Н - недоразумение

Что такое полное унижение? Чонгук понимает это в данный момент, пока смотрит в широко распахнутые карамельно-карие глаза, смотрящие на него в ответ с полнейшим недоумением. - Кто ты? - спрашивает Ким Тэхён, обладатель этих самых карамельно-карих глаз. Кто он. Кто он? Кто Чон - он - Чонгук? Серьёзно? Против воли, даже зная, что не стоит этого делать, Чонгук оборачивается. В столовой университета прилично народа, но он без труда находит взглядом дальний угловой столик, за которым сидят его друзья. Бывшие, вероятно, потому что никакие друзья не должны ухмыляться гиенами, глядя на чужой провал. А именно это в настоящем и происходит - полнейший провал, потому что Чонгук заявил, что знает Ким Тэхёна и ему не слабо подойти поздороваться, даже, возможно, присесть к нему за столик, и его освистали, как жалкого рэперка в батле с подвёдшим языком. Но Чонгук знает Ким Тэхёна, поэтому решил доказать это. Вот только в итоге... - Тэхён-а, он тебя достаёт? - хмуро спрашивает непонятно откуда взявшийся Пак Чимин, опуская ладонь на плечо Тэхёна и вставая за спинкой его стула как какой-нибудь телохранитель. - Нет? - не столько утверждает, сколько спрашивает Тэхён, продолжая сверлить его взглядом. У-ни-же-ни-е. Громко фыркнув - ведь его это всё совсем не затронуло - и высоко вскинув подбородок, Чонгук рывком разворачивается и направляется обратно к столу друзей; на полпути спотыкается о развязавшийся шнурок - потому что с высоко вскинутой головой под ноги особо не посмотришь - и чувствует, как лицо, уши и даже шея заливаются горячим румянцем из-за раздавшегося из-за спины смешка Пак Чимина, чтоб ему там икалось. - Да-а-а, - насмешливо тянет Хосок, потому что кто, если не он, когда Чонгук падает на свой стул. - «Я знаю Ким Тэхёна», «мы целую неделю провели вместе в библиотеке». О, Чонгук-а, тебе ещё учиться и учиться, как правильно лгать. - Можно подумать, ему хоть кто-то из нас поверил, - фыркает Юнги, наполовину в разговоре, наполовину в блокноте, и нет, к отражающемуся на его лице глубочайшему сожалению это не лирика, а конспект. - Ким Тэхён? Мягкий улыбчивый зубрилка, спасающий стариков, детей, бездомных животных и тупых студентов, которые не могут сложить два и два? Знакомый нашего Чон-не-умеется-в-общение-Чонгука? - Ага, - беззлобно подхватывает Намджун; и ты, Брут. - Того самого Чон Чонгука, который не может вымолвить и слова в компании своих влюблённостей? Притом, что в настоящем Ким Тэхён и есть его влюблённость? - Но я знаю его! - с запалом возражает Чонгук; сдувается, когда Сокджин ласково треплет его по волосам. - О, Чонгук-а, не переживай. Уверен, однажды ты сможешь не просто стоять и угрожающе пялиться на симпатичного тебе человека, а сумеешь сказать хотя бы «привет». Унижение. У-ни-же-ни-е. Оно переполняет Чонгука, потому что... Потому что так всё и было. Он собирался подойти к Тэхёну, поздороваться, попросить разрешения сесть за его столик и солгать, что ему нужны ещё дополнительные занятия по-чему-угодно, лишь бы заиметь возможность снова видеться с Тэхёном, но вместо этого он просто стоял и пялился на него, молча, только маски Майкла Майерса не хватало, пока Тэхён не выдержал и не спросил... Не спросил... Тихо простонав, Чонгук падает лицом в столешницу и накрывает голову руками, игнорируя смешки со всех сторон. Это всё неправильно, несправедливо, обидно и непонятно, потому что он знает Ким Тэхёна. Они познакомились, когда он готов был повеситься от отчаяния на своих шнурках в библиотеке. Тэхён появился из-за книжных полок со стопкой конспектов в руках и выглядел, как диснеевская принцесса. Его волосы пушились, флисовая клетчатая рубашка выглядела такой мягкой, его губы сложились тихим удивлённым «О?», а глаза, эти прекрасные карамельно-карие глаза, посмотрели на Чонгука с таким пониманием и сочувствием, что он перестал плести из шнурков петлю и просто уставился на него. Возможно, ореол тёплого медового света вокруг Тэхёна был навеянной недостатком сна галлюцинацией, но он всё равно выглядел таким неземным, фей