Обычный

Эта осень будет длиться вечно,

Я обычный среди безупречных

(ШАРЫ — Каждый Мой Вздох Рождает Реальность, Где Всё Происходит Иначе)

Что Гром нашёл в Разумовском не было для Димы загадкой. Талантливый, если не сказать гениальный, искренний в своём желании помогать людям. Да даже внешне на фоне Сергея Дубин был серой мышью. Нелепые светлые волосы и смешные очки и рядом не стояли с огненной копной и острыми чертами лица. И все-таки было больно. Когда выдающийся программист и социальный деятель был впервые приглашён сотрудничать с полицией, Дубин был искренне этому рад. Его помощь действительно была нужна во многих делах, он вносил просто неоценимый вклад, если преступление касалось интернет-пространства, да и оказался приятным человеком. Чего Дима не ожидал, так это в какой-то момент застать их с Игорем целующихся в офисе «VМесте», куда сам лейтенант приехал, чтобы забрать некоторые материалы. Он тогда бросил нелепые извинения и выбежал из башни, направляясь куда глаза глядят. Впервые за долгое время вечером Дубин позволил себе поплакать, планомерно разрывая листы скетчбука, испачканные знакомыми чертами. Обиднее всего было понять, что Гром все это время не просто не любил мужчин, как думал Дима, успокаивая себя. Он не любил именно его. Но не привыкать. Дубин всегда был на вторых ролях и навсегда таковым останется. Да и за что его можно любить? С тех самых пор он старался не появляться в офисе «VМесте» без крайней необходимости. Смотреть Сергею в глаза было неприятно. Ведь по сути Разумовский ни в чем не виноват, он действительно хороший человек и Дима не имеет права на ненависть. Но злость и обида на этих двоих была очередным пунктом в списке его маленьких слабостей. Но в тот день Гром и Сергей уехали на выходные куда-то загород, так что Дубину все-таки пришлось поехать в башню, чтобы забрать какие-то документы. Гром всё чаще оставался там ночевать, а брать работу домой всегда было их общей плохой привычкой. В холле приветливо встретила Марго, к которой Дима питал по-детски тёплое любопытство, не желая до конца осознавать, что она всего лишь искусственный интеллект. Аватар попросила его подождать пару минут, но двери офиса гостеприимно открылись сразу же, как Дубин к ним подошёл. — Добрый день, — раздался дружелюбный голос изнутри, — проходите, Дмитрий. Прошу простить, у меня небольшой перерыв. За столом, за которым обычно сидел Сергей, обнаружился мужчина с кружкой в руках. Судя по приятному аромату, это был кофе. Дима видел этого человека, кажется, пару раз, но о том, кто он, не имел ни малейшего понятия. — Проходите, я же не кусаюсь, — насмешливо повторил новый знакомый. — Меня зовут Олег, я начальник службы безопасности. — Я Дмитрий, — отчего-то смущённо ответил Дубин. — Ну, вы впрочем и так знаете. — Я знаю всех, кто хоть раз поднимался на этот этаж, товарищ лейтенант. Работа такая. — Видимо, вы неплохо её выполняете, — сам не зная, зачем, прокомментировал Дима и наконец прошёл внутрь, подойдя к столу. — Я прервал ваш обед? — Да, но это не проблема. Вот, держите, — Олег протянул подшитую папку с документами, насмешливо улыбаясь, — дело, которое вам нужно. Если хотите знать моё мнение, последняя зацепка — абсолютная чушь. Так вы не сможете выйти на главаря, только спугнете. — Мы как-то сами разберемся, хорошо? — неожиданно ощетинился Дубин. — Не уверен, что вы вообще имеете право знать об этом. — А вы всегда так реагируете на критику? — А вы всегда лезете не в своё дело? — Туше, — Олег поднял обе руки, как бы сдаваясь. Его, кажется, злость офицера только забавляла. Он продолжал неспешно пить свой кофе, вальяжно развалившись на кресле. — Может кофе или чай? — Откажусь, — гордо ответил Дима, собираясь уже убраться из ненавистного офиса, но любопытство, как известно, сгубило кошку. — Так почему вы считаете, что эта наводка нам не поможет? Разговор о деле в итоге затянул их обоих настолько, что пришлось согласиться сначала на первую чашку чая, а затем и на вторую. Волков удивительно уверенно и интересно пояснял свои домыслы по материалам так, что Дубину было за что зацепиться. За беседой прошло несколько часов, давно закончился рабочий день, а тема постепенно сменилась на истории о других раскрытых делах и уже их подробные обсуждения. В итоге лейтенант вышел из башни, когда уже стемнело, удивительно довольный и заряженный на работу. Дело удалось раскрыть ещё до возвращения Грома.

***

Следующая их встреча произошла неожиданно скоро. Дубин с Громом в очередной раз носились по городу и оказались недалеко от башни. Диме пришлось согласиться зайти туда на обеденный перерыв, потому что «Дим, ну я обещал, эта рыжая бестия меня съест с потрохами, если мы не пообедаем вместе». Впрочем, отказывать Игорю даже без его уговоров лейтенант не умел. В каком-то подобии столовой обнаружился не только Сергей, но и Олег, который сидел за столом и снова пил кофе, пока остальные с удовольствием уплетали какое-то блюдо со сложным названием, заказанное из дорогущего ресторана неподалеку. Гром и Разумовский о чем-то болтали без умолку и Дима не мог избавиться от чувства, что он лишний на этом празднике жизни. Волков же выглядел вполне расслабленным и довольным ситуацией. — А вы всегда обедаете исключительно кофе? — решил поинтересоваться Дубин, не зная, с чего начать диалог. — А вы всегда лезете не в своё дело? — вернул однажды сказанную фразу Олег, однако раздраженным при этом он не выглядел. — Туше, — не остался в долгу Дима и они оба рассмеялись. — Как ваше дело? — Оу, я не поблагодарил вас, Олег. Мы бы не раскрыли его без вашей помощи, так что спасибо вам. — Будете должны, Дмитрий, — как-то по-особенному растянув его имя насмешливо заявил Волков и Дима не решился спорить. Потом Игорю позвонил Прокопенко и они поспешили на работу — неожиданно все вместе. В новом деле очень пригодилась бы помощь хорошего программиста, а Игорь и Сергей были только рады не разделяться.

