Я буду дышать с тобой (I'll Breathe with You)

      — Вы готовы к переоценке, 9904?       Этот жестокий и надменный голос прозвучал снова, и лицо, принадлежавшее ему, вновь появилось в поле зрения.        В ответ Кроссхейр плюнул ему в лицо.       — Полагаю, нет, — сказал Хемлок, просто вытерев слюну со щеки и выпрямившись. Он жестом велел стоявшему рядом оперативнику продолжать.       Без предупреждения по телу Кроссхейра прокатилась волна ужасающе сильного жжения, вырвав из его изувеченного горла сдавленный крик, сменившийся хриплым кашлем.       Он бился в конвульсиях, дергаясь влево и вправо, пытаясь увернуться от электрошокера, который вонзали ему в бок. Чувствовал, как тот проникает сквозь кожу и обжигает плоть, а по боку стекает кровь. Он висел под потолком, скованный наручниками и подвешенный на крюк. Руки горели от пыток и напряжения, вызванного весом его тела.       Когда все наконец закончилось, Кроссхейр откашлял часть крови, скопившейся в горле. Он тяжело дышал, пытаясь поднять голову и встретиться взглядом с Хемлоком. Бросил ему то, что, надеялся, было оскалом. Хемлок лишь махнул рукой.       Жжение вернулось, но теперь Кроссхейр не мог даже закричать. Только давиться и задыхаться, пока электрошокер прожигал его вновь открывшуюся рану. Он был на грани потери сознания, когда все прекратилось, и, бессильно свесив голову, жадно ловил ртом воздух.       Хемлок схватил его за подбородок и поднял голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Кроссхейр слабо огрызнулся, глядя на него со всей ненавистью, на какую только был способен.       — Ты так забавен… — сказал Хемлок, поворачивая его избитое и окровавленное лицо из стороны в сторону, изучая. — Но в конце концов ты сломаешься. Все ломаются.       Как только он это сказал, зазвучал сигнал тревоги. Находившиеся в комнате коммандос вскинули оружие, а оперативник снова поднял электрошокер. Хемлок усмехнулся, отпустил Кроссхейра и направился к двери. Остальные последовали за ним. Перед уходом он кивнул в сторону пленника.       — Сними его. Мне есть над чем поработать и без повреждения нервов, — сказал он.       Оперативник кивнул, подошел и приподнял обмякшее тело Кроссхейра ровно настолько, чтобы снять его руки с крюка, после чего пленник с болезненным стоном рухнул на пол. Кроссхейр хрипло выдохнул, а оперативник наклонился, чтобы освободить ему руки и вновь заковать за спиной.       Кроссхейр тяжело дышал, наблюдая, как четыре пары ног покидают комнату. Дверь с шипением открылась, а затем закрылась, оставив его одного. Он тщетно попытался сесть, но лишь с болезненным стоном упал на бок.       Как долго он был здесь? В голове все затуманилось и никак не прояснялось. Может, несколько часов, несколько месяцев. Казалось, прошла вечность. Кроссхейр слегка вздрогнул, когда холодный воздух комнаты коснулся его обнаженной груди.       Он хрипел на вдохе и выдохе. Дышать было больно. В последнее время все болело. Он пытался думать, но это становилось все труднее. Руки горели, как и левый бок, который пульсировал и покалывал. Он был почти уверен, что у него внутреннее кровотечение. Сегодня Хемлок был особенно жесток. Может быть, он не оправдал чьих-то ожиданий и его за это винили.       Это был бы не первый раз, когда все портил одним своим существованием. Он с трудом сделал еще один вдох. Из него попытался вырваться болезненный стон, но застрял в разбитом горле, и перешел в кашель.       Он выплюнул мерзкий сгусток крови и заметил, что в комнате начинает темнеть. Это что-то новое. Кроссхейр попытался снова вдохнуть, но вырывающийся из груди стон был слабее и короче. Становилось хуже.       «Почти уверен, что сейчас умираю, — подсказал его разум. Изданный звук был похож на смешок. — Похоже, на этот раз Хемлок облажался».       Он горько улыбнулся, веки начали тяжелеть. Все болело, и внутри, и снаружи. Он был совсем один и истекал кровью на полу лаборатории какого-то психопата. Жуткая смерть.       Кроссхейр заметил, как открылась дверь и в поле зрения появились чьи-то ноги. Его зрение слишком затуманено, чтобы разглядеть, сколько человек вошло, но понял, что несколько. До него донеслись голоса, они звучали как-то отдаленно, но, кажется, кричали. Затем ощутил, как его схватили чьи-то руки.       «Слишком поздно. — подумал он с мрачным удовлетворением. — Вы ничего от меня не получите, ублюдки. Вы их не найдете. Никогда не найдете».       Погружаясь в блаженное беспамятство, почти не дыша, он задавался вопросом: остались ли у него сожаления?       Конечно, да.       Он так и не смог…       сказать… им…       что… он…       …он…       …сожалеет…       Руки.       Давление на его грудь.       Голос.       — Очнись       Воздух поступал ему в горло.       Больше толчков.       Все болело. Он просто хотел покоя, просто хотел перестать страдать. Хотя бы на мгновение.       — Дыши, черт возьми       Он не хотел дышать. Дышать было больно.       — Пожалуйста       Снова этот голос.       — Пожалуйста       Он был тихим. Звучал знакомо.       В горло попало ещё больше воздуха.       Снова руки.       Давление на его грудь.       — Пожалуйста. — умолял голос, болезненно и отчаянно.       — Не оставляй меня снова.       Не оставлю. Не снова.       Он мог это сделать. Мог дышать. Ради него.       Реальность внезапно вернулась к нему.       Кроссхейр задохнулся и подавился, его тело содрогнулось, когда он наконец заставил свои легкие работать, и сделал судорожный вдох. Это тут же вызвало новый приступ жесткого кашля. Он смутно чувствовал, как его переворачивают на бок и похлопывают по спине, чтобы прочистить горло.       Когда приступ прошел, его снова перевернули на спину. Он не мог открыть глаза, не мог себе этого позволить. Все болело. Грудь горела. Легкие ныли. Все, на чем мог сосредоточиться, — это попытка дышать.       Он вновь услышал голоса, теперь чуть отчетливее. Три разных голоса. Кроссхейр почувствовал, как что-то прижалось к его груди, прежде чем поднять, и он болезненно заскулил.       Его обняли, и он уткнулся лицом в мягкие волосы. Это был тот же голос, что умолял его жить. Теперь кто-то рыдал и шептал слова, которых Кроссхейр не мог разобрать. Они звучали… приятно.       Он не мог ничего сделать, чтобы показать, что понял, и лишь слегка наклонил голову, прижимаясь к твердому материалу на плече и тихо застонал. Державшая его фигура напряглась, отстранившись, чтобы обнять его в таких надежных и теплых объятиях.       Очевидно, это был не Хемлок и не один из коммандос. Кто-то другой. Тот, о ком часто мечтал. Тот, по кому скучал, как по утраченной части.       — Хн… тер? — Кроссхейр задохнулся. Фигура в ответ издала прерывистый вздох. Он почувствовал, как губы снова и снова дрожащими движениями прижимались к его голове.       — Да. Да, это я.       Он едва мог расслышать, но каким-то образом ему удалось разобрать слова, и все понял. Теперь в безопасности. Кроссхейр обмяк и снова сосредоточился на хриплом дыхании. Он почувствовал, как его брат встал и что-то сказал кому-то еще. Затем они начали двигаться, и все стихло.       Он мог только дышать.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       Как только он снова смог сосредоточиться, услышал не только голоса. Это была какофония звуков, заставившая его всхлипывать и прижиматься к груди того, кто его держал. Они продолжали двигаться.       