О чём плачет лошадь

День был томным и тяжёлым, словно пропитанный маслом воздух над раскалёнными углями. Монотонный стук колёс навевал тоску. Некрытая повозка еле плелась по пустой дороге, пока Лю Цингэ скучающе наблюдал за наступающим закатом. Его молодое лицо, ещё не омрачённое всеми тяготами жизни, но уже не по годам хмурое, с правой стороны обрамляла длинная чёлка, достающая до ключиц. Волосы благородного чёрного цвета оттеняли бледную кожу, даже маленькая родинка под левым глазом добавляла очарования, а не портила, настолько он был хорош собой. Серебряный гуань скреплял причёску в высокий хвост, к которому с висков вились с двух сторон по одной тонкой косичке. В карих глазах отражались постепенно остающиеся позади пейзажи, но правая рука продолжала лежать на бедре, на том месте, куда он обычно подвешивал меч, который сегодня не смог взять по этикету. Вежливо не подающий голоса извозчик не спешил торопить лошадей, чтобы повозка не слишком тряслась и не перевернулась на первой же кочке, так что ехали они ужасающе медленно. Лю Цингэ был ещё молод, и промедление порядком действовало ему на нервы. Нетерпение заметно выдавал носок его ноги, постукивающий по ножке лавки в повозке. Казалось, сумерки быстрее опустятся на землю, чем они наконец доедут до нужного места. Лю Цингэ вынужденно терпел повозки, но не любил их, предпочитая передвигаться верхом или, на крайний случай, пешком. Все неудобства стоили коротких мгновений, когда можешь контролировать куда, как и с какой скоростью направишься, где остановишься, а где на полных парах пролетишь без оглядки. Так ощущался вкус свободы, которую можно было себе позволить, даже если позади пытались догнать сопровождающие. В конце концов, Лю Цингэ был словно птица в золотой клетке - имел много возможностей, кроме тех, которые действительно хотел. С младенчества окружённый повышенным вниманием, как прямой старший наследник клана Лю, старинного и уважаемого клана провинции Яньчжоу, он уже привык к тому, что нигде не может появиться незамеченным. Однако, как привык, так и не смирился. Жизнь простолюдина была ничем не лучше, о жизни монаха речи не могло идти вовсе, но желание большего не уходило и сейчас, когда надвигался вопрос его скорой женитьбы. Совершеннолетие уже давно наступило, и с каждым годом мрачное будущее примерного гражданина в светском обществе маячило всё ближе. Чем больше он думал об этом, тем тоскливее становилось на душе. То, что у него ещё не забрали, оставалось единственной надеждой на хоть сколько-нибудь терпимую жизнь - охота на монстров. Всем было известно, как потусторонние твари с помощью сверхъестественных сил доставляли людям неприятности. Лю Цингэ потребовались годы подготовки, чтобы заикнуться перед главой дома о том, что он хотел бы участвовать в отлавливании жуткой мракобеси. Добиться разрешения выходить на охоты с отрядом, с которым на деле свободолюбивые молодые господа разбредались кто куда по одиночке, было ещё сложнее, однако всё же удалось. Собственно, именно из-за того, что Лю Цингэ в своё время решил с головой окунуться в это занятие, сейчас он и направлялся туда, куда направлялся. На предыдущей неделе к порогу пришло письмо. С Лю Цингэ связались через его знакомого охотника с неожиданным прошением. Так-то вот так-то, кентавр семьи Цю убил наследника клана Цю и сжёг всё поместье вместе с людьми внутри. В данный момент был помещён под дозу успокоительного и отправлен на передержку к торговцу клана Ма. Если вас не затруднит, пришлите ответ как можно скорее, его не получится долго удерживать на одном месте. О том, чтобы отказаться, разумеется, и речи не шло. Клан Лю уже имел опыт с кентаврами, у них было достаточно ресурсов, чтобы потянуть ещё нескольких и покрыть все полагающиеся расходы на амуницию и корм. Отец настоял на том, что ему, как старшему сыну, нужно сделать нечто более кричаще значимое, чем он уже делает, прославившись как лучший охотник на монстров в Яньчжоу. Это намерение не было чётко озвучено, но его было легко считать. Сам Лю Цингэ не горел желанием заниматься взбеленившимся кентавром, несмотря на наличие у себя подходящих для этой работы навыков, но был вынужден взять на себя ответственность по усмирению этого создания и устранению, если что-то пойдёт не так. Спустя половину стражи поместье торговца Ма уже маячило на горизонте. Лёгкий ветер приносил знакомые запахи, характерные для лошадей, но спокойствие не спешило наступать. Лю Цингэ сглотнул мерзкий ком в горле. Ему никогда не было комфортно рядом с кентаврами. Знакомая лошадиная