Амнезия

Изуку покачнулась, хватаясь за голову, все еще чувствуя тепло чужой причуды на висках. — Не пугайтесь, дорогие гости, — вещал голос из динамиков. — Для сохранения инкогнито на вас была воздействована причуда амнезии, вы не будете помнить себя и узнавать окружающих гостей до конца вечера. Вы можете позволить себе то, о чем всегда мечтали и отказывались из-за социальных норм и приличий. Отпустите себя и наслаждайтесь вечером. Это совершенно безопасно! Вокруг множество незнакомых людей охнули, кто-то покачнулся и привалился к столу, кто-то схватился за голову. Изуку нахмурилась, растерянно смотря на свои руки в длинных перчатках, прозрачных, с темными витиеватыми рисунками плетений кружев. А после глянула вниз на платье с небольшим декольте и корсетом, приподнимающим аккуратную грудь на самый верх. Щеки почему-то опалило жаром, будто бы не она сама надела на себя такой наряд. В голове вновь замутило, оставляя перед глазами короткую темную пелену. Девушка едва не споткнулась на каблуках, пытаясь схватиться за что-нибудь, лишь бы сохранить равновесие, и завалилась на кого-то из гостей. Теплая грубая рука взяла ее за локоть, помогая держаться. Изуку поморщилась, проводя свободной ладонью по лицу, едва не сдвигая карнавальную полу-маску. Хотя какая разница, если никто никого не знает? — Ох, простите! — она мягко вырвала локоть, отступая в сторону от гостя, едва бросая на него взгляд. И замирая. Большой Невероятно огромный гигант стоял рядом с ней в облегающем темном костюме, который ему невероятно шел. К сожалению, черная маска скрывала лицо от любопытства, но золотые волосы, рассыпанные по могучим плечам, выделялись особенно хорошо. Кажется, Изуку запнулась еще раз, рассматривая гостя с таким откровенным интересом, что впору постыдиться. Но голоса совершенно отказывалась что-то думать. А в груди стало волнительно. — Вы в порядке? — низкий голос очаровывал. Чуть встревоженный, кажущийся по-настоящему искренним и подкупающим. Такому оставляют домашних животных, когда уезжают в поездку. Его делают крестным первого ребенка и зовут на все семейные праздники. — Я.. — она сглотнула, теряя все слова. Смущенно отводя взгляд, стоило их вниманию пересечься. Голубые. Какие голубые глаза. — Да, конечно. Просто не ожидала. — Да, я тоже, — он хмыкнул, как-то неловко проводя рукой по шее, и эта перемена мгновенно отразилась в ней спокойствием. Приятно знать, что даже такой большой гигант чувствует себя некомфортно. — Вы одна здесь? Изуку собиралась ответить, но голова так и не подкинула мыслей, оставляя ее просто с открытым ртом перед новым знакомым. — Я не помню, — как-то рассеянно проговорила она, неловко смеясь. — А вы? — И я, — он улыбнулся тепло, осматриваясь вокруг. Пожалуй, с его ростом это было очень даже удобно. Мидория со своими сантиметрами могла бы позволить себе рассмотреть разве что спины и затылки гостей. — Знаете, мне почему-то кажется, что мы знакомы. — Да? — ее брови приподнялись. — У нас с вами похожие маски, — он кивнул так уверенно, что она потянулась к своему лицу, поводя по узорам, точно бы могла что-то увидеть. — И, кажется, этот бокал предназначался вам. Их взгляды одновременно опустились вниз на большие руки, удерживающие два тоненьких бокала шампанского. Это выглядело так сюрреалистично и карикатурно, что Изуку вновь захотелось засмеяться, но она сдержалась, боясь показаться глупой. И приняла бокал почти бездумно, позволяя тому сверкать в ее руках. — Знаете, сложно находится среди стольких незнакомцев, — она улыбнулась, осматриваясь, пожимая плечами, — хотя теперь все незнакомцы. Но почему бы нам с вами не составить друг-другу компанию? Мы могли бы проверить, насколько далеко распространяется амнезия. — Звучит интересно, — он придвинулся к ней, отпивая из бокала. И она последовале за ним, даже если сознание на короткий миг сказало ей “не стоит”. Но Изуку уже сделала первый глоток, и волнение пропало вместе с тревогой. Просто шампанское. Ничего нового. Хотя откуда ей знать, какое оно на вкус?