Ягода малина

      Тэхён проснулся от диких криков в курятнике: петух голосил, курицы кудахтали. Он выскочил на улицу, но никого не увидел рядом с птицами. Юн уже лежал в их общей с Чонгуком кровати на печи. Он быстро юркнул под одеяло до того, как отец проснулся. Тэхён вернулся в дом и увидел торчащие из рыжей шерсти перья.       — Какого хрена здесь происходит? Детство засвербило, решил за курами ночью побегать?       Чонгук широко распахнул испуганные глаза, не понимая, что происходит. А когда попытался подняться, на нос упало белое пёрышко, он посмотрел на то, как оно опустилось между передних лап, поднял взгляд на Тэхёна, который был в одних штанах, и глупо заморгал.       «А что произошло? Чего так орать? Неужели, мне нельзя поспать немного?»       Омега вжался в каменную кладку печи от крика. Маленькая ладошка схватила его за шерсть где-то сбоку, и Чонгук понял, что произошло.       — Говоришь не орать? Ты кур загонял так, что они ещё неделю нестись не будут. На охоту ты пойдёшь?       «Пойду. Возьмёшь?»       Чонгук почувствовал, как Юн за его спиной немного расслабился.       — Сам справлюсь, чтобы я твой рыжий хвост возле кур не видел.       Но увидеть пушистую метёлку цвета пожухлых листьев Тэхёну довелось совсем в другом месте. Он возвращался после осмотра территории в волчьем обличии и заметил шевеление в заборе. Две задние лапы скреблись когтями, выдирая щепки из старого дерева, а хвост Чонгука чертил круги в воздухе.       «Взлететь пытаешься? Вон, как лопасть размахивает».       «Я застрял», — мысли Чонгука звучали совсем тихо. Похоже, давно висит.       «Вижу. А зачем?»       «Цыплёнок сбежал, мы с Юном догоняли».       «Ну ты точно не догнал. А в курятник зачем полез?»       Чонгук удивился, когда перед носом шагнули голые ноги, рельеф мышц даже в сумерках можно было рассмотреть. А потом омега так сильно зажмурился, осознал, Тэхён обернулся, чтобы вызволить цыплячьего пастуха. Доски скрипели и трещали под напором сильного альфы. Где-то каркали вороны, издевательски насмехаясь над смущением омеги. Чонгук старался не думать о том, что Тэхён совсем раздет, старался не представлять напряжённые мышцы рук, когда он ломал часть забора. Поэтому пропустил момент, когда живот перестали сдавливать жёсткие тиски досок. Чонгук лежал на земле с закрытыми глазами. Приятная свежесть разливалась в ночном воздухе, феромоны альфы успокаивали, Чонгук почувствовал странную щекотку внизу живота.       — Если не зайдешь в дом, заболеешь. Юн уже спит.       Омега осторожно приоткрыл глаза, оказалось, Тэхён уже зашёл в дом и оделся. Выдох облегчения вырвался из лёгких Чонгука, и он, поднявшись, зашёл в дом.

***

      Прошла неделя, как стая остановилась в заброшенных домах. Тэхён сходил с ума от проделок омеги, он вечно влипал в истории и его приходилось вызволять из различных ловушек. Юну тоже доставалось, не всегда он мог свалить всё на добродушного омегу, и отец ловил его на месте шалости.       И вот случилось странное. Чонгук долго лежал на печи, Юн уже давно позавтракал с отцом и бегал во дворе, а Тэхён ушёл в дом к вожаку, относил куриные яйца для стаи. Когда альфа возвращался, он даже на расстоянии почувствовал едкий запах сладкой малины, Юн сидел у крыльца, на пожухлой траве и чесал затылок, из дома доносились стоны и скулёж.       — Сынок, сбегай к дедушке, скажи, чтобы отправил сюда старика Доу, а сам оставайся там.       Альфа зашёл в дом и заглянул в тень печного убежища. Чонгук скрючился как креветка и скулил.       — Эй, ты как? Совсем хреново? Скажи, что принести. Что тебе обычно помогает?       Ответом был измученный скулёж. Запах малины забивал рецепторы альфы. Тэхён выпустил свой феромон, и омега зашевелился, подполз ближе и глубоко задышал. Альфа ощущал, что его инстинкты сходят с ума от этого запаха сладкой ягоды. Нестерпимое желание понюхать, залезть под рыжий хвост и попробовать на вкус, Тэхён шумно сглотнул и сильно прикусил нижнюю губу, привкус железа немного отрезвил. За спиной раздался голос старика Доу. Он единственный омега в стае, разбирающийся в травах и в лечении оборотней.       Тэхен выбежал из дома, на ходу стягивая рубаху, наплевав на все правила приличия, стянул штаны и обернулся, убегая в сторону леса. Он бежал так, будто за ним гонится толпа призраков. Бегал, стараясь выветрить запах малины со своей шкуры, прогнать из лёгких, из головы, из сердца, куда этот аромат пробирался, растекаясь лавой. А когда добежал до озера, разогнался и прыгнул, раздался треск и брызги поднялись столбом, вода по утрам покрывалась тонкой корочкой льда. Сидел он в ледяной воде, пока клыки не начали выбивать чечётку. А после снова бежал, желая только одного — вымотаться так, чтобы не было сил вернуться. Чтобы не превратиться в животное, забывая о том, что в стае давно ушли старые обычаи. Забыть о желании прильнуть губами к истекающему в течке омеге и вылизать досуха, а потом снова заставить его биться в агонии, но уже не из-за боли.       Тэхён остановился, посмотрел на луну, которая успела выкатиться огромным сизым шаром на тёмное небо, и завыл, громко, протяжно, так тоскливо, что даже воронам стало стыдно и они замолчали. Альфа подошёл к дереву и упёрся лбом, через какое-то время отодвинулся и легонько стукнулся черепушкой об ствол широкого дуба, а потом ещё и ещё, сильнее. Монотонные глухие стуки темпом напоминали долбеж дятла, альфа сходил с ума. Где-то сверху слышалось недовольное и злобное «ж-ж-ж», но Тэхену было всё равно. Пока на голову не приземлился улей диких пчёл. Огромный серый волк с позором бежал от мелких насекомых, вернулся к озеру, нырнул с головой под воду, задержал дыхание, пока серое живое облако носилось в поисках разрушителя их дома. А когда они всё-таки улетели, выбрался на берег и, опустив голову, зашагал в сторону поселения. Он не пошёл в свой дом, не смог. Заявился к старому вожаку с опухшим носом и ухом, свисающим на бок.       — Ты как будто на войне был.       «Ага, с самим собой».       Старик Бао посмотрел на то, как сын завалился рядом с внуком, и сам отправился спать. Отец и без слов понял, что произошло.

***

      Утро уже раскрашивало осеннее небо в причудливые цвета розовой дымки, разгоняя тьму. Чонгук спал на тёплой печи, лекарь напоил его успокаивающими травами. А ещё омега крепко сжимал ткань серой рубашки, в которую вцепился, когда старый волк проносил подобранные во дворе вещи мимо печи.