комплекция нарушалась отсутствием шеи, на месте которой возвышался человеческий торс. Кентавры вели себя по-другому, более осознанно, не как лошади. Рядом с ними было невозможно расслабиться, потому что эти создания могли думать и запоминать всё сказанное и происходящее. По своей сути, кентавры напоминали слуг, выкупленных у рабовладельцев, разве что на тех не ездили и не хвастались ими на ежегодных охотах. Лю Цингэ всеобщей любви к кентаврам не разделял. До сих пор ему, как охотнику, было сложно понять причину, по которой люди так выборочно решили оставлять в живых один вид нечеловеческих созданий, при том не прекращая одобрять истребление все остальных монстров. У светского общества ведь уже были слуги и были лошади, зачем совмещать разные понятия в одно? Эта неестественно выглядящая комбинация представлялась извращением, с которым не хотелось иметь ничего общего. Если задуматься, конечно, кентаврам не позавидуешь. Привычное зрелище открытой эксплуатации низшего слоя общества доставляло дискомфорт, даже если оно приходилось на долю подобных созданий. В их обществе магия, которой обладали монстры, была многим недостижима, оттого представлялась опасной силой, которую сложно обуздать, а потому следовало уничтожить. Правительство находило нежелательными не только способных к сотворению существ, но и людей, которые пытались подчинить себе потустороннюю силу и возвыситься над простыми смертными. Кентавры не были исключением, как и все существа, они обладали необходимым резервом, который можно было гарантированно развить за несколько лет, если хорошо постараться. Однако, чтобы удержать занятных созданий рядом, несколько веков назад люди отловили самых маленьких и скрыли от подрастающего в неведении поколения знания о том, что у них есть магический потенциал, поставив их на ступень ниже домашнего скота. Стоило ли говорить, что это значительно помогло удачно вписать кентавров в повседневную жизнь? Однако, они всё ещё оставались сложными для содержания из-за высокого интеллекта, по этой же причине возможность позволить себе держать кентавра ценилась куда больше, чем содержание сильной породистой лошади. Легко ли сломить человеческую волю, запертую в теле зверя? Лю Цингэ прикрыл глаза. Неподалёку залаяла сторожевая собака. Повозка замедлилась и окончательно остановилась, пару раз стукнув колёсами по вымощенной камнем дорожке. Пыль медленно оседала на ступени у выкрашенных алым ворот усадьбы, придавая мрачному месту неуместную яркость и жизнерадостность. Слуги, заранее чутко подкараулившие его приезд, услужливо указали извозчику куда лучше подогнать повозку, кто-то из них отделился, вызываясь сопроводить сошедшего на землю молодого господина к конюшням. Лю Цингэ почувствовал всколыхнувшееся внутри сопротивление, разве что с трудом не ругаясь вслух. Он до дрожи ненавидел эти визиты, где все вокруг лебезили и заискивали в непрекращающемся потоке болтовни, никак не переходя к делу. Скрип парчовых сапог по глянцевитому камню казался ему похожим на стук сапог палача, ведущего на казнь. Но статус обязывал слушать все распинательства и пытаться что-то на них отвечать, пока не начали осуждать за чрезмерную невежливость, ставя под вопрос его пригодность для наследования клана. Долго идти не пришлось. Из-за угла появился, будто вынырнул, хозяин торгового поместья, господин Ма, человек с цепким как у охотника взглядом и хищной улыбкой. Не успели они толком приблизиться, как тот уже рассыпался в приветствиях. - О, достопочтенный молодой господин Лю! Какая честь встретить вас для моего скромного жилища! - его голос звучал преувеличенно позитивным. - Великое счастье, что вы всё же решили почтить этого скромного старика своим визитом. Должно быть, вы устали с дороги. Чаю, молодой господин? Не откажите в удовольствии угостить вас? Лю Цингэ поприветствовал без остановки говорящего господина Ма лёгким кивком, но от чая всё же отказался. - Не стоит тратить время на угощения. Дорога не проблема. Перейдёмте к делу. - Ах, да, прошу простите, молодой господин! - уловив неприветливый настрой, движением руки Ма отослал слугу. - Надеюсь, этот глупый старик не оскорбил вас, ваша охотничья выносливость первоклассна и не заслуживает сомнений. Пройдёмте за мной, молодой господин. Я проведу вас к вашему зверю, а по пути может ещё какой приглянется. Лю Цингэ молча кивнул и последовал за ним через внешний двор, откуда открывался вид на широкое поле, залитое золотом пожелтевшей скошенной травы. Большая конюшня узналась сразу, не только по запаху, но и по более простенькому