— С чего начнем? — Можем говорить о чем угодно и проверять свои ощущения, — они начали идти куда-то вперед, неспешно обходя людей, просто прогуливаясь так, словно бы это было обычным делом. — Вы помните что-то о себе? Какие-то мелочи? — Не уверен. Но кажется, я часто занимаюсь спортом. А вы? Помните что-нибудь? — Мне кажется, я редко бываю на таких мероприятиях, — они едва ли дошли до середины зала, когда ее ноги начали болеть. Она шла на каблуках неуверенно, постоянно качалась и ей приходилось концентрировать на этом больше внимания, чем она хотела. — Мне жутко неловко в этом платье и туфлях. Как думаете, могла ли я пробраться сюда незаконно? Последние слова прозвучали с заговорческим тоном. И мужчина искренне посмеялся, отдаваясь вибрациями в груди. Натягиваясь пуговицами на ткани рубашки. И что-то в этом бартоне казалось ей невероятно знакомым и притягательным. Изуку почувствовала, как ее сердце сжалось, а глаза прилипли к незнакомцу так, словно бы смотреть на него было самым приятным, что она могла только делать. — Мы с вами точно знакомы, — вымолвила она, сглатывая набежавшую слюну, пряча смущение за глотком шампанского. Иначе девушка просто не могла объяснить, почему ее тело так реагирует на него. — Продолжим? Расскажите о себе, или можете соврать. Не думаю, что я смогу вас проверить. — Тогда стоит начать с того, что я путешественник по времени, — она изогнула брови, смотря на него с такой иронией, что тот вновь хмыкнул, улыбаясь широко. Почти лучезарно. И Изуку хмыкнула, отпивая. — Ну не настолько же. Знаете, с тем же успехом я могу сказать, что я повелительница мира. — Тогда очень рад иметь с вами знакомство, — он шуточно поклонился, немного проливая шампанское на свои ботинки. И завис, неловко смотря на лужу под ногами. — А еще вы удивительно ловкий, я права? — она подмигнула ему, чувствуя себя странно. Словно бы раскрепощеннее, чем привыкла себя вести. Но кто знает, какой она вообще была до этого вечера? — Врать не буду, — их глаза пересеклись, и Изуку почти утонула в голубых радужках. — Поэтому отвечу вам “да”. Девушка хихикнула, беря его за локоть, уводя их дальше по залу, продолжая эту веселую забаву из вранья и смятения. И вечер начал приносить ей приятное удовлетворение. *** — Танцевать? — она прозвучала так удивленно, пока полу-лежала на диване в расслабленной позе. Бокал в руке давно опустел, и официанты послушно меняли его раз за разом. А девушка почему-то все не пьянела и не пьянела, позволяя себе немного удовольствия. — А вы так уверены, что я умею? Изуку слабо хмыкнула, двигая ногой в туфле так, словно бы это могло служить оправданием. Ходить на таких каблуках и то было убийственно, а выходить в толпу других людей— почти угрожающе. Для остальных, конечно. Мужчина последовал за ее взглядом, смотря на щиколотку, обтянутую темной тканью. Но с совершенно иными мыслями. Он сидел рядом в кресле, удобно расположившись так, чтобы видеть собеседницу и весь зал. Почему-то, ему было важно постоянно проверять окружающих, даже если он не помнил зачем и почему. И когда по залу пронеслась мелодия, отдающая в груди чем-то знакомым, тот понял: пора немного потанцевать. Его тело должно ее помнить. А девушка.. в целом, он вполне может подхватить ее и подстраховать, если что-то пойдет не так. Идти самому вариант даже не предоставлялся, ему не хотелось отдаляться от незнакомки слишком надолго, боясь не столько упустить ее из виду, сколько позволить кому-то пристать к ней с плохими намерениями. Несколько раз мимо них проходили люди, опьяненные амнезией и чувством инкогнито. Те, кто вели себя так, будто бы конец вечера не настанет. И мужчине совершенно не нравилось, как некоторые джентльмены посматривали на декольте его новой знакомой. Было в этом что-то злящее, почти отталкивающее. Но не столько в этическом плане, сколько личного. Он готов был поклясться— они были знакомы ранее. Иначе как объяснить эту опеку. Могли ли они быть родственниками? Он косо посмотрел на ее габариты, на зеленые волосы и глубокие глаза. На очертания губ и понял, что пузырьки шампанского ведут его слишком сильно. Но нет, ничего общего с тем отражением, которое тот поймал в стекле бокала. У него были голубые глаза, светлые волосы и большой рост, заметный даже среди остальных гостей. Тогда.. друзья? Или