Заботливый дедушка

***

      Морти затуманенным взором смотрит на Рика, прислонившегося к учительскому столу и спокойно объясняющего очередной закон физики… Ампера? Ньютона? Неважно, если закон объясняет тот, кто всех этих учёных мог бы поставить раком. Хриплый, прокуренный голос контрастно тих по сравнению с тем, как Рик разговаривает обычно, но весь класс молчит, внимая словам преподавателя — и Морти может их понять. Он сам был когда-то таким — безропотно глотающим каждое слово Рика, восхищённым им, будто малое дитя. А изменилось ли что-то..? Да, пожалуй, — теперь Морти глотает не только слова. Рик снова взял всех своей харизмой. Взгляд скользит по светло-бирюзовой рубашке, которую дед непонятно где откопал и которая сменила извечную водолазку — только цвет не меняется. Что же. Рик любит голубой цвет. Рик пропитан голубизной — с головы до пят. И Морти не хочет думать, что это — только из-за него. Ведь раньше у Рика была жена, которую он безусловно любил, а позже — дохуя любовниц. В последнее время у Рика — только Морти. Ворот рубашки не так высок, как у водолазки, от того жилистая шея почти не скрыта от чужих глаз — на этой коже, ни капли себя не стесняясь, цветёт парочка засосов: последствия бурной ночи. Одной из. Накатившие воспоминания заставляют Морти покраснеть. Он закусывает губы и пытается не ёрзать на стуле. Выходит плохо. На это не обращает внимание никто в классе кроме самого Рика — он бросает едва ли заметный взор в сторону внука, а затем отводит также быстро, словно он — такой же ученик, как и все тут. Но уголки его губ поднимаются в усмешке. Про личную жизнь мистера Санчеза ходят слухи. Морти всегда смешно с любого из них. Взгляд зацепляется за ослабший галстук, перетекает на руки с закатанными рукавами… Длинные сухие пальцы играются с каким-то прибором, в каждом движении ощущается пренебрежение Рика («Ну и безделушка»), а Морти не может не вспоминать, как этими пальцами дед дрочил ему буквально сегодня утром… Обветренные, сожжённые алкоголем и наркотой губы шевелятся, но Морти не понимает ни слова. Мысли сейчас не здесь… Морти думает о том, что Рик мог бы взять его прямо на этом столе. И Морти почти не стыдно.

***

      Наверное, в этом всём была виновата Бет. Нет, не в том, что её сын трахался с её отцом — здесь винить было некого, постаралась природа: наградила ебланизмом сначала одного, а второму уже по наследству передалось. Дело было в её этой фальшивой зацикленности на оценках. — Морти, у тебя выпускной класс, понимаешь? Морти, честно говоря, не понимал, о чём поспешил сообщить — Бет, страдальчески вздохнув, поспешила объяснить: — Ты заканчиваешь школу и скоро — о нет, дорогой, не отнекивайся, — пойдёшь учиться в колледж. Твои оценки не должны быть идеальными, боже упаси, я не требую от тебя невозможного, но постарайся обойтись без неудов — нам неаттестация ни к чему. И, — голос её тогда угрожающе повысился. — Чтобы моя просьба имела хоть какой-то вес, я запрещаю тебе отправляться с Риком куда бы то ни было, пока все твои неуды не поднимутся хотя бы на балл. А моя космическая версия проследит за исполнением этого, поверь мне. И Морти верил. Иногда так, увы, случается: ты можешь быть помощником самого умного человека в галактике, бороздить космос не один год, уничтожить целую кучу миров и знать наизусть способ изготовления атомной бомбы — но одно мамино слово, и придётся сидеть дома, читать учебники и с тоской отшивать своего деда. Отшивать, конечно, в плане приключений, регулярный секс никто не отменял: на отказ Рику в этом у Морти не хватало ни сил, ни совести. В одну из таких ночей, лёжа рядом с курящим дедом и уже отдышавшись, Морти признался: — Я так больше не могу, Рик. У меня от учебников голова кипит. Мне всё это нахер не нужно — ни в какой земной колледж идти я собираюсь, — это было правдой, и Рик знал. Он, впрочем, и был тем, кто предложил Морти свалить с Земли после того, как он закончит школу: «Нам здесь делать нечего больше, пёс». Возможно, и Бет всё это понимала, просто не желала принимать. Потеряв однажды отца, хотела ли она упустить и сына? — Много исправлять ещё? Морти повёл плечом и неохотно признался: — Нет, осталась только физика. Вздёрнутая бровь Рика была красноречивее слов — да, наверное, ему хотелось бы, чтобы Морти умел разбираться в тех темах, которые сам Рик считал базовыми настолько же, насколько для любого среднестатистического человека являлось базовым знанием