знаний и библиотеки. Хотя, конечно, Чонгук заметил его до этой знаменательной для него встречи. Он заметил Тэхёна очень давно и так же давно наблюдал за ним издали, восхищаясь его добротой, открытостью, готовностью помочь и его особым умением успокаивать хаос вокруг себя. Тэхён был замечательным во всех отношениях, и Чонгук знал, что идеализирует его за отсутствием реальной информации о его личности, но если бы Тэхён был плохим человеком, в университете не существовало бы культа поклонения ему. Говорят, если помолиться накануне экзамена фотографии Тэхёна, успех гарантирован. За фотографии дерутся, к слову. Жёстко. Но возвращаясь к трагедии Чонгука. Неделя. Целая неделя, наполненная благословенным присутствием Ким Тэхёна: вот сколько они провели вместе в уединении книжных стеллажей, рассеянного света настольных ламп, скрипа ручек и карандашей по бумаге и тихого голоса Тэхёна, сплетающего из объяснений учебного материала Чонгука волшебную песнь, проникающую прямиком в мозг и намертво отпечатывающуюся в памяти. Неделя, наполненная сидением плечом к плечу, случайным столкновением локтей и кончиков пальцев, стаканчиками с дешёвым кофе и тихим хрустом зерновыми батончиками. Мгновения счастья и окрыления закончились всего около месяца назад, перед экзаменами; а после обернулись полнейшим крахом, как разлетевшееся вдребезги стекло, потому что Чонгук не сумел выдавить из себя ни звука, а Тэхён посмотрел на него своими прекрасными глазами и...

- Кто ты?

Влюблённый дурак. Наивный тупица. Жалкий неудачник. Вот кто такой Чон Чонгук, окружённый грохотом падающих обломков обрушившихся замков своих надежд. - ... но вообще, давайте серьёзно. К кому Чонгук вообще испытывал хоть какое-то влечение? - раздаётся справа голос Сокджина. - Ко мне, - легкомысленно отзывается сидящий слева Намджун, сёрбая своим кофе. - И ко мне, - бубнит Юнги, продолжая шуршать конспектом. - Я почти уверен, что и ко мне тоже, - задумчиво тянет Хосок. - Ну, знаете, около года назад он часами сидел в зале и смотрел на прогоны моей хореографии. Вероятно, именно так волк смотрел на пирожки Красной Шапочки. - Хорошо, неудачный вопрос, - вздыхает Сокджин; который так-то тоже в списке и знает об этом. - Но мы не можем винить нашего сладкого Куки. Он не виноват, что его хёны такие прекрасные. Однако это даёт нам некоторые ответы. Посмотрите на Ким Тэхёна и скажите, что думаете. - Умный, - пожимает плечами Намджун. - Умеет хорошо объяснять материал. Быстро разбирается в чужих проблемах. Эмпат. - Прилежный. Старательный. Заботливый, - перечисляет Хосок, похрустывая шоколадными шариками. - Говорят, он просто ангел во плоти и всё такое. Первокурсники считают его своей путеводной звездой. - Милый, - всё так же тихо бормочет Юнги; шипит, когда кто-то пинает его по ноге. - Ну что? Что ещё? Он симпатичный, милый, мягкий. - И всё? - недоверчиво спрашивает Сокджин. - Просто симпатичный? Ты вообще видел его губы? Не вызывает никаких ассоциаций? - Губы, - эхом повторяет Юнги; когда Чонгук поднимает голову, видит его затуманенный взгляд на Тэхёна, а после... - Красивые губы. Пухлые. Прямоугольная улыбка. Я вижу, как он открывает рот и... - Чонгук невольно хмурится, - выдыхает мою лирику в микрофон. С его глубоким голосом это было бы божественно. Повисает тишина. Все взгляды устремлены на будто впавшего в транс Юнги, а после Сокджин громко раздражённо вздыхает. - Юнги, - цедит он. - Красивые пухлые губы. У тебя при взгляде на них не возникает желания выдавить прыщ? - Что? - наконец, приходит в себя Юнги; смотрит хмуро на всех за столом и фыркает. - Какие прыщи? У меня не было сыпей с пубертата. Хосок и Намджун заливаются смехом. Чонгук тоже невольно улыбается, потому что Юнги-хён такой Юнги-хён, даже не осознал сексуальную отсылку, слишком занятый мыслями о своём творчестве. Но смех быстро стихает, когда Сокджин громко ставит свою керамическую кружку - не спрашивайте, почему он носит с собой персональную домашнюю кружку - на столик и пронзает его диковатым взглядом. - Да, и это заметно, - колко