близкие знакомые. О больше он старался не думать, боясь ошибиться слишком сильно. Да и колец ни у него, ни у нее не было. И разве они не пришли бы тогда в одной цветовой гамме? Хотя большая часть зала и так была отделана в особом дрескоде. — Скажем так, у меня очень хорошие предчувствия, — она почем-то горько хмыкнула, перемещаясь, садясь ближе к краю так, что расстояние между ними сократилось. Его брови удивленно приподнялись, пока тот сидел, не шелохнувшись, ожидая от нее объяснений. — Признаться, я ужасно стесняюсь, — голос звучал негромко и проникновенно. Изуку закусила губу, вздыхая, чувствуя, как природная скованность проступает даже через шлейф шампанского. — И мне слишком некомфортно на каблуках. Но если вы сильно хотите.. — Нет, не стоит себя заставлять! — ответ прозвучал громче, чем хотелось бы. Они замолчали на какое-то время, оставаясь каждый в своих раздумьях, пока музыка окончательно не стихла. А вслед за ней пришла другая, незнакомая. Момент был упущен, но мужчина уже кое-что придумал. — А если мы будем вдвоем? Ваше стеснение этого выдержит? — С..вам? — она запнулась, осекаясь в середине. В зеленых глазах блеснуло что-то новое, зрачок расширился, и мужчина ощутил, как грудь его наполнилась воздухом слишком резко. Ладони почему-то вспотели, хотя тот не предложил ничего неприличного. Просто танец. Просто выход, который бы позволил им провести время с комфортном друг для друга. Но сердце участило ход, а атмосфера вдруг натянулась так, словно бы от ее ответа зависело слишком многое. Изуку медлила, обводя его взглядом с какой-то новой для себя удивленностью. Будто только увидела. И это заставляло мужчину еще больше напрягаться. А после она тихо выдохнула и дернула головой, будто прогоняя все лишнее. — Кажется, с вами я готова на все, — послужило ответом, и незнакомец расслабился слишком резко, пока голова опьяняюще устремилась в голову в сладком головокружении. Бокалы были оставлены на столе без сожалений. Он встал первым, протягивая ей руку и помогая даме подняться вновь на неудобные каблуки. И стоило милому лицу скривиться от ноющей боли, как тот пообещал себе найти для нее что-то поудобнее. Даже если для этого придется разуться самому. — Тогда идемте скорее, — их глаза пересеклись, она улыбнулась, мягко склоняя голову. — Кажется, я начинаю припоминать, что просто восхитительно танцую. Уверен, вы не пожалеет. — Ох, он уже начал бахвальствовать, — прыснула девушка куда-то в сторону, меж тем, беря мужчину за локоть и позволяя вести себя куда-угодно. А куда: тот пока и сам не понимал. Но когда ноги сами привели их в какую-то уединенную кладовую, в отдалении от общего зала, он понял- именно сюда все и вело. Немного пыльно, немного тесно, но следы ног явно показывали, что здесь кто-то ходил. И вполне возможно, это был сам мужчина. Изуку сделала несколько пробных шагов по кладовой, оценивая свободное пространство как приемлемое, стараясь не ударяться о стоящую у стены тумбочку. А после обернулась к незнакомцу, тихо прикрывающему за ними дверь. Свет поступал откуда-то снаружи через окно под потолком, и этого оказалось вполне достаточно. С каким-то удивлением, Мидория поняла, что не имеет ни малейшего понятия, что находится за пределами этого здания. В какой они стране. Чем она зарабатывает на жизнь. И работает ли вообще? — Единственное, отсюда очень плохо слышно музыку, — тот сделал несколько шагов, с хмурым выражением смотря на дверь, от которой едва-едва доносились звуки. Пожалуй, об этом он не подумал. И что теперь? Танцевать в тишине было бы странно. — Мы могли бы ее представить, — Изуку шагнула к нему на приличное расстояние, ставя руки так, будто именно она собиралась вести партию. И мужчину это умилило. Он взял ее за ладошку, а после обхватил лапищей талию в корсете и понял, что в целом на этом можно и заканчивать. Ему уже все безумно нравится. — Мы и так весь вечер только и делаем, что фантазируем. — И не говорите, — он рассмеялся, начиная что-то тихо напевать, и они делали первые неуверенные движения под приглушенный баритон. Изуку честно старалась не хихикать, особенно когда их взгляды пересекались, и незнакомец