***

И вот случилось это. На столе Димы стоит напиток из какой-то пафосной кофейни и лежит записка. «Попробовал ваш кофе в участке — гадость редкосная». Без подписи и опознавательных знаков. Дубин, сгорая от любопытства, попробовал и это был определённо лучший кофе, что он пил в своей жизни. Оставалось надеяться, что там не было чего-нибудь подмешано, все-таки они с Игорем много кому перешли дорогу. А потом новое утро и новый стакан. И ещё один. И так каждый день. И больше никаких записок. Дима даже примерно не представлял, кому пришло в голову, так потратиться на него, простого полицейского. Но однажды рядом с кофе появился круассан и новая весточка. «Вы правы, Дмитрий, я часто ограничиваюсь кофе на обед. Надеюсь, вы не повторите моих ошибок». И тогда паззл сложился.

***

Дима подошёл к башне, не уверенный в том, что он собирался сказать или сделать. Но ему уж очень хотелось разобраться, что происходит, поэтому он смело вошёл и поприветствовал Марго. — Где сейчас Олег Волков? Я могу с ним поговорить? — Минуту, Дмитрий, — аватар пропала с экрана в приёмной, а потом, появившись, дружелюбно улыбнулась. — Вас ожидают в кабинете. Дубин вошёл, все ещё не понимая, зачем он здесь. Его встретил Олег, одетый как и всегда в костюм с иголочки и с привычной уже кружкой в руках. — Добрый день, Дмитрий. А я уже подумал, что не придёте. Проходите, что же вы стоите в дверях? — Зачем? — от волнения выдаёт Дима без приветствия. — Мне кажется, так будет удобнее говорить, — недоуменно говорит Волков. — Я не об этом. Черт, — и всё-таки он проходит в кабинет и неловко садиться в кресло. — Чай? Кофе? — А вы думаете мне недостаточно? — Кажется, у вас сегодня выходной и я ещё не успел вас порадовать, — неожиданно с улыбкой. — Зачем вы это делаете? — Выражаю симпатию, — просто и прямо, как удар топором. — Может, вы столом ошиблись? Игорь сидит за соседним, — предположил Дубин и почему-то взгляд Олега стал теплее и печальнее. — О боже, Дмитрий, — мужчина вздохнул и выдержал паузу. — Вы же специально пришли именно в это время. Знали, что у меня перерыв. Так вот давайте сходим куда-нибудь поедим. Лейтенант, не ожидавший такого предложения, растерянно смотрел на Волкова. Что-то внезапное, смелое, яркое внутри него проклюнулось под этим внимательным, изучающим взглядом. — Только если вы пообещаете мне поесть что-то, а не просто выпить кофе. Олег мелодично и низко засмеялся. — Только ради вас, Дмитрий. И они отправились в ресторан. Там Дима успел расстроится, что внезапный дух авантюризма побудил его согласиться на приглашение, в ту же секунду, как увидел меню. А точнее цифры. Числа. Что ж, ему бы пришлось питаться чувством справедливости и кофе сомнительного качества из участка некоторое время, если бы он решил заказать хоть что-то. Но Олег, будто подражая своему Вещему тезке, пронюхал сомнения Дубина за секунду. — Не стесняйтесь в выборе, я угощаю. — Не стоит, спасибо, я… — начал было отказываться, но был мягко прерван собственным именем, перекатанным на чужом языке. — Дмитрий, бросьте. Вы помните, что должны мне за ту зацепку? Считайте, что позволив мне угостить вас, вы отплатите долг. — Мне неловко, зачем вам тратиться? Я могу и сам позволить себе обед, — лгал и не краснел, ну надо же. — Я хочу потратить на вас денги, — расставив акценты, отрезал Волков. Дима не решился спорить. А потом они говорили. Много. И в основном о Диме. Лейтенант, не привыкший к такому вниманию, стеснялся и краснел, но продолжал выдавать все факты своей биографии, не способный сопротивляться внимательному взгляду и искренней заинтересованности. — Вы же и без моих рассказов всё обо мне выяснили, да? — не выдержав, спросил он. — Не буду лгать, Дмитрий… — Можно просто Дима, если хотите. — Хочу, — спокойно отозвался Олег. Он был прямым и честным в своих реакциях и это подкупало. — Так вот, Дим, не буду врать, я многое о тебе знаю. Но это не меняет того, что я хочу узнать это от тебя. С твоей стороны. С подробностями и эмоциями, которые не передаст мне сухой отчёт службы безопасности. — Но зачем? — у Дубина в голове всё никак не могло уложиться, что им кто-то заинтересовался. Может, это хитрый план добраться через него до Игоря? Но не проще бы было пойти через их отношения с Разумовским? Или Олег действует в тайне от своего нанимателя и друга? Обычно нюх ищейки не подводил, но сейчас лейтенант был в полной растерянности. Его вопрос оставили без ответа. Они по-настоящему вкусно пообедали. Дубин взял самое дешёвое из знакомых блюд, что, естественно, не укрылось от чужого внимания, но осталось без комментариев. Олег же предпочёл сочный стейк, что, по мнению Димы, чертовски подходило этому мужчине. Но ничего не вечно и необходимо было возвращаться — кому-то к работе, а кому-то в одинокую арендованную недавно однушку. Вечером Дубин не мог уснуть — руки чесались достать скетчбук. Он нашёл в запасах новый, не помеченный чертами Грома блокнот. На девственно чистых страницах появились знакомые, но ещё такие чуждые черты. Тёмные волосы, светлые глаза. Более мягкие, чем у Игоря, линии лица, не теряющие при этом в мужественности. С разворота на него смотрел Олег, Дима оглушающе громко захлопнул скетчбук.

