Когда мы перестали быть детьми.

В последнее время меня мучила бессонница. В голову лезли разные, неприятные мысли. Сны были ужасными. Не кошмары, а что-то неприятное, каждый раз обрывающее сон. Обычно после таких снов внутри что-то ныло. В подъезде царил полумрак. Ужасно воняло. Кажется, кто-то снова оставил мусор прямо у дверей. Я спускалась по лестнице, думая: «Зачем?» Я не помнила, когда вышла из квартиры и зачем, куда иду. Но продолжала спускаться, надеясь, что на улице вспомню. Лестница всё вела и вела вниз — слишком долго. Я ведь живу на четвёртом этаже, а не на восьмом. Я ничего не понимала. Почему так долго? Скоро сдохну от этой бесконечной лестницы. Я остановилась, чтобы передохнуть: ноги устали, начали болеть. Ещё чуть-чуть — и я бы упала. Не сразу заметила, что стою перед квартирой старой подруги. Мы не общались уже три года. После летних каникул почему-то перестали — она пошла своей дорогой, я своей. Вдруг изнутри квартиры раздался крик. От неожиданности я вздрогнула. «Что это было?» — хотела постучать, но заметила, что дверь приоткрыта. Дальше ноги не слушались, и вскоре я оказалась в чужой квартире. Лица людей были мне знакомы — когда-то нас познакомила моя старая подруга. Перед дверью стоял диван, на нём лежал трёхмесячный ребёнок и плакал, кричал, требовал внимания от матери. Но та лишь смотрела на него и смеялась как сумасшедшая. Казалось, так и есть. Потом послышался ещё один плач и мужская ругань. Я отвела взгляд и прошла в соседнюю комнату. На полу лежал мальчик лет двенадцати-тринадцати и уткнулся в телефон, пытаясь игнорировать происходящее. Судя по дрожи губ, он едва сдерживал слёзы. А в сторонке отец семейства избивал свою дочь клюшкой. Я застыла на месте, не в силах сообразить. Дыхание стало медленным. После нескольких ударов мужчина прошёл мимо меня, будто не замечая. Только тогда я смогла двинуться и подбежала к пострадавшей. Она не проигнорировала меня, но натянула фальшивую улыбку. Всё её лицо было в крови. Ей было трудно дышать, она пыталась сдерживать слёзы, по подбородку стекала кровь. Я была в ужасе. Пыталась заговорить с ней, но та еле-еле выдавливала хотя бы одно слово. Тяжело вздохнув, я обняла подругу и гладила её по спине, пытаясь поддержать и утешить. Через пару мгновений она разрыдалась в голос. Я чувствовала, как её сердце бешено билось, а по телу пробегала дрожь. Она пыталась что-то сказать, но выходили лишь всхлипы. Снова раздалась ругань отца и тяжёлые шаги. Перед тем как отключиться, я услышала крик: — Сара! Собственное имя эхом отозвалось в голове. Дальше — темнота.

***

Девушка вскочила с кровати. Холодный пот покрыл тело. Сара нервно прикусила тонкие губы, пальцы сжались в кулак. Опять кошмары. Она сделала глубокий вдох и встала. На часах было ровно 00:30. За окном шёл дождь, изредка гремел гром. Сара направилась на кухню. В квартире было темно. В воздухе стоял запах виски. Кажется, отец снова напился. Спасибо хоть, ссоры не было. Сара налила себе холодной воды. Сон всё ещё не отпускал. Избитый силуэт Лили стоял перед глазами. Те зелёные глаза, полные сдерживаемых слёз. Характерный металлический запах крови, стекавшей на пол. Всё это казалось слишком реальным, чтобы просто забыть. Сара понимала, что это лишь кошмар. Но в груди бушевали тревога и страх за подругу из прошлого. Они давно не общались. Сара даже не знала, как сейчас живёт Лили. Мог ли этот сон быть намёком на что-то ужасное? Может, знак, что пора навестить её? Поговорить, узнать. Даже если всё в порядке — всё равно сто́ит пообщаться, вспомнить старые времена, хотя бы ради собственного спокойствия. Но если всё и вправду так ужасно? Сара не вынесла бы страданий близких. Лили когда-то была ей очень близка, и это было важно. Она сделала глубокий вдох. Страх услышать о мучениях подруги был силён. Но неведение оказалось страшнее. А вдруг я смогу помочь? Завтра, в школе, Сара обязательно подловит Лили.