Что ещё может медицина...

В компании Манн Ко проходил обычный, ни чем не примечательный день. Как всегда две команды вели бои за шахты, что остались в наследство от отца у двух сыновей. Обычно и в правду каждый день как на одно лицо, отчего наемники уставали. Конечно случались ежегодные, праздничные события, но будни ощущались так тоскливо, даже привычный азарт после убийства, особенно момент превосходства и мести, не всегда приносил удовольствие. Ровным счетом, в подобном духе выдалась последняя неделя. Ежедневно конечно бои не велись, в чем и состояла заслуга Администратора, что хоть как-то смогла умаслить братьев Манн. И вот, вечер долгожданной пятницы, время, когда можно спокойно выпить по бутылке пива или виски, припомнив все заслуги красных в кровожадной борьбе против синих. Каждый рассказывал свои звездные моменты. Все, но только не медик. Немец явно был чем-то озадачен. За ним активно наблюдал пулеметчик. Здоровяк явно устал слушать возгласы Солдата и Демо с Инжи. Где-то в сторонке сидели Шпион со снайпером, изредка бросая взгляд на сокомандников, потрясающих тишину в помещении. Скаута и Пиро не видать, заняты чем-то более интересным, второй уж точно, его лишний раз никто и не тревожил. Михаил приподнялся со стула, махнув Доу и Тавишу, что отойдет, не перебивая очередной рассказ. Делл только кивнул. Оказавшись рядом с "любимым" врачом, осторожно пододвигает целую бутылку пива, ожидая хоть какой-то реакции. Врачиватель не сразу и вышел из своих мыслей, то и делая, что пшикал да ругался на немецком под нос. Русский заинтересовался сие проявлением эмоций, ведь доктор всегда был в приподнятом настроении и редко когда проявлял злобу. – А, пулеметчик, это ты... – обратил свое внимание Людвиг – Danke... – бросил словечко док, взяв стеклянную тару в руку. – Доктор, все в порядке? – решил осторожно начать обладатель мускулистого телосложения – редко вижу тебя таким... – ах, mein Freund, herr Скаут нынче совсем перестал хоть кого-то уважать, кроме Шпиона и матери, ба и тех, кого боится – делает паузу на глоток живительной прохладной жидкости врач – не находишь? Тут то и стал понятен настрой Фрица. Да уж, Джереми конечно помогал в плане захвата точек, флага или того же кейся с разведданными, но были и моменты когда юноша любил что-то подпортить товарищам. То последние патроны заберет, а турель, что так старательно возводил Инженер на грани разрушения, не то что другие постройки. То в телепорт быстрее всех бежал, оставляя других без помощи врача или вовсе приближая проигрыш. Самое частое вредительство, что только могло существовать, так это постоянно звать медика, а потом и вовсе сбегать, оставляя его одного под градом пуль и ракет. А про аптечки лучше в присутствии немца никогда не упоминать. Даже почти при полном здоровье разведчик проскочит вперед умирающего дока, забрав единственный шанс на выживание в самом эпицентре сражения. Уж слишком много было побных случаев, не перечислить и всех. – я знаю, что он шустрый малый, пару раз прыгал в телепорт перед мной, не есть хорошо конечно – согласился здоровяк – безусловно, я уважаю своих товарищей, но это перебор, так и хочется преподать ему урок, если уж его Mutter не в силах Михаил призадумался с подобных слов, разумеется тот был пунктуален, старясь всегда взвешивать в порядке вещей за и против, прежде чем вынести справедливое решение, но тут откровенно говоря, был полностью на стороне врача. Оставалось только убедиться в том, что ничего плохого немец не задумал. – И что бы ты хотел такого сотворить с ним? – Завтра ведь плановый медицинский осмотр, я могу запустить его последним, как следует отыгравшись на нем – Фриц сделал паузу – Wunderbar – улыбнулся хитро док – только не оставь его без парочки органов – решил разбавить напряжение русский Людвиг лишь хохотнул, более расслабленно глядя на частого и любимого пациента. Так парочка продолжила общение уже на другие темы. Вечер перетекал в ночь, постепенно наемники стали расходится по своим покоям, а те, кто решил активно пить, уже давно спали сладко прямо за столом с кучей стеклянных емкостей вокруг, на полу лежали несколько деревянных ящиков из под пойла. Ночь прошла без происшествий. Утро выдалось тяжелым. Для героев не было чем-то странным, не