Ебаные фанты

их компания была уж очень разношёрстной: во что играть, они выбирали больше двух часов. кричали, мирились, соррились снова. паркинсон хотела играть в бутылочку, поттер — в неизвестно кем принесённый «каркассон», уизли вообще курил вдалеке от всех. зато смеялся оглушительно громко. блейз говорил, что игры без карт — не игры, и тянулся то к «дураку», то к «имаджинариуму», ну, а луна, же, предлагала играть во что-нибудь более интересное, не ограничиваясь на настольных играх. например, поставить во вгике что-нибудь про короля артура. они решили во что играть, но не сразу. играли в фанты. тянули имена по кругу, но потом ведущей стала пэнси. — а этому фанту... признаться в любви своей.. любви! — громогласно хохотнула полупьяная девушка, вытаскивая из озоновской картонной коробки бумажку с именем. — драко малфой!!! — пока парень поднимал свои светлые брови вверх, она протянула ему его новый айфон, — ну, дорогой, давай, звони!! медленно стуча пальцами по экрану, он набирал ее заветное имя. гермиона. гер-ми-о-на. на первых трёх слогах рот делается уже, на последнем губы распахиваются. гермиона... главная отличница класса, староста в универе. он был с ней с каких-то семи лет, и вот теперь ему двадцать три... гермиона. каштановые волосы, рассыпанные по плечам, карие глаза и вязанный свитер, который она носит с девятого класса. когда она думает, ее брови нахмуриваются по разному — одна взмывает вверх, другая стремится к глазу. когда она что-то пишет, она настолько низко склоняется к бумаге, что не видно ни глаз, ни головы, ни шеи. только ее чудесные волосы и ношенный свитер, который специально для нее связала давно умершая мама. гермиона. ее чудесный смех до сих пор звучит в его ушах, ее широкая улыбка отдается болью в сердце. гермиона — его. первая. любовь. никто об этом не знал. он боялся признаться в этом даже самому себе. поэтому сейчас он так нерешительно сидит над кнопкой «начать вызов». — давай, звони уже, малфой! — вырвала из воспоминаний парня луна. он нажал на кнопку, поставил громкую связь, и по комнате раздались гудки. парень начал смиренно ждать. — ало, да, драко? — раздался в трубке взволнованный голос девушки. она явно не ожидала после выпуска ещё хоть раз услышать его голос. — что-то случилось? у малфоя перехватило голос, и фраза «гермиона, я люблю тебя» застыло на языке. — давай, говори! давай! — шепотом подначивали его полупьяные друзья... — гермиона, я... — начал малфой, но снова решил, что нужно как-то по-другому, — мы тут, короче, играем в фанты... на том конце провода молчали. — мы тут, короче, играли в фанты, — повторил он. — иии... я люблю тебя, гермиона... малфой был готов услышать что угодно (но прежде всего «я тоже тебя люблю, драко»), но к презрительному «пошел ты, дурак. что думаешь, родился с золотой ложкой во рту, думаешь, все тебе можно? пошел ты, ебанутый» он готов не был. девушка огрызнулась и повесила трубку. в комнате воцарилась тишина. — ебаные фанты, сука... — выругался он и зажал пальцами переносицу, дав волю своим эмоциям. вот уж и правда. ебаные фанты.