цедит он. - Будь у тебя хоть один зуд не из-за музыки, может, кому-то не пришлось бы допивать карамельный макиато в одиночестве. Чонгук почти физически чувствует лёд, что наполняет атмосферу. Съёжившись, он скользит взглядом по лицам и понимает, что все они знают что-то, чего не знает он сам. И это что-то достаточно плохое, потому что замерший побледневший Юнги смотрит на сжавшего кружку до побелевших костяшек пальцев Сокджина глазами лани в свете фар, а после миг - и он уже сметает свои вещи в сумку и выскакивает из-за стола, ловко уворачиваясь от пальцев Хосока и игнорируя окрики Намджуна. - Ага... - коротко роняет Чонгук, разбивая повисшую тишину. - Хёны?.. - Мне нужно его успокоить, - вздыхает Хосок, вставая из-за стола. - А мне нужно подышать свежим воздухом, - цедит Сокджин, уходя вслед за ним со своей настоящей керамической домашней кружкой с принтом альпаки на боку, потому что потому. - Тебе любопытно, ты не собираешься это отпускать, и мне лучше рассказать, да? - вздыхает Намджун, глядя в намеренно широко распахнутые глаза Чонгука; фыркает. - Что ж, ну. Ты знаешь, что мы с Джином встречались, но потом расстались, потому что ему нужно было внимание, а я весь в творчестве и часто забываю про жизнь вне своего увлечения. Ну, так вышло, что где-то в то же время Юнги понял, что влюбился в Сокджина. - Его можно понять, - неловко бормочет Чонгук, потому что, ну, у него тоже была эта фаза. - Ага, - беззлобно соглашается Намджун. - Но любовь Юнги не такая, как моя. Он тоже весь в лирике, но черпает вдохновение не из одиноких размышлений, а из общения с людьми вокруг. Конечно, у него бывают моменты самоизоляции, но не такие, как у меня. Он бы без труда посвятил себя Сокджину. - Но?.. - неуверенно подталкивает Чонгук, когда повисшая пауза затягивается. - Но что-то у них пошло не так, - вздыхает Намджун, растирая лицо ладонями. - Не знаю, что именно. В один момент всё было хорошо. Ну, ещё глупо. Помнишь, когда Юнги покрасил волосы в розовый? Ты уже тусовался с нами тогда, да? Ну, всё потому что это якобы любимый цвет Сокджина. - О боже... - затаив дыхание, шепчет Чонгук, потому что до такого даже он в своём фанатстве не доходил. - Ага, - кивает Намджун, откидываясь на спинку стула. - Ну и... Сокджин понял, конечно. Он не дурак. Они пошли на свидание, а потом Юнги сбежал, оставив его одного в кафе, и никто кроме них двоих не знает, что там произошло, но с тех пор эта тема будто под запретом. Я пытался поговорить с Юнги, но он умеет избегать контакта, когда хочет. Сокджин не лучше. Главные герои дорам позавидовали бы их умению вальсировать вокруг слона в комнате. - Это ужасно, - помолчав, негромко говорит Чонгук. - Я хотел бы, чтобы хёны были счастливы... - Айгу, милый ребёнок, - щиплет его за щёку Намджун; бросает взгляд в сторону столика Тэхёна и Чимина и улыбается. - Ты и вправду знаешь его? - Мы неделю занимались в библиотеке, в прошлом месяце, - с тоской смотрит туда же Чонгук. - Потом были экзамены, а потом я не мог нигде его найти. Говорят, он уезжал домой на время. Он... Он мне нравится, Намджун-хён. Очень нравится. Он милый и умный, и добрый, и... - Ладно-ладно, я понял, - улыбается Намджун; а после внезапно поднимается из-за стола и... - Побуду твоей феей-крёстной в награду за то, что ты такой хороший ребёнок. - Хён, нет! - паническим шёпотом кричит Чонгук, но - поздно. Ловко увернувшись от его рук, Намджун проскальзывает между студентами к нужному столику и... Какого чёрта Пак Чимин вдруг так тепло заулыбался ему? Как будто они знакомы? Как будто они давние друзья? А потом Намджун начинает что-то говорить, Чимин начинает хмуриться, тогда как Тэхён резко поворачивает голову в его сторону, и, когда их взгляды встречаются, Чонгук жалеет, что выпил всё своё банановое молоко и не может утопиться в стакане. И всё становится только хуже, когда Намджун машет всем рукой на прощание и уходит, а Пак Чимин поднимается из-за стола и направляется в сторону Чонгука; чтобы просто встать перед ним и смотреть на него сверху вниз. Так