Фембой Артур

Артур ненавидел звонок на перемену. Для других это означало свободу, разговоры в коридорах и обмен новостями. Для него — десять минут попыток стать невидимкой. Он прижимался к стене, стараясь слиться с шершавой поверхностью, пока мимо проходила громкая, уверенная в себе стайка «крутых». Их лидер, Выдра, даже не смотрел в его сторону. Он лишь бросил на ходу, не удостаивая Артура взглядом: «После уроков, ботаник. Математика. Жди у ворот». Сердце Артура сжалось в знакомом, тоскливом комке. Он лишь кивнул, уткнувшись взглядом в потрескавшийся кафель пола. Дома, за закрытой на все замки дверью своей комнаты, наступала его настоящая жизнь. Мир, пахнущий ванилью и лавандой, мир, где можно было дышать полной грудью. Он сбросил скучные, мешковатые джинсы и грубый свитер, с наслаждением ощущая прохладу воздуха на коже. Легкое розовое платье из мягчайшего хлопка так приятно обнимало тело. Он надел белые гольфы, поправил на прикроватном столике свою самую большую гордость — элегантную черную шляпу с желтой лентой. Его тонкие, накрашенные тушью ресницы отбрасывали легкие тени на щеки, когда он склонился над тетрадями. Рука выводила аккуратные формулы: один вариант — для себя, идеальный и выверенный, другой — для Выдры, с парой нарочитых, но не глупых ошибок, чтобы не вызывать подозрений у учителя. Внезапно резкий, наглый стук в дверь заставил его вздрогнуть и поставить кляксу в углу тетради. Ледяной ужас пронзил его всего. Он замер, затаив дыхание, надеясь, что это почтальон или сосед. Не сейчас. Только не сейчас. —Артур! Открывай, я знаю, что ты дома! Я твою тень в окне видел! — прозвучал грубый, знакомый голос Выдры. Сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он не двигался, прижав ладони к ушам, как ребенок, веря, что если не видеть и не слышать угрозы, то она исчезнет. Но потом послышался странный металлический скрежет.. И тихий, но такой однозначный щелчок замка. Дверь медленно, почти нерешительно, открылась. На пороге стоял Выдра с привычной самодовольной ухмылкой, вертя в пальцах скрепку. —Говорил же, жда.. — его голос оборвался, будто он споткнулся. Его взгляд, скользнув по уютной комнате, уставленной книгами и растениями в горшках, наткнулся на Артура и остановился, будто натолкнулся на невидимую стену. Ухмылка медленно сползла с его лица, сменившись полным, оглушающим шоком. Его глаза, широко раскрытые, выхватывали детали: розовое платье. Белые гольфы. Накрашенные ресницы. Тетрадь на коленях. В воздухе повисла тяжелая, давящая тишина, разряженная лишь тиканьем часов на стене. Артур почувствовал, как по щекам текут слезы. Весь его хрупкий, тщательно оберегаемый мир рухнул в одно мгновенье, с грохотом разбившись о сапоги этого тупого гопника. Он ждал немедленных насмешек, грубости, угроз рассказать всем. Он уже видел себя посмешищем всей школы. Но Выдра не засмеялся. Он не сказал ни слова. Он просто стоял и смотрел, будто видел его впервые, будто перед ним был не «ботан», а совершенно незнакомый человек. Его собственное уверенное выражение лица сменилось на растерянное. —Ты.. — он сделал неуверенный шаг внутрь, и голос его, обычно такой резкий и громкий, сдавленно сломался, став тише и ниже. — Зачем ты плачешь? Артур, не в силах вымолвить ни слова, просто закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться, исчезнуть. Он слышал, как Выдра, после минутной паузы, подошел ближе. Его ботинки громко стучали по полу, но теперь этот звук казался каким-то неуверенным. —Эй.. — голос Выдры прозвучал непривычно тихо, почти смущенно. Он явно не знал, что делать с плачущим