виду снаружи, по сравнению с общим дизайном поместья. Лю Цингэ с раздражением вздохнул. Он уже хотел покончить с этим и вернуться домой. - Не знаю какие у вас предпочтения в кентаврах, но уверен, вам приглянется хотя бы одна особь. - двойные двери на входе распахнулись с щелчком, выпуская наружу тепло, специфический запах лошадиной шерсти, травы и сухой соломы. - Тот, за кем вы пришли, может испортить ваше впечатление о кентаврах, но поверьте мне, это не моя заслуга, он здесь лишь на передержке вторые сутки подряд. Внутреннее убранство конюшни не уступало её внешней оболочке. Несмотря на то, что помещение предназначалось для кентавров, которых приравнивали к грязным животным, внутри было достаточно опрятно. Узкие стойла тянулись с двух сторон у стен плотным рядком. Однако, в отличие от нормальных конюшен, здесь стояла неуютная тишина, лишь стрекотали насекомые под крышей. Только если заглянуть в полумрак стойл можно было обнаружить, что что-то всё же их занимает. Очертания лиц с тёмными глазами маячили в тени у самой стены. Загнанные в кандалы неприветливого человеческого общества, они затаивали дыхание, стараясь стать незаметными и ни единым шорохом не привлекать к себе внимания. Неприглядная реальность, скрытая за шёлковой ширмой. Ма хлопнул в ладоши, и рядом, словно из ниоткуда, возник слуга с подносом. Лю Цингэ окинул того беглым взглядом, но к дарам и не думал притрагиваться. Не хотелось расслабляться и задерживаться на лишнее время. - Что ж, - господин Ма промакнул выступающий от духоты в конюшне пот, и от этого движения на его пухлых пальцах сверкнули изысканные крупные перстни. - Я понимаю, у вас нет недостатка в слугах, но всё же, может взглянете на моих красавцев? Продаю и самцов и самок, помладше и постарше, на любой вкус, только взгляните, выбор большой! Лю Цингэ передёрнул плечами, сжав челюсти, а господин Ма продолжил расхваливать товар, словно не замечая отторжения с его стороны. - Все хороши, как на подбор. Вот, смотрите. - со знанием своего дела, мужчина подошёл к одному из стойл, на воротце которого была начерчена цифра 3. - Пегий жеребец, лет двадцати. Сильный, здоровый. Взгляните только на эти плечи - Ма похлопал дёрнувшегося паренька, одетого в одну нижнюю рубаху из жёсткого материала, по предплечью. - Выносливый и энергичный. Лицом не испорчен, зубы тоже целы, подыщите самочку и жеребята ладные выйдут, хорошая сделка, не правда ли? Лю Цингэ равнодушно посмотрел на выжидающее реакции полное лицо господина Ма, развернулся и пошёл на выход из конюшни. Глубоко внутри его передёрнуло от того, что детёнышей кентавров называли так же, как и лошадиных. Как ни старался, Лю Цингэ не мог ставить на равных любимых животных и монстров-полулюдей. - Хорошо-хорошо! - мужчина поспешил следом, пытаясь поравняться. Не ожидая такого явного отказа от юнца, он не сразу оправился от недовольства, с усилием восстановив тон. - Покажу вам вашу чёрную жемчужину, не серчайте.

***

Темнота слегка рассеивалась слабыми лучами солнца. Он бы уже давно потерял счёт времени в этом месте, если бы не ежечасно возвращающееся чувство голода и жажда. Узкое окошко под самым потолком подсказывало, что приближалась ночь. В сарае, где он проснулся день назад, было тёмно и пыльно. Грязь скапливалась клочьями, мешаясь с чёрной шерстью, выпавшей в моменты припадков, когда он бился обо всё подряд, лишь бы проломить себе путь наружу. Пару раз почти получилось и потому теперь ему не только не собирались развязывать рот или убирать удила изо рта, но в дополнение к уже имеющимся ограничителям связали его задние и передние ноги. Кентавру ничего не оставалось, кроме как лежать на одном месте и мысленно плевать в потолок, без возможности встать или как-то переместиться в пространстве в более удобное положение. Удивительно и до горечи смешно, как люди начали его опасаться, стоило лишь раз дать отпор. Цзю - устанавливало факт побледневшее от времени клеймо на крупе. Девятый. Один из многих в этой системе. Некто не важный, на кого и внимания бы не обратили, если бы не то, что он сделал. Даже фамилию ему дали, чтобы поиздеваться. Шэнь Цзю. Шэнь, как слово, которым люди обозначали монстров, не похожих на них. Обычно у кентавров вовсе не было фамилии, изредка имя, примитивное, не наполненное глубоким красивым смыслом. Но его хозяин расщедрился, всё ради глупой насмешки. Цю Цзяньло. Это имя оседало на языке противней постоянного привкуса металла во рту и горечи от успокоительных трав. Заглядывая в события последних дней, Цзю не понял как так получилось, что тогда в