сбивался. Внутри снова было это чувство. Приятная щекотка. Волнение, которое не хотелось прекращать. И тепло, которое исходило от тех мест, где он ее касался. Она готова была поставить все, что у нее есть на то, что они выглядят совершенно глупо. Но Изуку чувствовала себя преступно счастливо. А после он сделал движение ближе, она запнулась, не успев отойти, и их торсы прижались друг к другу на коротком движении, отчего девушка мгновенно потерялась. Она так и замерла, прижатая к нему, смотря наверх в такие же удивленные глаза, а после ее внимание медленно перешло на губы, и кажется, во рту окончательно пересохло. Сердце забилось учащенно, мурашки прошлись по спине, отдаваясь дрожью в руках. И больше всего ее напугала мысль:”Он заметил” И она была права. Он видел, как ее грудь вздымалась. Как сохли губы от частого дыхания, а взгляд дымился от чувства, которое было до хорошего ему знакомо. Потому как он и сам дурел в этом единении. В преступно близости с незнакомкой, которую знает всего пару часов, но уже опекает так, словно бы имеет на это прямое право. Ему потребовалась смелость, чтобы не отстраниться. Мужество, чтобы прервать свое пение и наклониться ближе, едва касаясь губами холодных завитушек ушной раковины. — Знаете, мне почему-то ужасно хочется вас поцеловать, — Изуку охнула, сильнее сжимая его руку, борясь с новой волной мурашек. Внизу живота стало щекотно и как-то волнительно. Кажется, она совершенно не привыкла к такому. Та часть кожи, которую касалось его дыхания, пылало. Да и сама она неумолимо начала покрываться румянцем. И что-то льстивое проснулось внутри, когда девушка поняла: она привлекает его. Среди множества незнакомых красавиц, кружащих по залу, тот выбрал ее. И оставался верен своему выбору до самого конца. Но более того ее очаровывало острое понимание— их симпатия была взаимна. — Я не помню, в моих это правилах или нет.. — она нервничала, хихикая, болтая о пустяках пока присутствие мужчины будоражило в ней много лишнего. Они были достаточно близко, чтобы начать волноваться. Но недостаточно, чтобы это посчитали неприличным. — Я бы не осуждал вас в любом случае, — тихо проговорил тот, смотря на нее сверху-вниз так, что она совершенно не ощущала себя приниженной. Как ему удавалось с его ростом говорить с людьми так, что те начинали себя ощущать на одном уровне с ним? А после он прошелся пальцами по талии, и все мысли окончательно покинули голову. Без пошлости, но в наивысшей степени чуткости, он поднес женские пальцы к своим губам, оставляя тепло на средних костяшках. Изуку сглотнула, заглядывая в самые пронзительные голубые глаза, которая она только помнила. Учитывая, что помнила она только три часа своей жизни, конкурс там был небольшой. И все же девушка решила, что ее личность до этой амнезии была совершенно распутна. Иначе почему тело двинулось навстречу, почти отчаянно хватая мужчину за шею, не позволяя ему разогнуться полностью. Женские губы нашли мужские почти с профессиональной точностью, и что-то удивительно похожее на электрический заряд прошло между ними. Изуку не знала, умеет она целоваться или нет, но с таким мужчиной это было и не нужно. Первые секунды неловкости утонули в ответном касании, в мягком движении губ и ладонях, легших на женскую талию. Расстояние сократилось, дорогие костюмы соприкоснулись, оставляя блестки на ткани пиджака. Мужчины был слишком высоким для нее, и все же Изуку тянулась к нему столь решительно, словно бы преодолевать вершины было для нее обычным делом. — Это так странно, — выдохнул тот, когда их губы разъединились в поисках воздуха. Изуку согласно кивнула, притягиваясь вновь и запуская пальцы в приглашенную золотую шевелюру. Хватка на талии стала сильнее. Момент, и ее совершенно легко подняли в воздух и столь же быстро опустили обратно, усаживая на притаенную в кладовке тумбочку. Скорее всего, та была уже безбожно пыльной и платье определенно испачкалось, но кого из них это волновало? Когда мужчина ослабил хватку галстука, ступая к ней решительно, смотря слишком серьезно для просто интрижки на карнавале. Изуку сглотнула, дыша тяжело в обтягивающем корсете платья, послушно