***

Он этого не заслуживал, это какой-то коварный план или просто чье-то развлечение, которое может повлечь за собой катастрофу в масштабах вселенной отдельно взятого лейтенанта полиции Санкт-Петербурга. Дима повторял это как мантру каждый чёртов день. По несколько раз. По несколько десятков раз, если быть честным. Повторял, когда допивал утром кофе из бумажного стаканчика кофейни. Повторял, когда у двери своей квартиры обнаружил букет белых лилий. Повторял, когда заботливо их подрезал и ставил в воду. И главное — повторял, когда игнорировал очередное сообщение от (не)известного отправителя. «Дмитрий, спасибо вам за обед, вы чудесный собеседник». «Извини, мы же перешли на ты. Дима». «Дим, как ваше новое дело? Слышал от Серёжи, что поиски в сети ни к чему не привели». «Дима?» «Не хочешь сходить на выставку современного искусства? Кажется, эта тема тебе интересна». «Дима, я как-то тебя обидел? Что-то сказал или сделал не так?» «В любом случае, прости, я не хотел тебя задеть». «Дим?» Но Дубин молчал. День, два. Неделю. Он понимал, что это не решит проблему, но полагал, что Олегу быстро надоест бегать за ним. Тогда снова можно будет вернуться к рутине одиноких будней. Но не тут-то было. То самое дело, о котором его спрашивал Волков, неожиданно легко разрешилось. Не без помощи гениального Разумовского, конечно. И Дима правда был рад, но не от всего сердца. К тому же Сергей, которому пришлось один раз заехать в участок, как-то странно на него поглядывал. С осуждением что ли? В честь такого праздника, Грому и самому Дубину дали лишний выходной. Он проснулся от настойчивого звонка в дверь. Обычно он вставал рано даже в выходные, делал зарядку и старался позавтракать чем-то здоровым, но работы в последнее время было слишком много, особенно бумажной, а влюблённый Игорь помогал даже меньше, чем раньше. Неловко нащупал на тумбочке очки, посмотрел на время — 12:43. Трель звонка не собиралась прекращаться. Пришлось встать. После секундных раздумий, футболку было решено не надевать, так что Дубин предстал перед неожиданным гостем в одних мягких домашних штанах, заспанный и растрепанный. Стоящий на пороге Олег на несколько мгновений замер, рассматривая получившуюся картинку. И вдруг стало очень неловко. — Доброе утро? — наконец сумев поднять взгляд на лицо, полувопросительно поприветствовал Волков. — Доброе. Прости, я не ожидал тебя здесь увидеть. Зайдешь? — Ну, а что мне оставалось? — мужчина прошёл в квартиру и вслед за Димой отправился на кухню. — Просто расскажи мне, что я сделал не так. Я умею учиться на своих ошибках. Отлично, лейтенант Дубин, ты заставил человека чувствовать себя виноватым, так держать! — Олег, я… Ты ничего не сделал, всё в порядке. Прости, если заставил тебя так думать. — Тогда в чем дело? У тебя что-то с телефоном? Может, купить тебе новый? — Не вздумай тратить на меня ещё больше денег, — строго заявил Дима. Волков отчего-то посмеялся. Он продолжал с улыбкой рассматривать чужой оголенный торс, и Дубин вдруг вспомнил про некрасивый шрам от ножа на животе и ещё несколько таких же уродливых следов тяжёлой работы, разбросанных по всему телу. Захотелось прикрыться и стыдливо отвести глаза. Он тихо извинился и ушёл в спальню, чтобы накинуть футболку. Проигнорировал домашнюю со следами от еды и краски, достал из шкафа чистую. — Это было необязательно, — прокомментировал Олег. Он сегодня был не в привычном костюме — чёрная футболка, на ногах такие же узкие джинсы, кожанка оставлена в коридоре. Красивый, сука. — Так ты расскажешь мне, почему ты игнорировал меня долгие девять дней? — Ты считал? — Не отвечай вопросом на вопрос, — отрезал попытку к бегству Волков. Он смотрел испытующе, хищно. Ждал ответ. — Я просто не понимаю, зачем всё это, — пришлось сдаться. — Если ты хочешь подобраться к Игорю, то проще… — Подожди, — перебивать вообще-то невежливо, но Дубин промолчал об этом. — При чем здесь вообще Гром? — Ну, а зачем еще тебе общаться со мной? В чем выгода? Что тебя интересует? — Ты. И опять просто и прямо, не оставляя сомнений и возможностей трактовать слова по своему. — Зачем? — жалко, Дима, ты звучишь жалко. — Послушай, — неожиданно мягко начал Олег, — ты самое светлое, что я встречал в жизни. Ты интересный человек, красивый мужчина, доблестный полицейский. Я хочу позвать тебя завтра на выставку. И чтобы сразу развеять сомнения и недосказанность, это приглашение на свидание. Ты волен отказаться, но сначала подумай до завтра. Я заеду за тобой в семь к участку. И если ты не сядешь в мою машину, я не буду настаивать. — Олег… — Просто дай мне шанс и я докажу, что ты стоишь в тысячи раз больше, чем Гром или кто угодно ещё, — закончил Волков и встал из-за кухонного стола. Он ушёл, не попрощавшись, лишь на секунду задержался в коридоре, чтобы забрать куртку.