поместье начался пожар. Цю Цзяньло как обычно стоял над его душой, не чтобы запрячь в упряжку, а просто ради забавы, от праздной скуки. Цзю терпел, только шумно дыша от злости. Он уже плохо помнил что именно было сказано. Только воспоминания о неприятно горячих руках и грязном взгляде выжглись по ту сторону глазниц. В один момент, дымка заволокла его разум и было уже не до размышлений что будет правильно, а что нет, но Цзю не жалел, что убил своего хозяина. Пусть даже людям пришлось усыпить его, пока он упивался местью, жестоким убийством, вбивая копыта в растоптанного до крайней степени урода, когда-то бывшего живым созданием, но в тот момент больше напоминавшего кровавое месиво. Он лягался и истошно кричал проклятия осипшим голосом, пока его вязали, сопротивлялся даже будучи слабеющим от наркотика, когда в него насильно запихивали какую-то отраву. Если бы Цзю встретил себя месяц назад, то не узнал бы. Когда-то он был слишком запуган и подавлен, чтобы показать хоть какое-то значительное сопротивление, любые заскоки карались сурово, не важно какой тяжести они были. Но эти времена прошли. Не имело значения, если снова запрут под замок, сколько сменится хозяев и скольких из них придётся убить своими силами. Он не собирался и дальше притворяться послушным чтобы выжить. Дверь отворилась со скрипом. Цзю со злостью опустил взгляд на вошедших слуг. Тьфу. Даже не плюнуть в них, удила всё ещё давили на челюсть и корень языка, не давая полноценно раскрыть или закрыть рот. Они обходили его по широкой дуге как подожжённый ящик с порохом, туда, куда он не мог извернуться для атаки слишком быстро. Цзю на пробу шевельнул ногами и те тут же забежали за спину, принося мрачное удовольствие. Правильно. Им и нужно было его бояться, как бы смешно это не звучало. Откровенно истощённое тело, где шрам мелькал на шраме и шрамом прикрывался, источало бесконечную ненависть. Иначе почему ещё они опасались его, пока он был в вероятно, худшем состоянии за всю его недолгую жизнь. Кентавр протестующе замычал. На подбородке засохла слюна из-за постоянно раскрытого рта, на ноющую боль в челюсти он уже автоматически почти не обращал внимания, пока жёсткие удила, и так мешающие не только говорить, но и дышать, не втискивались до рвотного рефлекса при неправильном движении. К сожалению, в таком положении не удалось изобразить оскал. Непослушные от жажды губы слегка зацепились за дёсна. Боль стала его существом, вплавилась в его вдоль и поперёк изломанное тело. Она была знакомой, приходила не уходя и никогда не была приятной. Цзю познал её в самых разных формах. Удары хлыста, колкость шпор, тяжесть в костях после долгих скачек, нытьё в челюсти, резь в животе от голода, бесконечный потряхивающий страх перед следующим днём, где всё повторится заново. Даже сейчас боль ощутимо ослабляла, перетягивая на себя всё внимание. Поэтому он пропустил тот момент, когда спрятавшиеся вне поле зрения люди решили действовать. Один схватил его поперёк человеческого туловища, оттянув назад до хруста, пока другой резко подбежал со стороны, в спешке перерезая верёвки на передних ногах, пытаясь не получить в лицо копытом. Цзю забился на земле, выворачиваясь из неудобного положения. Туго стянутые в высокий хвост волосы рассыпались на скомканном сене. Ну держитесь. Собрав силы, он рванулся назад, ударяясь спиной в слугу, пытаясь сделать так, чтобы прилетело по-больнее. Тот грязно заругался в ответ, крепче вжимая в себя его тело и вслепую крепя к уздечке поводья. Звуки борьбы разлетелись по полупустому сараю, но без толку. Кентавр, почувствовав свободу в ногах, перекатился на колени и начал подниматься. В суставах гудело от долгого лежания, но он наконец-то был свободен! Однако реальность ткнула носом в грязь, когда сразу двое навалились толкать его наружу. Шэнь Цзю рычал диким зверем, пока его тащили к выходу, надавливая на его бёдра так, чтобы он не мог лягнуться в бок. Это одновременно раздражало и, в глубине души, пугало. На спине выступил холодный пот. С каких пор люди стали такими сильными? Или это он так сильно потерял в весе, что теперь ничего не мог сделать? Воспалённый разум лихорадочно заметался, а свет становился всё ближе. Ослеплённый паникой, Цзю встал на дыбы, дёрнув за собой сразу обоих слуг, но его, не церемонясь, потянули назад. Кажется, к делу подключился ещё и третий. Откуда взялся только? В нём всё ещё было не настолько много сил, чтобы оказать полноценное сопротивление. Задняя нога лягнула наугад, всё же куда-то попав. Правда не по человеку, а по сараю. Чёрт. - А вот и