раздвигая ноги, позволяя ему подойти ближе. Целоваться вновь было все-также сладко и намного удобнее, когда не надо так тянуться. Великану все еще приходилось склоняться к ней, но уже не так сильно, да и ноги более не болели от неудобных каблуков. Губы касались губ неспешно, волосы приятно скользили под пальцами, и легкие касания к горячей шее приносили приятные мурашки по телу. В другой ситуации Изуку постыдилась бы своей распущенности, все же отдаваться кому-то так яростно в первые часы знакомства это настоящий моветон. Но что-то внутри нее, горящее от каждого нового поцелуя, твердило, что они знакомы. И знакомы очень хорошо. Может даже встречаются или уже женаты. Девушка застонала, представляя их возможную историю: двое людей решили разбавить свой брак и влюбиться еще раз, встретившись в полной амнезии на вечере. Выбрать друг-друга в множестве незнакомцев вокруг. Это ли не судьба? — Вы.. вас..— он оторвался, смотря на ее распыленное лицо, на приоткрытые опухшие губы, на пелену в зеленых глазах. Внутри Изуку было нетерпение, но она ждала, пытаясь казаться внимательной к его словам. — Вы не пожалеете? Мы могли бы подождать окончания вечера, когда память вернется. Думаю, все это может оказаться слишком поспешным для.. нас. — Вы правы, — Мидория разочарованно вздохнула, отводя взгляд, чувствуя, как возбуждение смешивается с холодными мурашками. Ее отвергли. Черт, она и правда слишком распутно себя вела? И все же теплая ладонь легла на ее щеку, поворачивая голову к себе, подставляя лицо под внимательный взгляд. Голубизна смотрела с такой пристальной внимательностью, что Изуку нервно заерзала, ощущая, как чувствительно отзываются соски в тугой хватке корсета. — Я очень сожалею, что я прав, — сказал он так просто, медленно опуская взгляд вниз, туда, где вздымалась белая грудь, покрытая мелкими веснушками. Признаться честно, последние минут пятнадцать тот не мог отделаться от мысли пройтись по ним губами. Пересчитать, прочертить линии между ними языком, создавая особый рисунок. Подобно тем игрушкам в детских журналах. — Мы могли бы позволить себе, — она сглотнула, переходя на интимный полушепот, пока сердце в груди сжималось от волнения, — небольшое утешение. Голубой взгляд потемнел. — Вы так думаете? — он не отстранился, нет. Тот продолжал стоять чертовски близко, уперев руки в края тумбочки, рядом с ее бедрами. И Мидория сделала самую глупую вещь за свои два часа жизни: она кивнула, и зажмурилась. Тонкие губы легки на припухшие, прикасаясь намного интимнее. Язык прошелся по выпуклой части нижней губы, прежде чем она выдохнула ему в рот, призывно открываясь в ответ. Приглашая. Позволяя слишком много для незнакомца. Их звуки слились воедино: ее стон, и его громкое дыхание. Женские пальцы вновь зарывались в волосы, но более ревностно, с каким-то глупым отчаяньем. Словно бы он был игрушкой, которую вот-вот могли отобрать. А отдавать его совершенно не хотелось. И ждать конца вечера тоже. Изуку не помнила свою жизнь до, но она ощущала себя готовой к такой небольшой глупости, как переспать с кем-то незнакомым и привлекательным в кладовке. Безрассудно, но какая разница? Когда желание подступает к горлу, а рука, такая большая, что могла бы подхватить ее не напрягаясь, ложиться на грудь и сминает лиф платья. Вздох вырвался непроизвольно. Изуку засмущалась, понимая, насколько громко звучало ее тело, но огонек в чужих глаза словно говорил ей: не стесняйся, отпусти себя. Мне нравится. И ей нравилось, когда пальцы выводили узоры на приподнятой округлости, а после мужчина наклонился лицом к вырезу, и Изуку поняла, что все звуки до этого были еще более-менее скромными. Он касался ее груди неспешно, растягивая удовольствие, позволяя жару между ее бедер накопиться. Проходился губами от линии ключицы до самого края декольте, не позволяя себе оставлять темные следы, но делая это достаточно чувственно. Под его вниманием, она задыхалась, хватаясь за его широкую шею, не зная, куда еще деть руки. К ее радости, у мужчины таких проблем не было. Он вполне удачно находил им занятие, оглаживая ее по талии, а после опускаясь вниз к раздвинутым ногам, задирая ткань