***

Дима провел в раздумьях весь рабочий день, даже невнимательный к другим Игорь заметил, что что-то не так. Парень отмалчивался на все вопросы, но от внимательного взгляда Грома не ускользнуло, что тот пришёл в новой рубашке и особенно сильно пах чем-то приятно щекочущим. Как назло в участке было совершенно нечем заняться, будто вся преступность Питера умолкла под хищным взглядом Волкова. А может, так оно и было, черт его знает. Дубин был как на иголках и всё искал повод задержаться на работе подольше, но Фёдор Иванович, не удивленный, впрочем, таким рвением, строго наказал идти домой в 19:00. Хотелось ли наплевать на всё и сесть в заветную машину, чтобы его принц на чёрной Audi увёз его далеко-далеко в светлое будущее, где Дима наконец почувствует себя особенным, единственным и любимым? Очень. Верилось ли в это? Абсолютно нет. Но когда время пришло, Дубин вышел из участка на чуть подрагивающих ногах, уже приняв решение. Олег стоял, прислонившись спиной к машине, красивый и уверенный. И Дима правда хотел подойти, извиниться и отказаться от свидания. Хотел, но когда поприветствовавший его Волков открыл пассажирскую дверь, он послушно сел в машину. Сначала ехали молча. Играла ненавязчивая музыка, Олег внимательно следил за дорогой и, кажется, не собирался помочь заполнить неловкую паузу. В конце концов, лейтенант не выдержал первый и спросил первое, что пришло в голову: — Как дела у тебя на работе? — Боже, — Волков беззлобно рассмеялся, — ты уверен, что на нашем первом свидании хочешь говорить о моей работе? — Я вообще-то ничего о тебе не знаю, если так посмотреть. Расскажи мне что-нибудь, — не особо надеясь на успех, попросил Дима. К его удивлению, Олег довольно охотно начал рассказ. — Ну, я работаю начальником службы безопасности у Серёжи, но это ты и так знаешь. Вообще, мы с ним друзья детства. Выросли в одном детдоме. Потом он пошёл в универ, а я решил в армию… За разговорами о прошлом Волкова, которые неожиданно перетекли в армейские истории, дорога прошла незаметно. Припарковавшись, Олег вышел, чтобы галантно открыть дверь для Дубина, но тот естественно забыл отстегнуть ремень безопасности и не смог выйти из машины с первого раза. Он давно не чувствовал себя настолько неловко, но в чужом взгляде, к собственному удивлению, обнаружил тёплую улыбку вместо насмешки. Они гуляли по выставке, делились своим мнением относительно почти каждого экспоната и Диме было странно от простого осознания — его слушают. Волков не спешил сам говорить, он в основном спрашивал и был таким внимательным, будто от каждого слова зависела его жизнь. Он спорил и соглашался, спрашивал и уточнял, замечал и реагировал. И Дубин, как цветок под солнечным светом, раскрывался перед ним, перестав, наконец, чувствовать себя оленем в свете фар. Олег предложил продолжить свидание в ресторане, но Дима попросил его просто прогуляться в парке с кофе, потому что ему неловко было снова тратить чужие деньги. Волков тяжело вздохнул, но, конечно же, не смог отказать. Так что они взяли уже привычные Дубину пластиковые стаканчики в ближайшей к выбранному скверу кофейне и в уютной тишине пошли по дорожке вдоль небольшого пруда. — Дим, а почему полиция? — неожиданно спросил Олег, когда они остановились на небольшой лесенке, спускающейся к воде. — Я просто всегда хотел защищать невинных. Знаешь, в школе я всегда боролся с несправедливостью, меня за это просто ненавидели учителя. Но если кому-то занижали оценки или что-то такое, я был в первых рядах бунтовщиков. Поэтому иногда приходилось выгрызать свои пятёрки, когда меня пытались поставить на место. Но у нас директриса хорошая была, она меня всегда защищала, — лейтенант прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. — Обостренное чувство справедливости, все дела. — Ну, — Волков мягко посмеялся, — что-то такое я и ожидал услышать. Ты отличный полицейский, Дим. Когда-нибудь эти идиоты поймут, что ты куда лучше Грома. — Ты не перегибай с комплиментами-то. — О, да я даже не начинал их делать. Но если ты хочешь, то пожалуйста, — Олег развернулся корпусом к собеседнику и улыбнулся, — тебе очень идёт эта рубашка, прекрасно выглядишь. И мне очень нравится твой парфюм. Дубин просто безбожно покраснел в ответ на эти слова. Он действительно надеялся, что его подготовка к свиданию останется незамеченной, но от внимательных светлых глаз оказалось ничего не скрыть. — А как очаровательно ты краснеешь, ммм… — Так, прекращай, — смущённо отозвался Дима. — Почему? Если ты не привык к тому, что о тебе говорят что-то хорошее, это не значит, что так должно быть. Привыкай, Дим, ты заслуживаешь всех приятных слов этого мира. И не только слов. Оглянувшись вокруг и не обнаружив припозднившихся посетителей парка, Олег осторожно взял чужие руки в свои, обращая на себя всё внимание. — Ты красивый, Дим. — Вот только лести не надо. Я же вижу своё отражение в зеркале. Волосы эти нелепые… — Солнечные. — Очки дурацкие… — Подчёркивают твои невероятные глаза. — Веснушки ещё нелепые… — Звезды на ночном небе. — Прекрати! — и Дима вырывает свои ладони и отворачивается. — Ни за что, — и Олег осторожно кладет руки на чужие плечи, легко поглаживая. И как же сильно Диму тянет все бросить и пойти на поводу у этих тёплых, сильных рук. Придвинуться ближе, попасть в чужие объятия и просто поверить. Поверить чужим словам, рукам, действиям. Но он только трясёт головой и тихо просит: — Отвезешь меня домой?