ваша жемчужина! Смотрите какой бойкий, энергии ему не занимать! - посмеивался про себя господин Ма, пока не отпустивший ни единого комментария Лю Цингэ наблюдал за тем, как люди в несколько рук вытаскивали активно сопротивляющегося кентавра на плац. - Сейчас поближе увидите, эй вы, ну, поторапливайтесь, не заставляйте молодого господина ждать! Голос Ма превратился для Лю Цингэ в далёкий, назойливый гул. Он не старался прислушиваться, лишь иногда хмуро кивал. "Жемчужину", как его назвал господин Ма, держали отдельно ото всех, и несмотря на то, что кентавра оставили в сарае из-за его буйного поведения, заискивающий торговец уже заикнулся о том, что хотел бы получить оплату за временную передержку в особых условиях. Слащавые речи господина Ма, лившего мёд ему в уши, подтверждали то, что этот ушлый работорговец всеми силами пытался вытащить для себя хоть какую-то выгоду, превознося крупицы сил, вложенные в бракованный товар, до небес. - Прошу, господин Лю. Эту чёрную жемчужину зовут Цзю. В документах были записи о фамилии Шэнь, но она не родовая, нет ни одной записи о точном происхождения, так что скорее всего, они были утеряны в пожаре. Страшная неприятность, страшнейшая! Теперь уж сложно определить есть ли в нём порода или нет, мои специалисты не смогли к нему подступиться. Шэнь Цзю был так поглощён происходящим, что не услышал голоса вдали. Если бы не один из слуг, отбежавших поприветствовать хозяина в сторону бревенчатого забора, который отделял плац от дороги, он бы и не заметил, что кто-то пришёл. Хватило одного взгляда мельком, чтобы распознать в одном из силуэтов среди пришедших мужчину по фамилии Ма. Сложно было забыть это самодовольное лицо, именно он приходил оценить его товарный потенциал после того, как Цзю только попал в сюда. Мерзкий толстяк. А вот, рядом стоял очередной клиент, ошибки быть не могло. Продать его пытаются. В голове щёлкнуло. Следом за лицом весь торс кентавра целиком развернулся в их сторону. И вид у него был, даже не на первый взгляд, совершенно ненормальный. На грязном лице отсвечивали злющие чёрные глаза, как у гадюки. По сравнению с теми кентаврами, которые уже попадались Лю Цингэ в конюшне, положение этого было куда ниже хотя бы потому, что на нём совсем не было одежды. Тело не прикрыли даже какой жалкой тряпицей, выставив наготу на всеобщее обозрение. На коже Цзю грязными неровными пятнами темнел загар, больше всего затронувший руки, шею и лицо, выдавая, каким частям тела не повезло быть прикрытыми большую часть времени. Рёбра были вызывающе выставлены вперёд, из-за положения рук, до нездоровой синевы туго стянутых верёвками за спиной. Это зрелище могло бы быть хоть сколько - нибудь привлекательным в исполнении Шэнь Цзю, если бы его кости не торчали наружу, с болезненной силой выделяясь через кожу, отвлекая внимание от сухих очертаний мышц. Рот был заткнут амуницией, большая часть ремней затянута за затылком, пара из петель опоясывала чуть вытянутые подвижные уши. Рёбра были вызывающе выставлены вперёд, из-за положения рук, до нездоровой синевы туго стянутых верёвками за спиной. На обнажённой человеческой половине, куда ни кинь взгляд, цвели желтоватые гематомы, настолько заметные, что даже темнеющий неровными пятнами загар не смягчал их вид. Можно было только догадываться об их происхождении. Лю Цингэ оставался неподвижен, его лицо сохраняло практически бесстрастное выражение, отточенное годами соблюдения правил и подавления истинных эмоций. Однако внутри него кипели противоречивые чувства. Лю Цингэ прекрасно знал, как обращаются со слугами в родовых имениях. Зрелище жестокое, но не уникальное. Даже если слабое чувство сочувствия всколыхалось от мрачной атмосферы конюшен, его долг - сохранять достоинство и не проявлять неуместных эмоций. - Он обучен? - механически спросил Лю Цингэ. - О, как же! - торговец заметно оживился. - До этого он находился у семьи Цю, память им и блага небесные, три года подряд участвовал в охотничьих скачках, в этом был бы четвёртый, но увы... Можно точно сказать, что он подготовлен ко всему. Молодой господин, будет замечательно, если вам удастся его укротить! - Ма коснулся крупного перстня на большом пальце и улыбнулся со знанием дела, - Способных жеребцов жаль сразу же усыплять. - Вот как. Лю Цингэ, окинув взглядом самую странную часть тела, оценивающе переместил внимание вниз, на более знакомую и привычную, как будто это заставит его забыть о ненормальности анатомии кентавров. Его конская половина, чего стоило ожидать, тоже не отличалась прелестью. Вороная шерсть