мальчиком в платье. — Перестань. Я же ничего не сделал. Он неуклюже потыкал Артура в плечо, пытаясь привлечь внимание. —Платье.. оно.. — он запнулся, ища слова, и судорожно сглотнул. — Ну.. в общем, нормальное платье. Тебе.. идет. Он произнес это так, будто слова обжигали ему губы, и сразу же отвернулся, уставившись в книжный шкаф. Артур медленно, с недоверием, опустил руки. Его слезы постепенно высыхали. —Ты.. не будешь смеяться? — его собственный голос прозвучал хрипло и несмело. —Я не.. — Выдра резко оборвал себя, сжав кулаки. Он выглядел не как победитель, поймавший жертву на слабости, а как пойманный за чем-то сам. Он нервно провел рукой по затылку. — Забей. Просто.. открой в следующий раз, когда стучу, ясно? Не доводи до такого. Он отвернулся и сделал шаг к выходу, но затем снова остановился, не глядя на Артура. —Домашку.. завтра перед первым уроком. В туалете на третьем этаже. — Это прозвучало уже почти как привычный приказ, но без прежней злобы. Скорее, как предложение о перемирии. И не добавив больше ни слова, он вышел, прикрыв за собой дверь. Артур еще долго сидел на кровати, обняв себя за колени, пытаясь осмыслить произошедшее. Его мир не рухнул. Он.. изменился. Треснул, но не развалился. В ту ночь он, забыв про слезы, лихорадочно печатал своему единственному другу Черсу: «Ты не поверишь, что случилось!! Он ВИДЕЛ. ВСЁ. И он не убежал. И не засмеялся. Он сказал, что платье мне идет.. Он был КРАСНЫЙ, ЧЕРС!! Как помидор! Я не понимаю что это значит! !» На следующий день Выдра не стал дожидаться его у ворот. Он поймал его взгляд в коридоре и едва заметно кивнул в сторону лестницы. Их встреча в заброшенном туалете на третьем этаже прошла в гнетущем молчании. Выдра молча взял листок с решением, сунул ему в карман жвачку, даже не посмотрев в глаза, и быстро вышел. Но что-то сломалось в прежнем порядке вещей. Выдра перестал отпускать в его адрес колкости при всех. Он больше не заставлял таскать свой рюкзак. А через неделю, когда один из его прихвостней начал громко издеваться над «писклявым голосом ботаника», Выдра резко обернулся и бросил ледяным тоном: «Отстань от него. Нечего тут». Он по-прежнему играл роль главаря, но его взгляд, иногда случайно встречаясь с взглядом Артура, уже не был пустым и насмешливым. В нем читалась какая-то сложная, непонятная дума. Однажды, задержавшись после уроков, Артур застал Выдру одного в пустом классе. Тот сидел, уставшись в окно, и на его лице была такая неприкрытая, усталая грусть. Выдра заметил его, вздрогнул, и маска привычной суровости мгновенно вернулась на место. Но Артур уже успел увидеть. Увидеть того мальчика, который, возможно, тоже где-то очень глубоко прятался за своей собственной дверью. И в тот вечер Артур написал Черсу новое сообщение: «Кажется, я понял. Он не злой. Он просто так же одинок, как и я. Только у него нет ничего, чтобы это исправитт». Прошла неделя с того неловкого молчаливого перемирия. Артур все так же приносил Выдре домашку в заброшенный туалет на третьем этаже, и все так же получал в ответ жвачку. Но теперь между ними висело нечто большее, чем просто сделка. Немое понимание какого-то общего секрета. Однажды Выдра, забирая тетрадь, не сразу развернулся и не ушел. Он переминался с ноги на ногу, смотря куда-то в сторону ржавой раковины. —Слушай, — он начал и сразу же замолчал, сжав кулаки. — Тогда.. у тебя дома. Артур почувствовал,как по спине пробежали мурашки. Он молчал, боясь его последующих слов. —Я не расскажу никому. — Выдра выдохнул, будто это далось ему с огромным трудом. — Ладно? —Спасибо, — прошептал Артур. —И.. — Выдра