***

Стаканчики с кофе продолжали упорно появляться на столе Дубина каждое рабочее утро, только десерты менялись из раза в раз. К ним добавились записки с пожеланиями удачного дня или ненавязчивыми милыми словами. Из-за этого совесть Димы грызла его перманентно. За то, что отталкивал от себя, за недоверие, за отказ пойти на следующую встречу. Да, Волков позвал его на второе свидание, даже не один раз, но лейтенант продолжал отговариваться делами на работе. Пока Игорь вдруг с очень серьёзным лицом не позвал после работы поесть на крыше шаверму. — Димон, я поговорить хотел, — неловко начал он, когда они оказались на месте. — Да я понял по твоему сложному лицу. Ну, говори, — тяжело вздохнул Дубин, догадываясь, впрочем, о чем пойдёт речь. — Только скажи сразу, тебя Сергей подослал? — Нет, ты что… Ну, то есть да. Ну, Димк, правда, че ты как ребёнок бегаешь? Что самое интересное, ответа на этот вопрос у лейтенанта и не было. Точнее, он был, но объяснение бы затянулось, а к задушевным разговорам с Громом он был не готов. Рассказывать про Лилю он в целом не хотел. Он бы забыл её, если бы мог. А сам Игорь… С его эмоциональным диапазоном как у табуретки, тот, наверное, даже не знал о том, как долго и мучительно любил его Дубин. Вечно остающийся на вторых ролях, нелепый и отвергнутый мальчик, которому разбил и без того треснутое сердце его старший товарищ, великий Игорь Гром. — А если он мне просто не нравится? Такой вариант вы не рассматривали? — раздался неожиданно злой вопрос. — А это так? — Даже если и нет, я как-то без вас с Сергеем разберусь со своими отношениями. — Дим, я вообще плох в таких делах. Я говорил Серёже, что лучше бы он сам с тобой поговорил. Но правда, Олег хороший мужик и он, вроде, искренне к тебе что-то чувствует. Дай ты ему шанс, нельзя же бесконечно бегать, — Игорь выдержал паузу и вдруг, понизив голос, признался, — я ведь от Серёжи тоже думал сбежать. Привык быть один. Ну, ты знаешь. Но с ним… У меня будто крылья выросли за спиной. И преступники легче ловятся, и отчёты меньше раздражают, и… жить хочется. Оно того стоит, правда. — Хорошо, я подумаю над твоими словами, — сказал Дубин, просто чтобы закончить неудобный разговор. Они доели в тишине и разошлись. Уже дома Дима с тяжёлым вздохом достал скетчбук, в котором осталось всего несколько свободных от черт Олега листов. Медленно пролистал. Положил на место.

***

Диме с утра не давало покоя дурное предчувствие. Они наконец-то раскрыли банду нелегально торговавшую тяжёлыми обезболами, содержащими наркотические вещества. Естественно, Гром сам поехал задерживать преступников, не обращаясь ни к коллегам за подкреплением, ни к уполномоченным бороться с наркоторговлей органам. И естественно, Дубин поехал с ним, куда его одного отпускать? Всё с самого начала пошло не по плану — бандитов оказалось больше, чем ожидалось и они все были вооружены до зубов. Хотелось сделать всё тихо, но один из них заметил приближающихся полицейских и поднял тревогу. Игорь, естественно, без табельного, но он, кажется, действительно родился в рубашке и отделался синяками, а вот Дубин… Последнее, что он помнил перед потерей сознания — громкий звук выстрела, холод и мысль о том, что нужно было согласиться на второе свидание с Олегом, пока у него ещё есть время.

***

Сознание возвращалось неохотно, Дима слышал звуки как сквозь вату и мир вокруг без привычных очков казался даже более размытым, чем обычно. Чертовски болел левый бок и голова. Медсестра, находящаяся в палате, заметив, что несчастный очнулся, тут же позвала доктора. Тот проделал какие-то свои врачебные манипуляции и вышел в коридор, где сообщил кому-то, что Дубин пришёл в себя. В палату сразу же вошли Игорь и Юля, хоть врач и пытался их остановить и убедить не волновать потерпевшего. — Димк, ты как? — взволнованно спросил Гром, присаживаясь на край кровати. Пчелкина выглядела неважно — синяки под глазами выдавали ночь без сна. Возможно, не одну. — Жить буду. Давно я здесь? — Без малого трое суток, — ответила девушка. Они ещё немного поговорили перед тем, как Гром, отведя глаза, проговорил: — Тут не только мы, Дим. Олег не выходил из больницы с тех пор, как ты здесь оказался. Серёжа пытался забрать его, но он ни в какую. — Он там в коридоре ходит кругами как дикий зверь, — добавила Юля. — Пусть зайдёт. Друзья, наскоро попрощавшись, покинули палату. Олег зашёл как-то медленно и неуверенно, будто боялся того, что он может увидеть внутри. Но стоило его взгляду упасть на измученное тело, он быстро, в два шага преодолел оставшееся до кровати расстояние. — Привет, Олег. — Привет, — Волков снова замер в неуверенности, не зная, позволено ли ему прикасаться, садиться рядом и вообще находиться здесь. — Садись, — Дима отвел глаза, не зная, как начать разговор. — Это частная клиника? — Конечно, лучшая в городе. — Так вот почему палата выглядит как номер класса люкс и я в ней один. Ты постарался? Волков не ответил, просто присел рядом и, немного подумав, осторожно взял за руку, одним взглядом спрашивая: «Можно?» Лейтенант чуть сильнее сжал чужую ладонь в своей и улыбнулся. — Олег, прости. — За то, что под пули кинулся? Как вам вообще в голову это пришло? — Да нет, не за это, — Дубин вздохнул, — ты знаешь, в меня когда выстрелил этот ублюдок, я был уверен, что умру. И моя последняя мысль была о том, как же мало времени у нас есть и как бездарно я его трачу. Прости, что отталкивал, я просто боялся и не мог поверить, что кто-то заинтересовался таким, как я. — Боже, Дим, ну каким таким? — Обычным. Простым, ничем не выделяющимся. Вечно находящимся в тени и на вторых ролях. — Ты для меня всегда был и будешь главным героем, но проблема в том, что этого мало. Ты должен стать им для себя. Я могу помочь, но основная работа все равно на тебе. — Так куда ты там предлагал сходить?