моментами свалялась и потеряла в блеске. Ценящаяся в лошадях высокая комплекция эстетически портилась из-за заметно выступающих костей. Густой хвост шлёпал по худым бокам, отгоняя то-ли мух, то-ли людей. Лю Цингэ решил для себя, что второе всё таки ближе, судя по тому, с какой вызывающей агрессией держался кентавр. И как ещё сил хватало, чтобы источать такую злобу, при том едва держась на ногах? - Его состояние… - Лю Цингэ не определённо кивнул в сторону кентавра, чьи уши бесконечно вертелись. Прислушивался. - Оставляет желать лучшего. Вы уверены в том, что именно он убил молодого господина Цю? Его голос прозвучал сухо и отстранённо, как будто они торговались на рынке. Исключительно общие слова, деланая практичность, ничего лишнего. Проявлять жалость к рабам - дурной тон в мире, в котором их продать и купить легче, чем жениться. - Сомнений быть не может, люди из соседней деревни прибыли поздно, ночь была, сами знаете, поместье Цю находится, кхм, - господин Ма поправил себя, - находилось... на уединённом участке. Тогда пожар уже успел разгореться со страшной силой, тушить было поздно. Там и обнаружили господина Цю, судя по клановым одеждам это был именно он. А кентавр этот продолжал топтать его, ни на кого не обращая внимания. Говорят, что кусался даже, бранился без остановки. - Судя по одеждам? Что, если это был не молодой господин Цю? - Отнюдь. Это был именно он, лицо с трудом, но смогли опознать. Говорят, жуткое было зрелище. Он и тут как очнулся снова начал буйствовать. Перепугал мою бедную А-Сянь, право перепугал. - запричитал господин, набивая цену за свои услуги. - Ну погоняйте уж его, что вы встали? В общем говоря, гуй его знает, почему этот взбеленился на молодого господина посреди ночи. Цю выкупили его ещё жеребёнком, лет девяти от роду, жили без громких скандалов. И какая нелёгкая только принесла достопочтенного Цю в конюшню в позднюю пору? Хотя нет, я догадываюсь. - Что вы имеете ввиду? - от легкомысленного тона торговца повеяло чем-то подозрительным. Сверля в опрятно одетом человеке дыру, Цзю взрыл землю передним копытом, сдвинувшись с места только будучи жёстко потянутым за поводья. Конская нога взметнулась вверх, слуга отклонился от удара, намеченного в колено, и хотя его всё равно задело, молча стерпел, как и положено его статусу. - Ну так... Конечно, не нам с вами судить, но всем известно, что, каким бы громким это не было словом, извращенцами мир полнится. Некоторым господам нравится экзотичность, должно быть достопочтенному Цю наскучили женщины, под алкоголем всякое за закрытыми дверями творится. Тонкие губы господина Ма искривились в сальной усмешке, и невольно поморщившийся Лю Цингэ почувствовал, как замешательство перетекло в отвращение. В груди затрепыхался усиливающийся огонь раздражения. И таким люди с этими существами занимаются? Он не хотел знать никаких подробностей ни об этом существе, ни о том, что творилось в покоях Цю Цзяньло. Всё, что ему понадобится, можно было спокойно узнать самому, но нет, господина Ма было уже поздно останавливать. - Не даром же кентавры с сохранёнными языками большой популярностью пользуются. - господин Ма плавно сошёл с темы, ничуть не изменившись в лице. - Моё дело - продать в цельном виде. Господам решать что с ними делать потом, что удалить, а что оставить. Раз уж упомянул, господин Лю, со мной сотрудничает хорошая клиника, сделают вам скидку, если придёте что-то удалить вашему кентавру. Если будете делать ампутацию рук, советую в комплекте с языком, будет по-спокойнее. На фоне, кентавр пошёл на широкий круг. Прилипшая из-за продолжительного лежания солома с шорохом полетела на землю. От возобновившегося движения пыль закружилась над плацем, копыта глухо застукали по истоптанной земле. Поступь Шэнь Цзю была тяжёлой от недостатка сил, даже тот, кто не видел кентавра ни разу в жизни, не впечатлился бы этим вымученным представлением. При ходьбе торс кентавра сильно наклонялся вперёд из-за того, что его с силой тянули за собой. Безрадостная атмосфера усугублялась ненавидящим прищуренным взглядом, не сломленным, несмотря на все обстоятельства. В чёрных раскосых глазах как на угольках горел упрямый огонёк жизни. На мгновение, монстр и человек пересеклись взглядами. - Молодой господин Лю, позволите задать вопрос? - Говорите. - Что же вы в итоге, возьмётесь за него, не передумали? Лю Цингэ помедлил с ответом, наблюдая за кентавром. Стоило только слуге ослабить бдительность, Шэнь Цзю потянул поводья на себя, отклоняясь в сторону. Шумно выдохнув воздух через ноздри, он вскинулся и