замялся, и его уши снова, как тогда, стали розовыми. — Ты.. часто так? То есть.. один дома. Артур кивнул,не в силах вымолвить ни слова. —Прикольно, — пробормотал Выдра почти неслышно и, резко развернувшись, почти выбежал из туалета. На следующий день он не пришел за домашкой. Вместо этого вечером в мессенджере, который они использовали только для сухих сообщений о «задании», пришло новое сообщение от незнакомого номера: «Эй. Это Выдра». Сердце Артура ушло в пятки. Он сидел в своем розовом платье перед компьютером и дрожащими пальцами напечатал: «Откуда у тебя мой номер?» «У всех твоих одноклассников есть.Ты просто ни с кем не общаешься», — последовал быстрый ответ. И сразу же новое сообщение: «Что делаешь?» Так начались их странные, ночные переписки. Сначала короткие и неловкие. Потом все длиннее. Выдра оказался удивительно.. нормальным. Он жаловался на скучные уроки, на родителей, которые его не понимают, делился глупыми мемами. Ни слова о том дне. Ни намека на платье. Артур постепенно начал расслабляться. Его ответы становились длиннее, он начал делиться своими мыслями о книгах, которые читал, а однажды отправил фотографию своего кактуса в смешной шляпке. Прошла еще неделя, когда Выдра написал: «Скучно. Можно зайти?» Артур замер.Он посмотрел на себя в платье, на накрашенные ресницы. Страх сжал горло. Но потом он вспомнил его растерянное лицо, его красные уши и тот неуклюжий комплимент. Он глубоко вдохнул и написал: «Только если по-тихому. Родители спят» (маленькая ложь во спасение). «Ок». Через двадцать минут раздался тихий, условный стук в дверь. Артур открыл. На пороге стоял Выдра в простом черном худи, с руками, засунутыми в карманы, и без привычной наглой ухмылки. Он выглядел нервным?. —Привет, — прошептал он, переступая порог. —Привет, — прошептал в ответ Артур. Они сидели в комнате на полу, спиной к кровати, и смотрели какой-то фильм на ноутбуке. Сначала было дико неловко. Выдра напряженно пялился в экран, а Артур чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Но потом Выдра вдруг спросил, не глядя на него: —А почему желтая лента на шляпе? Красная была бы… ну, классика. Артур улыбнулся в темноте. —Желтый — цвет свободы. И.. немного солнечного света. Его ведь и так не хватает. Выдра кивнул,как будто это было самое мудрое объяснение из всех, что он слышал. —Ага. Понятно. Он украдкой глянул на Артура, на мягкую ткань платья на его коленях. —Тебе.. не страшно так? — наконец выдохнул он свой главный вопрос. —Всегда страшно, — честно ответил Артур. — Но когда я это надеваю, я чувствую себя собой. А не тем, кем меня хотят видеть. Выдра задумался на долгую минуту, а потом тихо, что это было похоже на выдох, признался: —Я, я завидую. Понимаешь? Я даже носки не могу выбрать не те, что носят все, а те, что нравятся мне. Он посмотрел прямо на Артура, и в его глазах не было ни капли насмешки или злобы. Только усталость и неподдельная искренность. —Мне тоже страшно, — сказал Артур. — Но сейчас, чуть меньше. Он не знал, что на него нашло. Он медленно, давая Выдре время отпрянуть, протянул руку и накрыл ею его ладонь. Выдра вздрогнул, но не отдернул руку. Его пальцы были шершавыми и теплыми. Он перевернул ладонь и сжал руку Артура в ответ, так крепко, будто боялся чего то. Так они и сидели до конца фильма, держась за руки, не говоря ни слова. Фильм был ужасно скучным, но это был самый лучший сеанс в жизни Артура. Он больше не был одиноким фембоем в розовом платье. У него был кто-то, кто держал его за руку в темноте. И в этот момент на душе у него было так тепло и спокойно, как никогда прежде.