родного языка. Но Морти не был гением — по крайней мере, точно не таким, как дед. И физику давно уже в рот и наоборот… хотя, точнее, это она — его. Рик молча курил некоторое время, и Морти подумал было, что на этом разговор о его учёбе подошёл к концу: расслабившись и даже уже начав думать о другом, он просто смотрел в потолок — давно уже выученный до каждого мелкого узора. Но, докурив, Рик усмехнулся чему-то своему и неожиданно потрепал Морти по плечу: — Не ссы, пёс, дедушка что-нибудь придумает. Вообще-то Морти предполагал, что Рик просто взорвёт его школу, чтобы не мучаться (хотя такое домашняя мама не одобрила бы), или, к примеру, изготовит какую-нибудь таблетку из мегасемян, чтобы Морти стал умнее на время, или, может, проникнет в сны его учительницы, как уже было с мистером Голденфольдом, или… — Дети, знакомьтесь, это мистер Санчез, он заменит миссис Эйр: она неожиданно сообщила, что попала в больницу, а дедушка Морти любезно вызвался нам помочь. Как известно, он учёный и потомублаблабла… Ну да. Определённая логика в этом действии присутствовала: ты сможешь исправить оценки внука, если будешь тем, кто за них отвечает, но… Морти лишь хотел верить, что с миссис Эйр всё хорошо. Рик был охуенным учителем, пожалуй, это первое, что осознал для себя Морти. Нет, он не понял физику за один урок с дедом — Господи, он как не понимал ни одной формулы до этого всего, так не начал понимать и после. Но Рик… Именно здесь пригодилась его извечная потребность быть услышанным. Оказалось, что Рик умел вести себя… не как Рик. Не как вечно пьяный, упоротый в жопу, эгоистичный старик с манией величия. Его снисходительные ухмылки и фырканья лишь добавляли шарма, а когда он и вовсе подходил к каждой старшекласснице лично объяснить что-либо, те визжали в восторге. Морти не ревновал, лишь злорадно оставлял всё больше засосов на коже Рика, чтобы все вокруг понимали: этот старикашка уже занят. Хотя из-за отсутствия кольца на пальце слухи принимали интересный оборот: кто-то говорил, что Рик Санчез спит с молоденькими девушками, меняя их, как перчатки, кто-то утверждал, что он гей. Морти не мог отрицать то, что отчасти обе эти сплетни были правдивыми. Но из-за деда пришёл конец покою Морти. Каждая старшеклассница (и не только) избрала своей целью его как путь к сердцу мистера Рика. «Морти, твой дедушка свободен?» — он слышал этот вопрос чаще, чем своё собственное имя за все эти годы. В ответ Морти только закатывал глаза и выдавал резкое: «Нет», после чего сразу же обычно добавлял самодовольное «Партнёр у него, кстати, охуенный. И любят они друг друга слишком крепко, понятно?» Девушки взлетали слишком высоко в своих желаниях, но Морти любезно опускал их на землю. Уж извините, но столько лет всякое дерьмо с дедом проходил именно он — настала пора просто любить и быть любимым, и кому-то испортить их взаимоотношения Морти просто не позволит. Впрочем, ни у кого бы и не получилось. Как ни прискорбно это было признавать, но от своих родителей Морти взял не самое лучшее (если лучшее в них вообще имелось), а именно — созависимые отношения с любимым человеком. Но Морти даже не был против. Хотя в этом и заключалась суть созависимости. Рик просто был нужен Морти, как Рику — Морти. А что стояло за всем этим, было неважно. — С прошлым тестом вы почти все справились; но тема — легкотня, поэтому я вас никого хвалить не буду, — Рик поправил очки (в образы он умел вживаться отлично) и положил стопку бумаг на стол. — С урока всех отпускаю, как я знаю, он у вас последний… Морти, конечно, не был уверен, что действительно смог написать этот тест на хорошую отметку (хотя бы потому, что он ничего и не писал), но сумку на всякий случай начал собирать быстрее. —...кроме Морти Смита, куда заторопился, ты остаёшься, — Рик со скептическим ебалом помахал мятым листочком. — У тебя не дотянуло даже до «удовлетворительно». Кто-то захихикал, кто-то — из девушек, очевидно, — опечаленно вздохнул (видно, желая оказаться на месте Морти). Морти только закусил губу. Как-то неправильно Рик исправлял ему оценки… Он страдальчески вздохнул, глядя, как все покидают кабинет. Он не был против провести время с дедом, но в конце концов не в школе же — Рик мог бы объяснить тему и дома. Нет, этому человеку всегда нужно повыё… Стоп. Он повернул голову на звук поворота ключа. Слух не обманул его. Когда все вышли, Рик закрыл дверь. Морти приподнял бровь, но пожал плечами и заметил: — Я вообще-то