Все внезапно остановились. Кроссхейр забеспокоился: почему?       — Ты.       Он услышал, как брат зарычал, и в его голосе прозвучали чистая ярость и ненависть. Руки крепче сжали его, а затем передали другой паре рук. Они были крупнее, и вообще этот человек был крупнее. Однако Кроссхейр чувствовал себя в такой же безопасности.       Послышались крики. Громкие и ужасные. Кому-то было больно. Очень больно. Он заерзал, его дыхание стало тяжелым. Руки сжали его; затем послышался тихий голос, успокаивающий словами, которых он не мог разобрать.       Ему нужно было увидеть. Посмотреть. Понять, что происходит.       Он с трудом открыл глаза и увидел размытые очертания. Сквозь тонкую щель между веками разглядел приближающуюся фигуру. Его глаза привыкли, едва различая длинные волосы и бандану.       Хантер. Его ори’вод.       Его руки были в крови, которой залит и нагрудник. Но ему было все равно. Да и сил не было.       Кроссхейр снова оказался в этих любящих объятиях, и глаза закрылись. Послышались голоса, но теперь мог различить Хантера среди них. Группа вновь задвигалась, сейчас быстрее. Кроссхейр ускользал. Вновь сосредоточился на своем дыхании.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       Он слышал чье-то дыхание. Громкое и медленное.       — Вдох.       — Выдох.       Говорил кто-то.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       — Ты сможешь, Кроссхейр. Просто продолжай дышать.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       — Просто дыши.       Вдох.       Выдох.       — Дыши ради меня.       — Пожалуйста.       Вдох.       Выдох.       — Вот так. Продолжай.       Вдох.       Выдох.       — Почти пришли.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       Вдох…

***

      Сознание возвращалось медленно. Кроссхейр то приходил в себя, то снова отключался, но ему удавалось держаться, сосредоточившись на окружении. Все было другим, теплым и мягким. Но было кое-что еще. Его мозг, заторможенный, пытался это понять.       Вот оно. Сердцебиение. Громкое и отчетливое в его ушах.       Кроссхейр пошевелился, издав тихий стон, за которым последовал резкий кашель. Он почувствовал, как его поднимают, пока не сел, опираясь на чью-то грудь. Сердцебиение участилось. Что-то прижалось к его губам. Он нахмурился и отвернулся.       — Давай, Кросс. Тебе нужно что-нибудь выпить.       Кроссхейр неохотно разомкнул губы и слегка запрокинул голову. Прохладная вода начала течь ему в рот. Он пил медленно, жидкость успокаивала его больное горло.       Закончив, вновь прижался к груди. Кроссхейр тяжело дышал, ожидая, когда к нему вернутся чувства. Его обняли и прижали к себе.       Наконец он собрался с силами и открыл глаза. Ему потребовалась секунда, чтобы привыкнуть, и часто заморгал. Лицо, смотревшее на него сверху вниз, было наполнено облегчением.       — Хантер? — прошептал Кроссхейр, слегка удивленный, что у него вообще сохранился голос.       — Привет, Кросс. — Хантер улыбнулся. — Ты в порядке?       — Наверное. — Кроссхейр пошевелился, ощущая, как туго стянуты бинтами его торс и руки, и как тянет левый локоть. — Все онемело. — пробормотал он. — Это плохо?       — Нет, это обезболивающие. — Хантер усмехнулся. — Сильные.       — Руки покалывает. — невнятно произнес Кроссхейр, сжимая и разжимая ладони, чтобы проверить, работают ли они.       — Повреждение нервов. Не волнуйся, ничего серьезного. — заверил его Хантер. Кроссхейр кивнул, все еще уставший, и его глаза закрылись. Хантер начал рассеянно перебирать пальцами его волосы. Кроссхейр прижался к нему, пытаясь осмыслить все произошедшее.       