столкнуться с похмельем. За время как подобные собрания стали обыденностью, организм просто исключил подобное явление. Конечно еще и печень страдает, но в случае к примеру, Демо, это тоже было неактуально. На кухне успели побывать лишь француз, да новозеландец, что сразу поспешили удалится кто куда. Относительно так ранние пташки, если уж можно их так назвать. Позже подтянулся Солдат. Благо база была достаточно просторной, допуская тот факт, что спальни находятся на расстоянии от кухни, ибо грохот посуды был слышен очень отчетливо по ходу движения к трапезной. Возможность выспаться существовала, что не могло не радовать. Остальные же предпочитают поспать подольше. Самым последним кто вставал так это Тавиш и вместо кофе сразу брался за новую бутылку виски. Одноглазый ни дня не мог провести без алкоголя, говорить ему о вреде сие напитка было бесполезно. Не мудрено, что с таким издевательством над организмом и печень (~уйдет~) отвалится в мир иной. Медик как только привел себя в порядок, напомнил товарищам об осмотре. С возвращением в кабинет, док ехидно потер руки, готовясь осуществить сладкую месть, но сначала нужно было избавиться от свидетелей в лице сокомандников. Ведь даже за дверьми медотсека, можно услышать все происходящее внутри, за исключением операционной конечно. В отдаленной части смотровой, уже был заготовлен определенный набор необходимого для одного сорванца, доставляющего столь много дискомфорта. Проходила своеобразная медкомиссия, как всегда, без проблем. Вес, рост, есть ли жалобы, наличие каких-либо травм – немец учитывал абсолютно все. Где-то что-то выписывал, давал парочку рекомендаций. Предпоследним был Пулеметчик. Выслушав общее описание самочувствия силача, Людвиг расплылся в улыбке, предвкушая дальнейшие события. – Доктор, без особого пристрастия, все таки он наш товарищ... – решил перестраховаться русский – не волнуйся, mein Freund, я буду придельно нежен с ним – немного посмеялся врач – прямо как с тобой во время операции Здоровяк слегка смутился, отведя взгляд. Позволив себе улыбнуться от подобного флирта, тот кивнул. Дождался разрешения покинуть лазарет, с какой-то опаской Михаил бросил взгляд на заскучавшего парнишку, что сидел один, дожидаясь своей очереди. – ну наконец-то... – закатил глаза бостонец , встав со скамьи Медик ждал его чуть не ли с распростёртыми объятиями. Пригласил того к кушетке, решил невзначай начать с обычного по типу глаз, горла, носа, зубов и прочего. Потребовал встать, кончиками пальцев коснуться носа, одной и второй рукой. Тест на дальтонизм, рост, вес. И только парнишка думал, что с ним закончили, как более крупная рука, в красной перчатке из толстой резины, легла на плечо, не резко конечно, но неожиданно. Юнец только и повернулся в замешательстве с примесью возмущения. – док, в чем дело? Я тут торчал пока ты других запускал на прием, я вообще-то делами хочу заняться... – ох, Herr Скаут, не торопись ты так, твои дела по типу видеоигр могут подождать. – тот с хитрой улыбкой повернул его больше к себе – я еще с тобой не закончил – чувааак, что еще? В задницу мне залезешь? – в шутку бросил Джереми – а ты сообразительный – ответил Фриц Лицо парня надо было видеть, это было что-то вроде испуга с дурацкой натянутой улыбкой, что слегка скривилась после слов немца. Только и успел взглотнуть, как уже врач вокруг ложа поставил белую как мел ширму, с идеальной, немного просвечивающей силуэт человека тканью, максимально натянутую на металлические опоры. – снимай низ и присядь – холодно отозвался врач, заботливо подстелив пеленку Что ж, пришлось послушаться старшего, дабы не усугублять и без лишнего, постыдное событие. Подобные осмотры проводились гораздо реже и обычно с предупреждением. Но почему же в этот раз бедный юноша ничего не знал, да и другие товарищи не сообщили, странно. Так и гадал у себя в голове, для чего же все это и почему именно сейчас он стал счастливчиком. – разведи чуть-чуть ноги, Скаут, я не могу к тебе подойти Этот комментарий, заставил паренька смутиться сильнее. Как в мультфильмах, его лицо стало алым, похожим на спелый помидор. Замешкавшись, младший и не заметил, как сам врачеватель, поставив мощные ладони на нежные коленные чашечки, развел конечности в разные стороны и