ли жутко выглядел Чонгук, когда стоял таким же изваянием перед столом Тэхёна? Кошмар. Хорошо, что у Чонгука прокачан скил плетения петли из шнурков. - Намджун-хён сказал, что ты хотел бы встретиться с Тэхёном, - сузив глаза, наконец, заговаривает Чимин. - Он сказал, что ты не какой-то глупый панк, который хочет создать неприятности, а всего лишь очередной спасённый Тэхёном экзаменационный неудачник. Я доверяю мнению Намджуна-хёна, потому что он никогда бы не связался с плохими людьми. Но если ты обидишь Тэхёна или заставишь его чувствовать себя неловко, я покажу тебе, чему научился в боксёрском клубе, куда ходил вместе с Намджуном-хёном. Я понятно выразился, мистер у-него-в-берцах-носки-с-медвежатами? О Боже. О святой Боже. О святой блядский Боже, пожалуйста, нет. - Что? - задыхаясь, истерично шепчет Чонгук, цепляясь за явно ускользающую надежду. - Намджун-хён сказал, цитирую: «Чонгук-а может выглядеть, как плохой мальчик, но это просто одна из его стадий взросления. Думаю, она пройдёт через пару месяцев. На самом деле он хороший малый, и под всей этой кожей и берцами у него носки с медвежатами и боксеры с Железным Человеком», - с очевидно злорадной ухмылкой повторяет Чимин, как будто каждое его слово не гвоздь в крышку гроба Чонгука. - Так что, видимо, ты не из тех придурков, которые думают, что могут заставить Тэхёна делать за них домашку или вроде того. Поэтому я подошёл сказать тебе, что ты сможешь увидеть Тэхёна завтра после обеда на его привычном месте в библиотеке. Уходит Пак Чимин так же легко, как и пришёл; так, будто его обратный путь не устилает пыль истоптанной гордости Чонгука. Не желая смотреть на Тэхёна так скоро после своего - очередного - унижения, Чонгук снова упирается лбом в столешницу, закрыв голову руками; сидит так несколько минут, почти наслаждаясь своими страданиями, а после резко вскакивает со своего места, игнорируя боль в мышцах шеи, потому что завтра он увидит Тэхёна! И что там Чимин говорил про панков и воздействие силой? Подумал ли Тэхён, что Чонгук хочет доставать его или угрожать ему? Сокджин-хён не раз говорил, что вся эта «кожаная мода» Чонгука нелепа и не так крута, как он думает, но узнать, что она стала источником его проблем с Тэхёном? «Будет ли Тэхён чувствовать себя рядом со мной комфортнее, если я переоденусь?» - тут же наполняют голову Чонгука подобного рода мысли. Скорее всего, да, потому что Тэхён такой мягкий и уютный, и обнимательный в своих рубашках и свитерах. Чонгуку нужна рубашка. Нет, Чонгуку нужен свитер! Мягкий свитер! Оверсайз свитер! О, да, да, да! Разве у Сокджина-хёна не было в шкафу этого свитера графитового цвета, который Чонгук однажды примерил на вписке, когда замёрз, и который никогда больше не трогал из-за «айгу, Чонгук-а, ты наш маленький крольчонок, такой милый»? - Сокджин-хён! Хён, ты здесь?! Мне срочно нужен... Врываться в комнату Сокджина в общежитии всегда было его дурной привычкой. Застыв на пороге и глядя широко распахнутыми глазами на валяющихся на полу Сокджина и Юнги, которые выглядят так, будто сначала дрались, а после перешли к поцелуям, Чонгук застывает, на мгновение поймав связь с космосом, а после отмирает и решает доказать своё бессмертие - не зря же он нёсся к общежитию, как сумасшедший - потому что пролетает мимо них к шкафу Сокджина, за секунду перерывает все полки, вытаскивает нужный свитер, уронив при этом всю остальную одежду на пол, и выбегает прочь, захлопывая за собой дверь. Только на улице, прижимая свитер к груди, переводя дыхание и напрочь игнорируя косые взгляды со всех сторон, Чонгук в полной мере осознаёт, что только что увидел. Сокджин-хён и Юнги-хён. Целовались. Вау. Вау! Чонгук написал бы об этом в общий чат, если бы хотел умереть; медленной и мучительной смертью. Но он не хочет умирать, не может умереть, потому что у него завтра свидание встреча с Тэхёном в библиотеке. За своих наконец-то разобравшихся с чем бы то ни было хёнов он порадуется позже. Пока что он собирается насладиться собственным бурлящим счастьем в груди.

|End|