***

Сходить куда-то, конечно, оказалось слишком амбициозной целью, пока Дима отходил от ранения. Однако Олег здраво опасался, что лейтенант, поправившись, забудет все уроки судьбы и снова ускользнет из его рук. Именно поэтому второе свидание было решено провести прямо в больнице. Удивительно дёшево оказалось подкупить медсестёр и врача пустить Волкова к особенному пациенту не в приёмные часы, отключить видеокамеру в палате и договориться, чтобы никто их не беспокоил. Так что он пришёл вечером, решив не надевать что-то особенное, чтобы не смущать Дубина, с абсолютно нелепым набором — электрическими свечами, тарелкой фруктов и виноградным соком. Мешать алкоголь с сильными обезболивающими, которые кололи Диме, было нельзя. Расположив искусственные, к его сожалению, свечи по всей палате, Олег присел на край кровати, ожидая, пока лейтенант вернётся с каких-то процедур. Дубин вошёл в номер, который по какой-то смешной причине все остальные называли больничной палатой, и замер у двери. — Боже, Олег… — Сюрприз и все такое, — неожиданно засмущавшись произнес Волков и встал, чтобы помочь дойти до кровати. А потом, к удивлению Димы, они как обычно разговаривали. Никто к нему не лез, поведение Олега вообще никак не изменилось, он остался привычно внимательным и заинтересованным собеседником. Даже как-то неловко стало. Он так бегал, так боялся, а в итоге… ничего не случилось. В конце концов, лейтенант сам почувствовал, что расстояние между ним и собеседником слишком большое. Так что он с видимым усилием привстал и подвинулся, оставляя место на просторной кровати. Устроился полусидя и призывно махнул рукой. — Сядешь рядом? — неуверенно спросил он. Волков, казалось, только этого и ждал и тут же с довольной улыбкой скользнул на предложенное место. — Иди ко мне, — уверенно попросил Олег, раскрывая руки. И наконец, поборовшись с собой всего несколько секунд, Дима упал в предложенные объятия, тут же расслабляясь в сильных руках. Было тепло. И удивительно безопасно. Дубин глубоко вздохнул и прикрыл глаза. — Ну что? Страшно? Я кусаюсь? — с мягкой насмешкой спросил Волков. — Нет, но кто знает, что будет дальше? Может у тебя говорящая фамилия и мне лучше не ложиться на краю? — Обещаю, что кусаюсь только по взаимному согласию и для взаимного удовольствия. Не красней так, Дим. — Я не краснею, — упрямо выдал Дубин, хотя щеки горели. От неожиданно игривого диалога пришлось отвлечься — он вдруг громко зевнул. — Спать хочешь? Почему не сказал? — сразу разволновался Олег. — Это из-за обезболивающих, я вообще сейчас постоянно сплю. — Ну так ложись, ничего страшного. Волков помог полностью лечь на кровать и мягко погладил по волосам. — Спи, — и собрался выйти из палаты. — Не уходи, — вдруг попросил Дима. — Ну, то есть… Если ты никуда не спешишь, может ты посидишь ещё? — Конечно, Дим, — Волков осторожно прилёг рядом и вернул свою руку на чужие волосы, нежно перебирая пряди. Потом неожиданно запел своим приятным низким голосом: — Баю-баюшки-баю… Дубин рассмеялся и придвинулся ближе. Он и не заметил, как уснул, слушая чужое пение.

***

В итоге каждый вечер до выписки Димы сразу же после работы Олег спешил к нему в больницу и засыпали они вместе под ставшее традиционным пение Волкова. Не то, чтобы он был гениальным певцом, но Дубин каждый раз просил его об этом, а как можно отказать этим щенячьим глазкам? В один из таких вечеров, они привычно лежали вместе и рука Олега ласково гладила чужую щеку, когда он мягко спросил: — Дорогой, я могу тебя поцеловать? Дубин не ответил, сам приблизившись к чужим губам, но неожиданно получил мягкое покачивание головой. — Словами, Дим. — Да, ты можешь меня поцеловать, — закатив глаза, ответил лейтенант. Он уже планировал продолжить возмущаться, но его прервали нежным касанием губ. — Привыкай, со мной придётся разговаривать. Обо всём. Даже если ты стесняешься, — как маленькому ребёнку пояснил Волков. И только после этого снова поцеловал, не переходя границу между нежностью и страстью, будто его лейтенант фарфоровый. — Убедил, будем разговаривать, — чуть запыхавшись после долгого поцелуя ответил Дима. — Кстати, об этом. Дим, я знаю, что тебя всё это пугает, но мне бы очень хотелось кое-что обсудить. — Вот теперь я точно боюсь. — Не переживай, дорогой, я не хочу на тебя давить. Просто мне бы хотелось знать, что между нами. Я, мягко говоря, не люблю неопределённость и, если честно, в любых других ситуациях очень нетерпелив. Но с тобой я готов подождать, если в этом есть хоть какой-то смысл. — Ну, мы поцеловались и в определённом смысле спим вместе, этого недостаточно, чтобы понять? — неожиданно раздражённо ответил Дубин. — Недостаточно, — Олег тяжело вздохнул и снова погладил по щеке. — Милый, не прячься от меня, я не сделаю больно. Лейтенант задумался. Действительно, чего это он так разозлился? Волков спокойно пытался поговорить с ним и, наверное, действительно имел право знать, что происходит. — Давай я начну, хорошо? — мягко предложил Олег. — Ты мне очень нравишься. Я влюблён в тебя. Я бы хотел быть с тобой в романтических отношениях. — Моя предпоследняя попытка в романтику закончилась ножевым в живот, чтоб ты знал. — Мне жаль. А последняя? — Разбитым сердцем, — признался Дима. — Так вот почему ты у меня такой пугливый котенок? — Не называй меня так, — Дима отвернулся, стараясь скрыть подступающие слезы. — Игорь? — только и спросили в ответ. — Не хочу об этом. — Тише, хороший мой, тише. Не отворачивайся. Я рядом, но смогу помочь, только если ты не будешь меня отталкивать. — Ну да, Игорь! Да, я малолетний придурок, который влюбился в своего наставника! В живую легенду! Как будто у меня вообще были шансы… — Котенок, он полный придурок, потому что упустил такое чудо как ты. А влюбляться это нормально, тем более в тех обстоятельствах, в которых был ты. Ну же, иди ко мне. Диме неожиданно сильно захотелось оказаться в чужих объятиях и снова почувствовать ту безопасность, которую они дарили. И он поддался. — Прости, Олеж, — прильнув к сильной груди, Дубин прикрыл глаза и неожиданно начал говорить. Он выложил как на духу всё — про Лилю, про Игоря и даже про девочку из старших классов, с которой они поцеловались на дискотеке, а потом оказалось, что она поспорила с подругой на это. Волков молча слушал и не перебивал, внимательный как и всегда. Впитывал каждое слово и нежно гладил по волосам. А Дима не заметил, как начал плакать. Когда его рассказ подошёл к концу, он уткнулся в чужое плечо, продолжая всхлипывать. — Спасибо тебе, милый. Спасибо за доверие. Ты умница, дорогой, просто молодец, — начал нашептывать Олег, продолжая перебирать чужие пряди. — Тише, хороший мой, это всё в прошлом. Я рядом, я держу тебя. Мы справимся. — Олег, я… Я тоже влюблён в тебя. Если честно, я изрисовал твоими портретами почти целый скетчбук. Я вообще не мог перестать думать о тебе. И когда в меня выстрелили, ты был первым, о ком я вспомнил. И я подумал, что я такой дурак, раз отталкиваю тебя. И до сих пор я веду себя также. Почему ты вообще меня терпишь? — Потому что не стоит ждать цветов, если ты не ухаживаешь за растением. И иногда нужно проявить немного терпения. Но сейчас, когда ты наконец мне доверился, я точно знаю, это стоило всех усилий. — И за что ты мне такой идеальный? — Дима наконец поднял заплаканное лицо. — За все хорошее, — посмеялся Олег и, воспользовавшись ситуацией, втянул возлюбленного в новый поцелуй.