юбки все выше и выше, пока пальцы не коснулись мягкости бедер. Там, где заканчивалась резинка черных полупрозрачных чулков. На ней были чулки? Она не знала. Большой палец подцепил резинку подтяжки, с игривостью натягивая ее вверх и резко отпуская, раздаваясь в кладовке тихих шлепком и недовольным женским шипением. Негромкий раскатистый смех отдавался щекоткой в ее грудь, а после терялся за новой чередой поцелуев. Ловкие пальцы заманчиво прошлись над линией чулков, касаясь голой кожи, отдаваясь новой волной жара. Изуку дышала чаще, хватая воздух ртом, словно бы ей совершенно его не хватало. И с той же нелогичностью притянула голову мужчины к себе, целуя губы короткими поцелуями, пока наконец не углубилась, позволяя языкам горячо сплестись. Чуть влажно и пошло для такого джентльмена в пиджаке. Но совершенно подходяще для раскрасневшейся леди с грудью на выкат и опухшими от ласк губами. Она даже не помнила, какое на ней белье, и было ли оно вообще. И в этом незнании было что-то особенное, почти доводящее до пика. Она никогда не ощущала себя такой распутной, никогда не ощущала себя такой желанной. — Пожалуй, я взял немного больше, — он хмыкнул, отстраняясь, ставя пальцы между вздымающимися грудями, надавливая на лиф платья, вынуждая тот сдаться и опуститься, почти оголяя ореол розоватых сосков. Девушка открыла рот, собираясь сказать, что совершенно не против. Что хотела бы позволить ему намного больше, даже если мужчины и так это видел. Но голову вдруг сжало в огненные тиски, и впервые в кладовке она охнула не от удовольствия, хватаясь за плечо мужчины. Виски будто пылали, и несколько секунд была совершенная тьма, пока свет наконец-то не проявился. Голова, пустая, начала постепенно наполняться мыслями и воспоминаниями. А после Изуку посмотрела на мужчину перед собой более осознанно и мгновенно побелела, глупо хлопая глазами. И “незнакомец” отвечал ей тем же, растерянно приоткрыв рот и застыв так, будто его обездвижили причудой. В кладовке наступила тишина, разбивающаяся только дыханием, но и оно вскоре затихло, будто бы только в полном молчании они могли делать вид, будто все происходящее им только кажется. Но нет, ничего не менялось ни через минуту, ни через две. Она все также сидела на комоде с раздвинутыми ногами, внизу живота было мокро и горячо, а бедра мужчины так удобно прижимались к самому краю. И его рука.. — Все..всемогущий? — раздался растерянный голос. Зеленые глаза округлились от осознания, а после медленно опустились на чужую ладонь, улегшуюся вольготно на лиф платья. Изуку сглотнула, остро вспоминая все последние часы наедине и, более того, свои мысли, коих было слишком много. Отзывчивое тело еще льнуло к ладони, напоминая сознанию, что пару минут назад они вполне были согласны на все. И сейчас отказываться не планировали, если не учитывать одно неприятное обстоятельство. Например то, что этот “незнакомец” является Тошинори Яги, бывшим героем номер один и ее наставником. А в остальном все просто отлично, можно продолжать. — Мидория? — она прикрыла глаза, слыша узнавание в знакомом голосе, ощущая, как все катится в суету окончательно и бесповоротно. Ладонь соскользнула с груди с короткой замешкой, и Изуку почти физически ощутила разочарование. Но быстро себя отдернула. Смотреть в глаза наставнику было совершенно неловко. Сложив руки на груди, она осмотрела их тесный контакт, думая, что по-хорошему следовало бы попросить его отстранится и слезть с тумбочки. Поправить задравшийся подол платья, поднять опущенный лиф, пригладить волосы. Смыть следы горячих поцелуев с лица и груди. Но в голове вдруг возникли новые мысли, отринувшие все остально на второй план. — Задание! — вскрикнула она, торопливо слетая с табуретки и поправляя наряд. — Нам же надо эвакуировать людей! Всемогущий! — Я тебя понял, юная Мидория, — его голос звучал собранным. Они вылетели наружу, успевая к всеобщей суматохе, сразу погружаясь в толпу испуганных людей и звуки битвы. И, признаться честно, были рады этой резкой перемене, позволившей отложить все происходящее на потом. Потому как оставаться наедине с собой и новым открытием было страшно до умопомрачения.

