Пески

Пустыня. Горизонт будто не заканчивается. Видно лишь мутные пески, которые заставляют вглядываться в линию, которая переходит в пыльное небо. В какую сторону не посмотри — ни дерева, ни воды. Если по близости окажутся давным-давно заброшенные руины, это будет большой удачей, благодаря которой можно ощутить себя в тени, прежде чем двинуться дальше в путь. Что уж там говорить про людей, которые совсем редко могли встретиться. А Захра не радовалась внезапным встречам. Солнце глядело на пески с самого верха, будто держа их на ладони. Солнечное касание было горячим, поэтому все вокруг оказывалось нагретым до обжигания и не могло быть остужено. По крайней мере, пока на смену солнцу не придет луна. Песок под босыми ногами сыпался с треугольного холма, из-за чего Захра медленно скатывалась ниже и не препятствовала этому, лишь опираясь высокой деревянной тростью. Она уже и не задумывалась, насколько быстро она передвигается, однако опасалась забыть, в каком направлении идет. Но пустынница за долгое время научилась довольно хорошо ориентироваться среди песков, так что не рисковала заблудиться. В отличии от юноши, которого она заметила, в очередной раз спустившись с песочного холма. Молодой паренек сидел на песке, согнув колени. Он уставился куда-то вперед, хотя Захра и не могла точно увидеть его взгляд, потому что стояла к нему спиной. Юноша выглядел совсем уставшим и замученным: бирюзовые волосы были грязными и растрепанными, а одежда, которую носили студенты Академии, была пыльная и порванная. Паренек не оборачивался на Захру, так как вряд ли был в состоянии здраво оценивать все вокруг. Пустынница же остановилась, ничего не говоря. Она на секунду подумала, что ей солнце припекло, потому что студенты Академии обычно не появлялись в настолько отдаленной и одинокой части пустыни. Однако потом она отбросила эту мысль, поняв, что все в порядке. Захра ступила вперед, но не подходила к студенту ближе, а лишь обошла, чтобы увидеть его лицо. Он не смотрел на нее, а лишь щурился, нахмурив брови и тупил взгляд. — Парень, — обратилась к нему Захра хриплым голосом, так как давно ничего не говорила. Студент дернулся, подняв голову. Он ошарашенно посмотрел на девушку, стоящую перед ним и странно глядящую на него. Она вся была обвешана выцветшей одеждой, а на голове был набросан бледный бежевый платок, из-под которого всё равно виднелись черные кудрявые волосы. У нее на талии были повязаны пару длинных тряпок, с которых свисали мешочки с чем-то. Сама она была довольно смуглая, среднего роста, а телосложение не было видно из-за большого количества тканей поверх. В руках она держала высокую деревянную палку, которая служила тростью. Она не выглядела юной, однако и зрелой ее назвать было нельзя. У пустынницы были обычные черты лица и нос с горбинкой, но сейчас на студента влияли только голубые глаза, которые строго смотрели на него сверху вниз. — А что Вы тут... — паренек замялся, точно также пытаясь понять, не является ли эта девушка очередным «показалось». — Нет, это ты что тут делаешь? — перебила Захра, нахмурившись. — Тебя не касается, — студент вдруг раздраженно отвел взгляд, нервно вздохнув. Капризы паренька Захра прервала, несильно стукнув ему в затылок деревянной палкой. Студент дернул головой, и хотел что-то сказать пустыннице, однако она вдруг пошла, пройдя мимо него. Он поднялся сначала на колени, а потом встал и на ноги, смотря ей вслед. Что-то ему подсказывало, что остается только идти за ней и просить о помощи. Тем более, он не ел и не пил уже несколько дней. Захра и не говорила ничего, однако через плечо поглядывала на студента, который отчаянно торопился за ней, запинаясь в песке. Она понимала, что он пойдет за ней, но не сопротивлялась. Пареньку же гордость не позволяла крикнуть ей что-нибудь, будь то просьба идти медленнее или дать ему укрытие. И воду, о которой он сейчас мечтал. Ему очень не нравилось вот так ползти за человеком, прося спасения. Для него это казалось унижением. Все же пустынница иногда замедляла шаг, молча следя за тем, чтобы студент бессильно не упал в песок, выдохшись. К тому моменту, когда