***

— Ты волнуешься. — Нет. — Словами через рот, Дим, помнишь? Они были в спальне Олега, сидели на кровати ещё полностью в одежде, но Дубина уже немного потряхивало. Волков же упорно пытался заставить его поговорить. — Мы можем просто продолжить, а? — очень недовольно спросил лейтенант. Его все эти Олежины разговоры смущали и напрягали. — Нет, — спокойно раздалось в ответ. — Мы не продолжим, пока не поговорим. — Ты у меня первый и мне страшно! Доволен? — Не очень. Буду куда довольнее, когда ты научишься говорить о своих переживаниях без защитной агрессии. Но я не тороплю, пока и так нормально, — Олег положил свою руку на чужое колено и успокаивающе погладил. — Прости, я знаю. Я правда хочу тебя и я готов, но мне немного нервно. — Я вижу, милый, всё в порядке. Я догадывался, что у тебя не было опыта до меня. Я обещаю, что буду максимально нежным и остановлюсь в любой момент, стоит тебе только сказать. Ты уверен, что хочешь этого сейчас? Я не тороплю тебя и мы можем подождать ещё. — Олеж, мне будет ровно также страшно и через месяц, и через год. Я доверяю тебе. Просто это новый опыт и всё такое. — Хорошо, я верю тебе. Но пообещай, что если ты захочешь остановиться, ты сразу об этом скажешь, хорошо? Дубин кивнул, не доверяя дрожащему голосу, но Волкова это не устроило, впрочем, как и всегда. — Словами, милый, — мягко напомнил он. — Я обещаю, что остановлю тебя, если что. Теперь мы можем уже начать? — Да, можем. Дима сразу же торопливо, будто вот-вот отнимут, полез расстегивать на возлюбленном рубашку, оставшуюся после тяжёлого рабочего дня, но был прерван. — Тише, куда ты спешишь, — Олег осторожно притянул лейтенанта ближе и ласково прикоснулся к уголку губ. — Для начала дай мне просто поцеловать тебя. Они целовались долго, Волков всё гладил чужие плечи своими большими тёплыми ладонями, будто успокаивая. Только дождавшись, когда мышцы под его руками немного расслабятся, он мягко спросил: — Пока не страшно, правда? — Дубин промолчал, густо покраснев, но в этот раз ответа никто не требовал. — Дорогой, я могу снять твою рубашку? — Да, можешь, — вовремя вспомнил про правило «словами через рот», так что даже не попытался просто кивнуть. — А… А я твою? — Конечно, милый, тебе вообще всё можно, — Олег сначала медленно расстегнул все пуговицы на чужой рубашке, а потом быстро и на своей, увидев, что руки Димы чуть подрагивают. Они избавились от верхней части одежды и Волков предложил переместиться в лежачее положение для удобства. А дальше он начал творить что-то невообразимое, выцеловывая шею и ключицы лейтенанта. Он скользил руками по чужому телу, намеренно не опускаясь ниже пояса. Он иногда возвращался к губам, воруя чужое частое дыхание. Дубину только и оставалось, что пытаться не сорваться на стоны, максимально сдерживая себя. Когда чужие губы мягко обхватили чувствительный сосок, он наконец не выдержал и издал тихий звук, за который сразу же себя застыдил, закрывая лицо руками. Но Олег будто только этого и ждал, оторвался от желанного тела, чтобы спросить: — Готов избавиться от остальной одежды, милый? — Боже, да. — Можно просто Олег. — Это было предсказуемо, — Дима закатил глаза. — А я здесь пытаюсь быть хорошим любовником, а не хорошим шутником. — Тоже верно. А теперь сними с меня эти штаны наконец. — Как прикажете, мой господин, — Волков хищно улыбнулся и выполнил просьбу, оставив партнёра сразу и без белья тоже. Дубин вздохнул с облегчением, когда ткань брюк перестала сжимать уже давно вставший член. Уже более уверенный и расслабленный, он помог раздеться в ответ, старательно отводя взгляд от того, что было ниже пояса. — Милый, как ты этого хочешь? — неожиданно спросил Олег. — В смысле? — Ну, сверху или снизу? В какой позе? — заметив, как партнёр сразу поник от вновь начавшегося диалога, Волков начал покрывать его лицо нежными поцелуями. — Димочка, пойми, пожалуйста, мы не можем заниматься сексом, если мы не можем говорить о нём. Без здорового диалога ничего не работает. — Хорошо, — раздражённо начал Дубин, — снизу и лицом к лицу. Это всё? — Ты у меня такой молодец. Просто умница, — ласково похвалил Волков. — Спасибо, милый. — Прости, — совсем раскиснув от такой реакции, произнёс лейтенант. — Я научусь, правда. — Я знаю. И я рядом, чтобы помочь тебе. Так значит лицом к лицу? — Да, пожалуйста. Я… хочу тебя видеть, — всё же признался Дима, чем вызвал на чужом лице тёплую улыбку. — Тогда давай положим это сюда, — Олег вытащил откуда-то из области их ног одеяло, скрутил и поместил под бедра партнёра. — Поверь мне, так будет