Итак, он не умер. И больше не в камере, а, значит, его спасли. Как они вообще его нашли? Разве он не велел им прятаться, держаться подальше от Империи? От…       От него       — Хемлок, — прошептал он, резко подняв голову. Кроссхейр быстро сел, но головокружение тут же накрыло его и он рухнул обратно, а Хантер подхватил.       — Все в порядке. Ты в безопасности, — сказал Хантер, прижимая его к себе. — Ты туда не вернешься.       — Хемлок. Он охотится на вас. На Омегу. — сказал Кроссхейр, и его сердце сжалось от паники. Если Хемлок их поймает… — Как только он меня найдет…       — Нет. Он не найдет. — тихо сказал Хантер, и в его голосе слышалась напряженность.       — Откуда ты…       — Он мертв, Кроссхейр. — Хантер сказал это с уверенностью, схватив его за плечи. Кроссхейр захлопнул рот, в шоке уставившись на него.       — Все в порядке. — пробормотал Хантер мягче, и поднял руку, чтобы нежно погладить его по щеке большим пальцем. — Он больше не сможет причинить тебе боль.       Кроссхейр замолчал и опустил голову, положив подбородок на плечо Хантера. Брат с готовностью приобнял его, провел рукой вверх-вниз вдоль позвоночника, пока тот свыкался с фактом: Хемлок мертв. Его нет.       Все кончено.       Наконец-то все закончилось.       Кроссхейр усмехнулся. Усмешка сменилась всхлипом. Затем еще одним. И еще. Пока по лицу не потекли слезы. Хантер погладил его по голове и поцеловал в висок.       Gar morut’yc jii vod’ika. — прошептал Хантер, когда его вод заплакал от облегчения. Он почувствовал, как тот прижался к его голове. — Gar morut’yc jii.       Теперь ты в безопасности.       Через какое-то время Кроссхейр успокоился и, шмыгнув носом, посмотрел на Хантера слегка опухшими от слез глазами. Тот вновь обнял его. Оба были невероятно счастливы просто быть здесь. В безопасности, друг с другом.       — Он в порядке? — спросил голос позади него. Кроссхейр обернулся и увидел Врекера, выглядывающего из-за дверного косяка. И Кроссхейр, и Хантер кивнули ему.       Врекер шмыгнул носом, глаза уже были на мокром месте, когда он подскочил и заключил их в едва сдерживаемых медвежьих объятиях. Кроссхейр тихо хмыкнул и оглянулся, чтобы увидеть, как Тех, Эхо и Омега спешили за братом.       Все присоединились к объятиям, обнимая друг друга так крепко, как только могли. Когда миг единения прошел, никто не спешил отпускать друг друга. Кроме Хантера, который по-прежнему держал Кроссхейра на коленях. Тех снял с локтя то, что, как теперь понял, было капельницей, и вернулся на свое место на уже переполненной кровати.       — Вы вернулись, — сказал Кроссхейр.       — Конечно, мы вернулись, Кросс, — сказал Врекер, зарываясь лицом в его волосы.       — Как вы меня нашли? — прохрипел он, слегка кашляя. Отвык так много говорить.       — Тюремные корабли, — ответил Эхо, потирая его спину. — Мы нашли твое имя в списке, и Рекс прикрепил к одному из них маячок.       — Дальше все было просто: проникнуть внутрь, — закончил Тех. — и вернуть тебя.       — Вы сделали это. — недоверчиво фыркнул Кроссхейр. — Вы сделали.       Он замолчал, задумавшись. Когда его спасали, произошло кое-что еще.       — Я… я чуть не умер. Да? — медленно произнес Кроссхейр, и атмосфера мгновенно стала серьезной.       Хантер сжал руки.       — Да, — ответил он через мгновение, опустив подбородок Кроссхейру на макушку, чтобы не смотреть в глаза. — Твое сердце остановилось. Ты… не дышал.       — Мы нашли тебя как раз вовремя, — сказала Омега, прижалась к его спине и обхватила руками живот, стараясь не задеть грудь.       — Хм, — промычал Кроссхейр. Теперь понял. Все было как в тумане, но он помнил, как трудно ему было дышать.       — Ты мне ребра сломал. — сказал он, размышляя вслух.       — Четыре, — тихо ответил Тех.       Группа замолчала, все еще не оправившись от того, что едва не потеряли Кроссхейра.       — Как долго? — прошептал Кроссхейр.        — Три минуты, — сказал Хантер.       — Прости, — тихо произнес Кроссхейр через мгновение.       Все они недоуменно посмотрели на него.       — За что? За то, что умирал? — прямо спросил Эхо.       — Нет, за все. За Камино, Бракку. Я прошу прощения за все это.       — О, Кроссхейр, все в порядке, — ответила Омега, обнимая его сзади. — Нас это больше не волнует.       — Малышка права, — сказал Хантер. — Мы не держим на тебя зла.       — Но я солгал. Насчет чипа, — произнес Кроссхейр. — Мне его удалили после Бракки.       Все на мгновение замерли, а потом дружно вздохнули.       — Я же тебе говорил, — сказал Тех. Хантер кивнул.       — И все же, — произнес он. — мы не злимся на тебя, Кросс.       — Но вы должны злиться. Я был недостаточно силен, чтобы бороться с ним.       — Мы не виним тебя за это.       — Но я подстрелил Врекера! — не понимая, заскулил Кроссхейр. Разве они не должны хотя бы немного злиться?       — Все когда-нибудь стреляли во Врекера. — Хантер усмехнулся. — В него не так уж сложно попасть.       — Эй! — Врекер шутливо надул губы, и компания тихо рассмеялась.       — К тому же ты позаботился, чтобы выстрел был не смертельным, — заверил его Врекер. Кроссхейр согласно хмыкнул. Конечно, позаботился.       — Если ты хотел, чтобы мы разозлились, — не повезло. — сказал Эхо. — Мы перестали злиться очень давно.       — Почему ты вообще извиняешься? — спросила Омега.       — Потому что я этого хотел, — сказал Кроссхейр. — Это было моим самым большим сожалением, прежде чем, ну знаешь… — Он замолчал.       — Кросси… — пробормотал Врекер.       — Что ж, мы тебя прощаем, — произнесла Омега, забираясь к нему на колени и обнимая его за талию.       — Это мы должны извиняться. — Мягко сказал Хантер. Кроссхейр поднял глаза в ответ. — Мы оставили тебя. Дважды. И ты страдал там. В Тантиссе. Прости, что мы так долго, — сказал Хантер, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Прости, Кросс’ика.       Кроссхейр сидел и смотрел в глаза брату, пытавшегося сдержать слезы. Он на мгновение задумался, а затем приподнялся и поцеловал его в лоб.       — Я прощаю тебя, — просто сказал Кроссхейр. Когда Хантер удивленно посмотрел на него, он пожал плечами.       — Что? Ты меня простил.       — Это потому, что ты наш брат! Нам плевать на то, что ты сделал!       — А вы — мои братья. Вот почему я вас прощаю.       — Это не… — Хантер обреченно вздохнул и закрыл лицо руками.       — Если тебе от этого станет легче, то я уже простил тебя. Давным-давно.       Хантер посмотрел на него сверху вниз, и на его лице отразилось неподдельное изумление.       — Еще на Камино. — сказал Кроссхейр, прижимаясь лбом к его лбу. — Я, конечно, был придурком. Однако я никогда вас не ненавидел. Ты и так всегда меня щадишь. — тихо сказал он, прижав голову к его груди. — Так и поступают братья. Разве нет?       Хантер шмыгнул носом, и по его щеке скатилась слеза. Он снова обнял брата и, тихо всхлипывая, уткнулся лицом в плечо Кроссхейра.       — Я люблю тебя, Кросс’ика. — заверил его Хантер. — Мы все тебя любим. Ты наш младший брат. И всегда им будешь.       — Я тоже тебя люблю, Хантер. — произнес Кроссхейр, обнимая в ответ. — Ори’вод.       Все снова обнялись, улыбки и слезы смешивались со смехом.       Они все были здесь, снова вместе. Никто больше никогда их не разлучит.