной, за воздух острый и стальной, Он между нами стал стеной, осталось лишь дышать.       — Что это за песня? — будто бы в пустоту спросил Рокэ, не надеясь на ответ.       — Надорская народная песня. — ответил Коннер, с улыбкой слушая песню.       — У тана с детства был такой красивый голос, что на ярмарки все съезжались только ради пения наследника. — произнёс Шеманталь, вспоминая те времена.       — Остался только припев и песня будет спета до конца.       Все выжидательно посмотрели на скалы, ожидая конец песни. Вот только Ричард не спешил доводить дело до конца.       — За краем вечности, беспечности, конечности пурги — Когда не с нами были сны, когда мы не смыкали глаз; Мы не проснемся, не вернемся ни друг к другу, ни к другим С обратной стороны зеркального стекла. За краем ясных, и ненастных, и напрасных зимних дней, Когда без звука рвется синь, когда и ночь без сна бела, Мы не вернемся ни друг к другу, ни к себе С обратной стороны зеркального стекла.       Ричард всё же допел песню и грустно улыбнулся. Он пересел поближе к краю и свесил ноги вниз, а сам лёг обратно на траву.       — А что означает эта песня? — спросил Понси, смотря на костёр.       — Песня называется "прощай". — ответил Коннер, передавая с помощью название смысл песни.       — Она о прощании с тем, кого ты очень сильно любил. Она расставании и боли, когда ты отпускаешь близкого тебе человека. — Шеманталь грустно улыбнулся.       — Мы не проснёмся, не вернёмся ни друг к другу, ни к другим, ни к себе с обратной стороны зеркального стекла.... — Ричард повторил последние строчки с двух разных припевов, смешав их, и открыл глаза, посмотрев на звёздное небо.       — Все девы плакали, когда слышали эту песню в исполнении тана. Неизвестно только, от чего: то ли от красивого голоса, то ли от смысла песни.       — Тан всегда пел эту песню в конце, когда ярмарки подходили к концу.       — Понимаю этих дев. Столько боли сейчас было слышно в его голосе. — Эмиль незаметно стёр слёзы.       — Понси, с кем Ричард прощался? — прямо посмотрел на юношу Рокэ, наливая в два бокала вино.       — Без понятия! — честно признался Понси, отодвигаясь от костра подальше.       — Сейчас разберёмся! — Алва встал и пошёл в сторону скал, где прятался его оруженосец. Бокалы и неначатый кувшин вина он взял с собой.       Коннер и Шеманталь с тревогой посмотрели ему вслед, начиная переживать за своего тана. Они переглянулись и кивнули друг другу, а затем посмотрели на костёр, оставаясь настороже.       — Это надолго.... — закатил глаза Эмиль, а потом весело хлопнул в ладоши. — Кто будет дальше петь? — спросил он, смотря на всех.       Ричард практически уснул, когда рядом с ним на траву сел Рокэ. Ноги юноши всё так же были свешены с края, как и его руки.       — Юноша, если вы хотите умереть, то это не самое лучшее время. — Алва с усмешкой коснулся чужих рук.       — Повелитель Скал не сможет умереть такой глупой смертью. — Дикон открыл глаза и сонно на него посмотрел. — Скалы бы мне этого не позволили.       — Юноша, у вас рассеянная концентрация внимания, так что могло произойти всё, что Создателю угодно. — Ворон помог своему оруженосцу сесть и вложил в руки бокал.       — Да, а с помощью вина рассеянная концентрация внимания перейдёт в нормальный режим. — Ричард фыркнул и отпил вино.       — Юноша, не хотите спеть ещё что-нибудь у костра?       — Нет, не хочу. Мне тут спокойнее.       — Ну, как знаете.       Рокэ пожал плечами и посмотрел на оруженосца, который закрыл глаза и чуть сполз вниз, чтобы ноги свисали ещё сильнее. Он усмехнулся и взял свой пустой бокал, после чего отошёл.       — Как Ричард? — не скрывая тревоги в голосе, спросил Понси.       — Спать собирается. — ответил Алва, поставив свой пустол бокал.       — А вино ты ему зачем оставил? — Эмиль закатил глаза.       — Чтобы.... — Рокэ не смог договорить, потому что Ричард стал петь другую песню.       — Синенький, скромный платочек Падал с опущенных плеч. Ты говорила, что не забудешь Ласковых, радостных встреч.       — Надорская народная. — сразу произнёс Коннер, предугадав вопрос.       — Порой ночной Мы распрощались с тобой… Нет больше ночек! Где ты, платочек, Милый, желанный, родной?       — И опять о расставании.       — Тихо!       — Помню, как в памятный вечер Падал платочек твой с плеч, И провожала и обещала Синий платочек сберечь.       "Опять он с кем-то прощается...." — закатил глаза Рокэ, налив себе вина.       — И пусть со мной Нет сегодня любимой, родной, Знаю, с любовью ты к изголовью Прячешь платок голубой.       Тут наступила небольшая пауза. Было слышно, как Ричард открыл кувшин и налил себе в бокал вино.       — Письма твои получая, Слышу я голос живой. И между строчек синий платочек Снова встает предо мной.       Снова пауза. Дикон выпил вино и налил в бокал новое, после чего лёг обратно на траву.       — И часто в бой Провожает меня облик твой, Чувствую, рядом с любящим взглядом Ты постоянно со мной.       Эмиль покачал головой и вспомнил одного очень важного сердцу человека, которого он хотел бы обнять. Остальные вспоминали свои семьи, любимых и близких, по которым скучали.       — Сколько заветных платочков Носим в одеждах с собой! Нежные речи, Девичьи плечи Помним в страде боевой. За них, родных, Желанных, любимых таких. Строчит арбалетчик за синий платочек, Что был на плечах дорогих!       Ричард допел песню и выпил остатки вина прямо из кувшина. Он грустно улыбнулся и сел, смотря на небо.       — А почему синий, если цвета Окделлов — красный?       — Это же народная песня. У простых людей распространён больше синий цвет.       Дикон встал и лёг так, чтобы его голова свисала с края. Он закрыл глаза и моментально уснул.       Остальных насторожила эта тишина. Коннер пошёл проверить своего тана, чтобы вскоре вернуться с ним.       — Сколько раз ему говорили не спать, свесив голову со скалы? И тан Эгмонт, и герцогиня Мирабелла говорили ему этого не делать, хотя сами же и приручили к этому ребёнка! "Он так лучше почувствует скалы и примет свою силу!" Тьфу на них! Вот и пожимайте свои плоды! — недовольно бурчал он, неся Ричарда к костру.       — Тан опять уснул, свесив голову со скалы? — с усмешкой спросил Шеманталь, смотря на юношу.       — Остались бы мы с тобой без тана, как и весь Надор. — Коннер заметил Рокэ и положил ему свою ношу в его руки. — Теперь это ваша забота!       Все пытались сдержать смех, но Хорхе даже и не думал скрывать его. Он с удовольствием смотрел на то, как Рокэ держал на своих руках Ричарда, который рукой что-то искал.       — Айрис, куда ты дела моё одеяло? — спросил он, а нерастеравшийся Эмиль накинул на него свой плащ.       — Мы, пожалуй, пойдём! — Алва встал и пошёл по направлению своей палатки.       — А Айрис его девушка? — тихо спросил Понси, обращаясь к Коннеру.       — Это его младшая сестра. — ответил тот.       — Плащ верни! — крикнул ему вслед Эмиль.       — Держи! — Рокэ кинул плащ, который совсем немного не долетел до Савиньяка.       — Рядом с любящим взглядом ты постоянно со мной.... — тихо произнёс Коннер, а затем тихо хихикнул.       — Кто будет следующим петь? На Ричарда больше не надеемся.       Алва дошёл до своей палатки и уложил юношу на постель, укрыв одеялом. Он зевнул и лёг рядом с юношей, обняв его.       — У тебя красивый голос. Почему ты раньше не пел? — тихо поинтересовался маршал, смотря на оруженосца.       — Не для кого было петь. Да и мой голос не так красив, как твой. — Ричард открыл один глаз.       — Я пел тебе серенады, а ты даже не сказал, что умеешь петь!       — Потому что я не умею нормально петь. И мы больше не будем об этом говорить!        — Хорошо, тогда с кем ты прощался?       — Да просто настроение было грустным. Хотелось побыть в одиночестве и тихо спеть для себя.       — Ну, для себя не получилось, потому что мы все решили послушать тебя.       — Это был ужас, да?       — Нет, все были довольны. Только учти, что в следующий раз тебя обязательно заставят петь.       — Я больше не пою.       — Хорхе и Эмиль тебя заставят. Эмиль даже прослезился.       — От ужаса?       — Нет, от боли в твоём голосе и смысла песни.       — Понятно. — Ричард зевнул и спрятал лицо в изгибе чужой шеи. — Я спать. Спокойной ночи. — он моментально уснул.       — Спокойной ночи. — Рокэ поцеловал русую макушку и закрыл глаза.       В палатку прошёл подслушивающий Эмиль, который тихо хихикал. Он весельем посмотрел на друга, а тот закатил глаза.       — Свалил отсюда! — недовольно произнёс Алва, захотев чем-нибудь швырнуть в него.       — Ладно, ухожу! — Савиньяк забрал со стола пустой бокал и вышел.       "И чего хотел? Идиот...." — это была последняя мысль Рокэ перед тем, как он уснул.