***

Пятью часами ранее… — Изуку, ты вместе со Всемогущим будете под прикрытием, — пока ей проговаривали план, она стояла у зеркала, смотря на свое декольте и чувствуя, как кожа покрывается румянцем. Это вообще что? Какому извращенцу поручили делать ей одежду для прикрытия? Длинный подол, неудобные каблуки и вырез с иллюзией, словно бы все самое интимное может вот-вот вывалится. — Вы будете следить за обстановкой в зале и поможете в эвакуации. В бой не вступать, вас это обоих касается. — Мы тебя поняли, — Всемогущий как раз выходил из-за шторки, за которой переодевался. Привычным движением, тот отдергивал пиджак, почти скучающе смотря на себя в зеркало. К костюмам ему было не привыкать, а вот на юной наставнице внимание задержалось чуть более и что-то, похожее на неодобрение, промелькнуло в голубых глазах. Создавалось ощущение, что их специально одели неудобно, чтобы им тем более не было желания соваться в самую суматоху. Будто бы они не понимают человеческой речи с первого раза. Пряча свое негодование за привычно улыбкой, тот подошел к ученице, измученно вертящейся перед зеркалом и наклонился, посматривая на ее выражение лица в отражении. — Юная Мидория, кажется, нас совершенно оставляют неудел, — он говорил тихо, так, чтобы только она могла его слышать. И Изуку вздохнула, пытаясь натянуть лиф выше, отчего его взгляд остановился на приподнятой груди чуть дольше, чем того требовало бы приличие. — И не говори, — она еще раз вздохнула, когда у нее не получилось сделать платье хоть чуть приличнее. А после взглянула на его лицо в отражении, слишком добродушное, чтобы не пожаловаться. — Я выгляжу глупо. — Юная Мидория, — привычное обращение звучало по особенному в приглушенных тонах, и ее внимание чуть задержалось на его одежде, которая смотрелась до неприличия хорошо, — нужно обладать настоящим талантом, чтобы суметь испортить твое очарование. И мы оба знаем, что этот дизайнер совершенно безрукий. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы захихикать. На короткий миг зеленые глаза перестали тускнеть в печальных тонах, добавляя отражению немного задорности, жизни. И эта искра юности наделяла Тошинори какой-то невообразимой энергией. — Я так рада, что иду на это задание с тобой, Всемогущий, — искренне сказала она, чувствуя хоть какую-то отдушину во всем этом безумстве. Лицо наставника потеплело. Как жалко, что им пора было уже выдвигаться в сторону зала, ей бы хотелось поболтать с ним подольше. Может позже, после вечера, когда она сможет переодеться во что-то поудобнее, они обязательно созвонятся и прогуляются. А пока им выдали маски и отправили в зал по отдельности. Изуку старалась не привлекать внимание, делая вид, будто бы отпивает шампанское из бокала. Ее взгляд постоянно проходился по залу и людям вокруг, выискивая знакомые черты и запоминая двери и выходы. Так проходили долгие минуты, переходящий в часы, за которые она, откровенно говоря, начала скучать. И видимо большая часть гостей тоже, потому как на сцену вдруг вышел ведущий в своей ярко-красной бабочке и улыбкой, от которой девушке стало некомфортно. — А теперь вашему вниманию предстоит главная часть программы. Наш секретный гость: мистер амнезия! Не пугайтесь, сейчас вы почувствуете легкое покалывание в висках…