удобнее. — Верю, Олеж. Даже больше, чем ты думаешь. — Я ценю это, мой свет. Волков достал смазку и презервативы и, удобно расположившись, меж раздвинутых ног, был готов начать, но увидел в чужих глазах проблеск страха и тут же остановился. — Дорогой, есть много вариантов, как я могу доставить тебе удовольствие без проникновения. Может быть, для начала остановимся на каком-то из них? — Нет, — ответом ему стал гордо вздернутый подбородок. — Я ловлю преступников почти каждый день, ты правда думаешь, что секс может меня напугать? — Да, — зато честно. — Ладно, возможно. Но я в порядке, я обещаю. Олег кивнул и нанёс смазку себе на пальцы. Для начала он просто осторожно прикоснулся, на что Дубин чуть вздрогнул, но уверенно кивнул. Чуть помассировав вокруг, Волков мягко вошёл одним пальцем, не встретив особого сопротивления. Дима чуть нахмурился, привыкая, и снова кивнул. Второй он принимал с куда большим трудом, но вовремя заметивший это Волков отвлекал поцелуями и дразнил касаниями свободной руки, не давая сосредоточиться на неприятном жжении. Также получилось и с третьим пальцем. Трудности возникли, когда их было решено заменить на член. — Мне остановиться? — увидев заломанные от боли брови, спросил Олег. — Милый, не молчи. — Нет, просто… чуть медленнее. Волкову не нужно было повторять дважды, он тут же притормозил, войдя даже не на половину. — Тише, Димочка, тише, хороший мой, — он начал покрывать поцелуями острые колени и положил руку на чужой член, чуть поглаживая, — потерпи совсем немного. Сейчас станет легче. И он не обманул, легче действительно стало. Тогда Дубин кивнул, давая разрешение продолжить, но был проигнорирован. — Пожалуйста, двигайся, — попросил он. — Вот так, Дим, словами, — и Олег двинулся чуть глубже. Так, неспешными толчками, он наконец вошёл полностью. Дав немного времени, чтобы привыкнуть, он взял размеренный темп, совсем немного выходя из чужого тела. Чуть меняя угол, он все-таки смог попасть по простате, чем выбил из лейтенанта громкий стон. — Не сдерживайся, душа моя. Я хочу знать, что тебе хорошо, — мягко попросил Волков. Дубину было стыдно издавать звуки, но и не исполнить просьбу, произнесенную таким благоговейным тоном было бы преступлением. А он законопослушный гражданин. — Вот так, умница, — нахваливал Олег, чуть ускоряясь. Он оставался предельно осторожным и внимательно следил за любым изменением в лице и поведении партнёра. Но Дима окончательно расслабился, поддаваясь ощущениям и стонал, перестав себя сдерживать. Почувствовав, что приближается к оргазму, Волков вернул руку на член партнёра, начиная неспешно водить ей, чуть сжимая и лаская большим пальцем головку. Он двигался более размашисто, часто попадая по простате и не мог перестать смотреть на такого Диму — стонущего, раскрытого, растворяющегося в удовольствии. Дубин кончил первым, пачкая своей спермой руку партнёра и собственный живот. Олег осторожно вышел из парня и довёл себя парой быстрых движений. Снял презерватив, завязал и выкинул куда-то в сторону, а затем встал с кровати, но был остановлен практически обиженным: — Ты куда? — Спокойно, я никуда не убегаю. Нам нужно немного прибрать беспорядок, а то потом мы совсем заленимся. Олег быстро вернулся с влажным полотенцем и обтер тело партнёра с ласковой улыбкой. Он хотел было вернуться в ванную, чтобы кинуть его в стирку, но взгляд Димы был до того просящим, практически умоляющим, что он просто бросил его на стул и лёг рядом на кровать. — Хочешь чего-нибудь? Воды? — Обниматься, — неловко пробормотал лейтенант, стесняясь того, что он так разнежился. В конце концов, он сильный взрослый мужчина, мент, такие обычно курят после секса, а он тут просит обнимашек. — Конечно, милый, — Волков протянул руки, ловя в них своего кажущегося таким хрупким сейчас партнера. — Как ты себя чувствуешь? — Опять твои разговоры? — Дубин вздохнул, но собравшись с силами, смог выдать задумчивое, — удивительно хорошо. Это действительно оказалось не страшно. Стыдно признаться, но в том числе благодаря диалогам, в которых ты заставляешь меня принимать участие. — Спасибо, что говоришь со мной о своём состоянии. — И даже не скажешь «я же говорил»? — Я здесь не для того, чтобы самоутверждаться за твой счёт, Дим. — Спасибо тебе за это. Я не знаю, чем я заслужил такого идеального партнёра, — Дубин глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, — Олеж… я люблю тебя. Волков удивлённо посмотрел на него, не ожидавший, что его лейтенант, которому так тяжело говорить о чувствах, признается первый. — И я люблю тебя, дорогой.