думал, что ты собираешься исправлять мои оценки. Рик подошёл ближе и ухмыльнулся. Эта ухмылка ничего хорошего — уж Морти это знал как никто другой — точно не предвещала, и Морти, прищурившись, настороженно шагнул назад. — Если хочешь иметь «удовлетворительно» или выше, Морти, то нужно уметь удовлетворять. Морти снова шагнул назад. Кажется, до него начало доходить чего хочет дед. Он недоверчиво глянул на Рика и мотнул головой. Он правда собирался делать это здесь? Хотя, если честно, из всех мест, где они успели потрахаться, школа была бы одним из самых безобидных. — Рик… — Морти упёрся спиной в учительский стол. — Ты сдал пустой листок, Морти, я твой дед, но не наглей, — Рик тоже подошёл ближе и, уткнувшись бедром в пах Морти, навис над ним угрожающей тучей. Он снял очки и, отложив их в сторону, вперил «строгий» взгляд в лицо внука. — Не хочешь хоть чуть-чуть поработать мозгами, будешь работать другим местом, — томным голосом проговорил Рик прежде, чем завлечь его в поцелуй — глубокий и страстный. У них других и не бывало. Морти поднял голову и, не сдержавшись, громко выдохнул. Рик только довольно улыбнулся и, наклонившись к открытой теперь шее Морти, прикоснулся губами к коже. Здесь, как и у него самого, виднелись отметки прошлых утех — и оставленные им они были куда ярче и больше, чем те, что оставлял Морти на его шее — потому что Рик был ещё большим собственником. Да, школьники безумно любили сплетни, но, благо, мыслили слишком узко, чтобы додуматься связать появление засосов на шеях деда и внука в одно время. Тонкие руки Морти привычным, выработанным уже до автоматизма, движением вплелись в волосы Рика. — Ты сумасшедший, — успел прошептать он прежде, чем снова захлебнуться в собственном стоне. — Если я сумасшедший, то именно ты — моё сумасшествие, Морти. То, как легко в процессе Рику давались такие, совершенно не свойственные ему, признания (и совершенно точно правдивые), сокрушало Морти и всегда возбуждало ещё больше. Рику даже не пришлось просить, требовать или как-то намекать: Морти резким движением опустился на колени сам. Странно было признавать это, но делать минет Рику он обожал — раньше он и не думал, насколько сильно это будет ему когда-то нравиться. Рику нравилось тоже: об этом свидетельствовали пальцы, которые он вплетал в короткие кудряшки внука. Морти знал, насколько Рик умеет быть жестоким, но в такие моменты он никогда не опускался до причинения боли. И сейчас… он с лаской усмехнулся, оглядев стоящего перед ним на коленях Морти: — Хитрый ребёнок, — и только поощряюще, плавно погладил его по голове, пропуская сквозь пальцы пряди волос. — Если я и хитрый, то только благодаря тебе, — бросил бумерангом Морти, а затем выученным движением расстегнул чужую ширинку зубами. У Рика стоял. Даже в таком возрасте Санчез всё ещё возбуждался так, словно готов трахнуть целую Вселенную. Собственно, его Вселенной теперь был Морти, и это заставляло последнего собой гордиться. Приспустив бельё Рика, он с удовольствием и уже достаточно опьяненным взглядом осмотрел его возбуждённый орган. — Мой рот сейчас на практике изучит тему трения, — пробормотал он вслух, и Рику пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не засмеяться. Морти провёл языком по длине, а затем, разогревая деда, несколько раз вздрочнул — не резко. Просто закрепляя чужое возбуждение. Пальцы Рика то и дело путались в кудряшках, изредка опускаясь на тонкую шею Морти — он не придушивал, лишь всё также поглаживал его кожу — мягко, с нежностью, и это всегда было настолько сокровенно и интимно, что у Морти никогда не оставалось сомнений — его любят. Почему-то он знал: с другими Рик в сексе не такой. Убедившись, что Рик и вправду готов, Морти обхватил член своими губами и, давая привыкнуть уже своему рту, подождал несколько секунд, а затем начал двигаться — сначала медленно, но постепенно ускоряя темп. Рик в ответ хрипло и громко дышал. Это было горячо, и Морти понял, что и сам уже возбудился. В джинсах стало тесно. Продолжая увлечённо сосать, он, одной рукой держась за бедро Рика, другой расстегнул свои штаны — мастурбировать себе сейчас бы не вышло. Он лишь дал свободы собственному вставшему члену. Не отрываясь от дела, он из-под ресниц оглядел Рика — тот одной ладонью опирался на стол и, всё также с придыханием, смотрел на внука, не отстраняя взор ни на секунду — он хотел видеть Морти целиком, не упустить ни одной детали. Увидев это, Морти старательно