Объект моего обожания.. Киви.

Этот день начинался как сотни других, и Майк, автоматически подчиняясь рутине, направился на кухню. Тяжёлые шаги отдавались болью в ногах, ведь сегодня весь день Майк и его друг гуляли по лесу и убегали от собак. Его взгляд, блуждающий в полусонном тумане, случайно зацепился за небольшой, покрытый легким пушком фрукт, одиноко лежащий в тарелке. Киви. Байерс постоянно покупал только киви, потому что этот фрукт Майк ненавидел, а в этом был главный плюс: Майк его не съест. Что-то внутри Уиллера дрогнуло, неприятно пошатнулось. Обычно он испытывал к этому экзотическому плоду лишь легкое пренебрежение, считая его слишком кислым и странным, волосатым... Но сегодня.. сегодня всё поменялось, что-то переклинило в мозгу парня, кусочки его адекватности не то что бы пошатнулись вновь, они с грохотом разбились о его твердые желания. Словно повинуясь неведомой силе, его рука потянулась к нему, ощущая нежный бархат поверхности. Приятно. Раньше он не трогал киви, однако сейчас этот киви казался приятным.. Внезапно Майк осознал, что желание съесть киви превратилось во что-то… иррациональное. Это было не просто утоление голода, а какое-то томление, пронзающее его насквозь. Ему захотелось обладать этим фруктом, ощутить его вкус не только языком, но и всем телом. Абсурд? Безусловно. Но разум отступил, капитулировав перед натиском плоти. Майк медленно снял с плодов их бархатистую шкурку, чувствуя, как на кончиках пальцев покалывает странное возбуждение. Уголки губ дрогнули в легкой, нервной улыбке, совсем ебнулся малой. Дыхание участилось, а внизу живота начало тянуть, словно натягивая струну неведомой мелодии. В штанах, под которыми, странно почему-то , не оказалось нижнего белья, становилось предательски тесно, и бедный член, запертый в заточении, отчаянно протестовал, дергаясь и намекая на то, что намерения Майка далеко не невинны. Он достал кухонный нож, и его движения приобрели почти ритуальный характер. Он нарезал киви ровными, сочными кружочками, разложив их на тарелке, словно на алтаре новой, странной религии, где единственным божеством был похотливый голод. Щеки горели, а в пустой башке были тупоголовые мысли. С дрожащими руками Майк, затаив дыхание, спустил свои домашние штаны, освобождая своего "друга" из плена ткани. Тот откликнулся на свободу резким, почти нетерпеливым рывком. Майк обхватил его ладонями, начав неистово надрачивать прямо напротив бедного фрукта. Каждая мышца напряглась, лицо исказилось в мучительном экстазе. В голове закружились хаотичные образы, яркие вспышки света танцевали перед глазами, а в ушах звенело, заглушая все остальные звуки. Тело покрылось липкой испариной, а губы непроизвольно издавали тихие, сдавленные стоны. —Черт, я отвратителен.. Мне нравится. – хрипит Уиллер самому себе, слегка сгорбившись перед тарелкой Минуты растянулись в бесконечность, а усердие Майка достигло кульминации. С хриплым, утробным криком, он изверг волну обжигающего наслаждения прямо на разложенные кусочки киви. После короткого, оглушительного молчания, разум медленно возвращался на место, но оставался затуманенным и безумным. Что делать с содеянным? Как искупить этот грех похоти, направленный на невинный фрукт? И тут его осенило. С абсолютно серьезным лицом Майк переложил щедро оплодотворенные кусочки в другую тарелку и направился к двери, намереваясь отнести их своему лучшему другу Уиллу, конечно же, на пробу. Лицо его выражало полную невозмутимость, как будто ничего особенного не произошло. Уилл, ни о чем не подозревая, с радостью принял угощение, проглатывая каждый кусочек, не ведая о пикантной добавке. Но с чего вдруг такая щедрость? Возможно, безумный порыв и остатки стыда за этот дикий акт могли объяснить эту странную щедрость. Майк прикинулся обычным, но в глубине души он зассал, что Уилл почувствует что-то неладное.