с вызовом лягнул назад. От резкого движения голова пошла кругом, пустой желудок скрутило спазмом, но он стерпел. Пусть знают, что он не покорится. Надежда всегда умирала последней. Пока не поздно, ещё есть время передумать тратить на такого как он деньги, чтобы не встретиться с последствиями. Он презирал их всех не меньше, чем презирали его. Плевать на наказания. Удила сожрёт, но не сдохнет! Выживет, чтобы то ни стало. На самом деле, размышлять тут было не о чем. Всё давным давно было решено за него, так что Лю Цингэ не оставалось других вариантов. С разочарованием отведя взгляд от своей будущей головной боли, он тяжело вздохнул. - Возьмусь. - Ваше мужество не знает границ, достопочтенный молодой господин Лю! - Ма резво хлопнул в ладоши. - Этот слуга надеется, оказать вам последнюю услугу. Вы ведь приехали на некрытой повозке, верно? Позвольте моим слугам погрузить в неё вашего подопечного. Иным способом доставить его в место назначения не представляется возможным. Лю Цингэ с сомнением глянул на кентавра и обратно на господина Ма. - Прошу, будьте спокойны, мы используем проверенные методы. Лю Цингэ плохо понимал как именно они пытались поместить это гордое существо в повозку и заставить его не двигаться, однако понимание пришло постепенно, потому что один из слуг, стоящий позади, потянулся к сумке на поясе, извлекая из тканевой обёртки чем-то смазанный дротик. Кентавр, почувствовав движение за спиной напрягся, попытавшись развернуться и уйти от прикосновения. Одним уверенным движением слуга занёс руку и не колеблясь вогнал иглу в бок кентавра. Шэнь Цзю тут же узнал ощущение укола, после которого сознание мутилось и тело слабело. Паника выбила последние разумные мысли, оставив только желание сбежать. Его зрачки сузились и он отчаянно забрыкался с новой силой, пытаясь пуститься на бег прямиком в сторону забора, на выход из поместья. Хорошо зная чем кончается испуг лошади, Лю Цингэ в пару быстрых шагов отшатнулся назад. Господин Ма же просто фыркнул, однако его лицо исказило волнение за собственную жизнь, когда едва не вырвавшийся зверь смог к ним приблизиться на долю секунды. - Эй, держите крепче! В попытках замедлить кентавра, слуги, надрываясь и пыхтя, тянули концы в разные стороны. Жёсткие верёвки затягивались всё туже, впиваясь, выкручивая кожу, пока наконец не натянулись до предела. Мышцы на его изможденных боках задрожали как струны, по плацу разнёсся сдавленный болезненный звук - руки сдавило так, что весь воздух разом покинул лёгкие. Шэнь Цзю застонал, но большую часть звука поглотила уздечка. Чтобы не лишиться конечностей, ему пришлось перестать так активно вырываться и замереть на месте, затруднённо дыша от волн загоревшейся с новой силой боли. Лю Цингэ опустил голову, делая вид, что поправляет складку на безупречном шёлковом рукаве, заправленном в кожаные наручи. Чем дольше длилась эта встреча, тем больше ему становилось тошно от происходящей жестокости. Если бы это не было его делом, он бы уже давно распрощался и ушёл восвояси. Прошло с четверть шичэня, наркотик распространился по телу кентавра, только тогда Цзю ослаб в достаточной мере для того, чтобы слуги могли безопасно для себя направить его в другое место. Покачиваясь из стороны в сторону на подгибающихся ногах так, что его человеческая половина опустилась совсем низко, напоминая поклон, он напоминал игрушку с ярмарки. - Молодой господин, смотрите, даже кентавр признаёт вашу силу, уже спешит кланяться. - пошутил господин Ма, успокоенно смотря на то, как слуги повели еле переставляющего ноги Цзю к повозке, где уже успел задремать извозчик. Зря нервничал, в конце концов эти создания всё ещё подчинены людям, а не наоборот. Лю Цингэ, правда, шутки не оценил, находясь в не благодушном настроении. - Сомневаюсь, что его духовная система развита настолько, чтобы он мог это почувствовать. Повисло молчание, атмосфера торговничьих поместий давила на виски. Лю Цингэ тяжело вздохнул и достал из рукава тяжело громыхнувший монетами кошель. - Назовите цену. И пусть ваши люди будут осмотрительнее, мне не нужны лишние проблемы. - Конечно-конечно! Сорок семь цяней вас устроит? - господин Ма засиял, невольно сконцентрировав всё своё внимание на золоте в чужих руках. Только мельком вспомнив про то, что кентавр всё ещё был здесь, он прикрикнул на слуг, махнув рукой. - Грузите! Расплатившись с торговцем, Лю Цингэ залез в повозку. Устроившись на левой лавке, оттуда наблюдал за тем, как кентавра укладывали на пол, постепенно затаскивая наверх. Под наркотическим влиянием Шэнь Цзю только