заглотил член ещё сильнее, уперев головку себе в горло — рвотного рефлекса уже давно почти не было, но капельки слёз всё равно непослушно выступили на кончиках длинных ресниц юноши. Он, расслабив горло совсем, резко заглотил снова, намекая Рику, и тот, уже не сумев сдержать тихий, короткий стон, держась ладонью за затылок Морти, прижал его лицо к своему паху, а затем, срываясь на быстрый темп, начал вдалбливаться. Морти смиренно принял это, полностью доверив процесс деду, но тот резко остановился в какой-то момент, и Морти, хоть и затуменными глазами, но с вопросом на него взглянул. Занемевшими губами он прошептал: «Что такое, Рик?» Тот тяжело дышал некоторое время, приходя в себя и глядя на внука в ответ, а затем стремительно подхватил его под руки и усадил на стол, оказываясь моментально между чужих бёдер. — Я хочу трахнуть тебя, Морти, прямо сейчас, — он опалил горячим дыханием его ухо, и Морти взвыл. Господи, как же он хотел этого тоже. Рик ловким движением спустил с Морти и джинсы, и боксеры, и, запустив пальцы в рот Морти, дал их тому облизать — сегодня из смазки были только природные материалы. Он прошептал: «Я потом всё залечу» и, вытащив достаточно мокрые пальцы из рта внука, приставил один к его пульсирующему входу. Морти, возбуждённый и абсолютно потерянный в пространстве, хныкал, готовый сам насадиться на что угодно, но Рик, пусть и желающий уже нормально потрахаться, понимал, что Морти взвоет далеко не от удовольствия, если сейчас сделать что-то не так. Спасало лишь только то, что они действительно часто занимаются сексом, и тело Морти должно быть уже более-менее привыкшим. Он медленно и осторожно вставил на пробу один палец, и Морти, ахнув, бешено вцепился в его спину. Рик поцеловал его вспотевший лоб: «Тише, детка, тише». Несколько секунд он не двигался, но затем всё же начал. Это было трудно, и, вытащив палец окончательно, он, не слушая хныканье Морти, собрал эякулят с его члена — всё также плохая смазка, но уже лучше слюны. Он снова вставил, и Морти послушно поддался. Рик не двигался резко, и, лишь убедившись, что Морти и вправду готов, осторожно добавил второй палец. Теперь растягивание шло быстрее. Спустя время Морти старался насадиться на пальцы и сам. Рик поцеловал его — мокро и пошло, и пока тот был увлечён поцелуем, Рик — уже членом — вошёл внутрь. Морти подавился громким стоном и снова вцепился в Рика — ногти вонзились в чужую спину. Рик только ухмыльнулся. Облизнув губы, он расстегнул несколько пуговиц своей рубашки, а затем наконец-то начал двигаться. В кабинете определённо было очень жарко. Два голоса смешивались в один, а старый, но крепкий стол под ними шатался, добавляя к стонам ещё один звук. «Охуенная симфония», — мимолётно подумал Рик, и, закинув одну ногу Морти себе на плечо, продолжил ускорять темп. Сам Морти, одной рукой цепляясь за шею Рика, а другой опираясь на поверхность стола, едва ли был сейчас способен как-то думать. — Как же, блять, хорошо, — прорычал Рик. Его пальцы сжали узкие бёдра парня, оставляя на них отметины. Морти лишь в абсолютном согласии закатил глаза — ему было даже больше, чем хорошо. Рику хватило лишь один раз сжать стоящий колом член Морти, чтобы тот с протяжным стоном кончил. Следом за ним, внутрь него, кончил и сам Рик. Он навалился сверху на Морти, и в такой позе и в прострации они пробыли некоторое время. Затем Рик всё же отстранился и, сцеловывая с лица Морти капельки пота, с довольной улыбкой кинул: — Что же, мистер Смит, видите, иногда и Вы можете быть хорошим учеником на физике. Сегодня я поставлю Вам пять. Ещё пару таких занятий и… Морти, закрыв ладонями красное лицо, рассмеялся. Затем всё же пожаловался деду: — Я бы хотел вымыть сперму из себя, а то… — можно было не продолжать, они оба знали, насколько неприятна засохшая сперма. Рик только согласился и, достав портальную пушку, открыл портал в свой гараж. Он почти без усилий поднял Морти и тот, обессиленный, только послушно обхватил ногами туловище деда. Когда они покинули кабинет физики, Морти вдруг спохватился: — Подожди, а камеры… Рик фыркнул: — Ты думаешь, дедушка настолько тупой, что не позаботился об этом? Морти успокоился. Он хотел слезть с Рика, но тот, не слушая пререканий, потащил его в личную душевую. — Дедушка сам вымоет тебя, не переживай. Морти прекрасно понимал, что это чревато вторым заходом, но решил не спорить. Что же тут поделать, если у него него и вправду… очень заботливый дедушка.