это уже могло случиться, они подошли к оврагу, на конце которого Захра остановилась и обернулась, ожидая, когда студент доползет до нее. Он иногда падал на колени, но вставал, обезвоженно дыша. Наконец паренек дошел до пустынницы и посмотрел на нее, пока она глядела на него. Захра молчала, видимо, ожидая его слов, а лучше извинений за грубость. А студент молчал, просто тяжело дыша в каком-то замешательстве. — Ну? — Захра строго посмотрела пареньку в глаза, ожидая от него хоть какой-то реплики. — У вас есть вода? — сквозь зубы спросил студент, все же обратившись должным образом. Захра опять отвернулась и ступила с оврага, однако она мягко спустилась по песку. Паренек последовал ее примеру, запнувшись. Прям под оврагом в тени стоял дом из бежевого камня. Он был пыльный, однако не покинутый. — Может и есть, — наконец ответила Захра, зайдя внутрь. — Стоять. Она остановила студента перед дверью, посмотрев на него, и скрестила руки. — Извинись, — потребовала пустынница, не пуская его домой. Студенту конечно не хотелось извиняться за такой сущий пустяк, как грубая фраза, однако ему пришлось перешагнуть через гордость. В конце-концов, он был наполовину в бреду от солнцепека, обезвоживания и голода. — Простите, — недовольно извинился он, все так же раздраженно отводя взгляд. Захра может и не была довольна этим, но пустила за собой студента в дом. Ему стало легче, когда он ощутил себя в тени, но он все так же хотел пить и есть. Внутри дом выглядел уютнее, чем снаружи, пусть и довольно просто. На некоторых стенах висели ковры, в углу стояли стол и стул. Прям около входа лежал матрас, служивший диванчиком, и такой же в самой дальней части дома. Студент приютился в уголочке на матрасе и поджал колени, с какой-то ненавистью глядя в стену. — И что? — наблюдая за ним, спросила Захра, скрестив руки. — Ничего, — пренебрежительно ответил студент, однако пустынница со всплеском поставила на пол перед ним глиняный стакан воды, а сама отошла. Он судорожно схватил стакан, с упоением глотая воду, о которой грезил последние несколько дней. — Тебя как зовут-то? — наконец спросила Захра, и села на стул, находясь на расстоянии от студента. — Зандик, — коротко и раздраженно ответил он, будто с презрением относясь к своему имени. Пустынница вдруг тихо посмеялась, ничего не ответив. Может, она бы и не отреагировала так, если бы не знала арабский язык. — Ясно. А теперь расскажи мне, Зандик, — с любопытством начала Захра, сцепив руки в замок, — ты вообще почему оказался в пустыне? — Меня выгнали из Академии, — студент обиженно посмотрел в сторону, однако кажется, что он сдерживал ком в горле. — Вот как... — пустынница задумалась, оперевшись подбородком о свою руку. — А что ты сделал? — Они не приняли мои теории, — без привязки к конкретике ответил Зандик, стараясь держаться уверенно. — Какие? Студент решил не отвечать, просто глядя вперед и нервно хрустя костяшками пальцев. Захра тяжело вздохнула и встала. Она подошла к полке, после чего взяла оттуда черствый хлеб и безэмоционально дала его Зандику. Он нервно дернул головой и взял кусок хлеба, начиная есть его. В Академии еда была уж точно вкуснее, однако за последние дни в пустыне студент успел наесться всякой дряни, после которой даже черствый хлеб казался ему высшей мерой наслаждения. А Захра и вовсе отвыкла от вкусной еды — в пустыне выбор небольшой. — Ну выгнали и выгнали, с кем не бывает? Чего домой не вернулся? — задала логичный вопрос пустынница, оперевшись плечом о каменную стену и наблюдая за Зандиком сверху вниз. — Нету его у меня, — ответил студент агрессивно, однако у него дрогнул голос. Захра снова тяжело вздохнула. У Зандика был явно тяжелый характер, однако было ясно, что это не просто так, особенно учитывая то, что о нем уже известно. Мудрецы из Академии сломают жизнь кому хочешь, а раз этот студент имел теории, которые не совпадают с учениями этих самых мудрецов... Должно быть, над ним знатно поиздевались. Пустынница обычно избегала людей и помогала им только в крайний случаях, когда их жизни что- то угрожало. Однако молодые студенты Академии появлялись в пустыне нечасто...