глухо мычал и поводил плечами, выражая протест. Длинный хвост рассыпался по загорелым плечам, зацепив дорожную грязь со дна повозки. Глаза, тёмные, как запёкшаяся кровь, с трудом оставались открытыми. Веки, подобные волнам набегающим на берег, старательно пытались погрузить его во тьму. Расфокусированный взгляд смотрел прямо перед собой, больше не метаясь. Пока повозка не тронулась, Лю Цингэ обернулся на поигрывающего монетами господина Ма. - Господин Ма, позвольте просвятить меня. Чем питаются кентавры? Подбросив блеснувшую монетку, торговец сунул её в рукав и обернулся на Лю Цингэ. - Везде их кормят тем же, что и лошадей, молодой господин. Вряд ли диета этой особи от них отличается, хотя за эти два дня слугам так и не удалось это проверить. - Почему же? Отказывается есть? - Не думаю, пальцы мне пытался откусить очень резво. Не подпускает к себе, только и всего, в мерах безопасности амуниция не снималась, но даже без неё в первый день он ни к чему не притрагивался. Лю Цингэ опустил взгляд на кентавра, чьи розоватые растресканные губы безвольно обхватывали уздечку. Поморщившись от вида знакомой конструкции на вполне человеческом лице, он глянул на слуг. Если два дня без еды ещё не были критичными без еды, то обезвоживание в летнюю жару дело уже серьёзное. - Принесите воды. Если он умрёт ещё до того, как мы доберёмся до земель моего клана, то к чему были эти представления? От тона Лю Цингэ повеяло холодом. Господин Ма неловко улыбнулся, слуги засуетились, а связанный в ногах кентавр всё так же тяжело дышал, похоже уже не осознавая происходящее. Он не шевельнулся, даже когда наполненное колодезной водой ведро опустилось совсем рядом. Слуга осторожно, протягивая руки издалека, ослабил ремни так, чтобы тот смог открыть рот, но удила можно было бы не вынимать. Человеческую половину приподняли, чтобы тот не захлебнулся, но из незакрывающегося рта всё полилось на пол. Лю Цингэ почувствовал раздражение и отвернулся. В конце концов, кентавр был напоен и возвращён на место, так что повозка тронулась, мерно застучав по камням. Из-за этого большая часть пролившейся воды слетела на землю, лишь остатки смешались с пылью и землёй во влажную смесь под ногами. Поместье удалялось позади, а на небе догорал закат. Заскучав в дороге без дела, Лю Цингэ перевёл взгляд вниз. Глаза кентавра к этому времени были полностью закрыты, под веками не наблюдалось шевеления, что означало полную отключку. Лю Цингэ наклонился ниже, подперев подбородок левой рукой, поставленной на колено. В красно-оранжевых лучах расслабленное наркотиком лицо с резковатыми от сильной худобы чертами оказалось неожиданно юным. Тонкие брови, по-лошадиному длинные ресницы, вздёрнутые уголки глаз, высокая переносица, ещё слегка округлые щёки. Казалось, что он был младше его, хотя возможно он обманчиво виделся таким только потому, что спал. Избегая смотреть на чужую болезненную наготу, Лю Цингэ всё равно не мог не заметить выглядывающую из-за рассыпавшихся волос тёмную правую руку, фиолетовую начиная от запястья и почти до самого плеча. Все признаки указывали на перелом, причём не самый свежий. Слуги Цю постарались или что-то произошло? Несмотря на пытливое внимание, Цзю в любом случае не приходил в себя. Отогнав желание проверить тугость узлов, Лю Цингэ машинально протянул руку, смахнув грязь с места, где конская часть тела переходила в ногу, и тут же застыл. Там, под чёрной шерстью, светлели шрамы. Много, очень много, незаметные издалека, вблизи они сильно бросались в глаза. Сколько потребуется времени, чтобы их сосчитать? Лю Цингэ провёл по ним пальцами, ощущая их неровную бугристую поверхность. Кентавр бессознательно вздрогнул, так что он убрал руку, откидываясь на спинку лавки. С чего вдруг он не остановил себя от прикосновения, понималось с трудом. Он ведь не раз и не два, а постоянно видел похожую картину на охотах. Пора возвращаться в реальность, это не конь и никогда им не будет. Даже у самой забитой клячи не будет столько ран, сколько есть у подобных магических существ из-за их ненормальности. Монстр всегда будет оставаться монстром. Отряхнув руку за краем повозки, словно сгоняя наваждение, он снова глянул на сильно выступающие рёбра. Право, почему это создание было настолько измождённым? С ним не посоперничаешь толком, об укрощении можно и вовсе не думать. Чтобы возобновлять строгую дрессировку его придётся выходить, помочь встать на ноги. Смогут ли конюхи с ним совладать и каков его полный потенциал, все эти вопросы оставались на будущее, приближающееся с каждым стуком колёс.