даже не повёл бровью. Обратив внимание на столь стыдливую позу, скаут поспешил отвести взгляд. Холодная резина скользнула по низу живота, что-то ощупывая. – отвечай честно, болел когда-нибудь? – все также холодно продолжал немец. На это парень помотал головой в отрицании. Людвиг отвлекся от работы, записывая что-то в свои бумажки. Вдруг, поправив очки, велит младшему развернуться и лечь на живот, обнажая белые, как мел ягодицы. Чуть приподнявшись на колени замер, ожидая своей дальнейшей участи. – ох, Herr Скаут, не надо так дрожать, наоборот, тебе будет намного легче, если ты расслабишься, ты же хочешь, чтобы все быстрее закончилось? В ответ послышалось тихое угуканье. – вот и славненько – с легкой ухмылкой произнес медик, щедро смазывая пальцы чем-то... Склизким, но по консистенции вязким.... Бедный юноша смутился, и будто хотел закричать, но быстро подавил желание. Нечто латексное, внешне чертовски холодное ощупывало столь нежное место. Через время объект был удалён. Новые записи в бланке неподалёку. – одевайся... – процедил врач, снимая перчатки. Через минуту, хоть спичку зажигай, Джереми уже был в своей фирменной одежде наемника, с алым от смущения и недовольства лицом. Подойдя ближе к столу мучителя, не в силах сдерживаться, как начал осыпать немца оскорблениями и упреками. – док, чувак, серьезно!? Для чего это!? Ты такой хренью никогда не занимался! Зачем проводить такие детальные чертовы проверки!? Даже если бы и болело чего, у тебя есть хренова намудреная пушка, в чем проблема!? Или ты типо прешься от молодых парней!? Мудак... Фрица это ничуть не смутило. Реакция была ожидаемой, он лишь молча, неспеша поднялся, вновь пальцем поправив очки. Вгляд глубоких голубых глаз смотрел на полудетское личико. – Скаут.. – начал без привычных приставок доктор – тебе действительно объяснить, что такого произошло? Может сам пошевелишь своими извилинами? – да пошел ты! – хотел было уйти младший, да вот его остановили – ну че еще!? – я с тобой еще не закончил, мой дорогой – притягивает мальца к себе, берет за талию – а за оскорбления ты ответишь. Конечно дело было не в этом, просто все карты раскрывать не хотелось, казалось, что вряд ли бостонская шпана вроде парня, усвоила урок так скоро? Нет конечно. Можно напугать, но толку будет мало, через время повторится, следует начинать с малого, так сказать. Как десятилетка, разведчик оказался на крепких, крупных коленях. И вот, его одежда, ниже пояса, снова сползает к тоненьким щиколоткам, на месте остались разве что белые гольфы. Вдруг удар. Сильный шлепок, гул от которого еще на пару секунд, задержался эхом в столь просторном помещении. Добавляется легкий вскрик с возмущением. – агх! Док, че за херня!? – взвыл пленник, но палач был неумолим. Новый размашистый шлепок, мгновенно пятая точка становится румяной, краснея все больше с каждым касанием ладони медика. Скажите банально? Классика? Зато работает как никогда! Как еще поставить на место слишком уж наглых, парнишек, что отцовской строгости не видали. Видимо мать не объяснила, ну что ж, это сделает Людвиг. Конечно были подозрения на Шпиона, что биологически мог иметь к этому отношение, да вот никто точно подтвердить не мог, сам Скаут отказывался принимать такую новость. Через еще десяток ударов, ягодицы стали пунцовыми. Не в силах вырваться, Джереми даже пищать жалобно перестал, только тихо пуская слезы, что упорно старался прятать, едва только вздрагивал от очередного хлопка. – я поясню, за какие такие заслуги – прошипел врач, замахнувшись снова. – мало того, что эгоист, так еще и ставишь себя выше других. И я заставлю тебя это увидеть. Филейное место становится почти похожим на сливу, на этом мучитель решает закончить, в сумме отвесив около сотни ударов. Все же милосердие тот проявил, щедро смазав булки каким-то кремом. Подержал юношу на коленях, пока вся эта масса не впиталась более чем достаточно, и самолично одел спущенную одежду обратно. Ставит на ноги постанывающего и шмыгающего носом от плача парня, хлопнул по плечу в немом жесте "можешь идти", а сам стал прибирать инструменты. Разведчик, избитый, унижённый, едва дойдя до дверей выхода. Утер обиженно нос, а второй рукой потирал заднюю часть, что еще долго будет напоминать о сегодняшнем дне, и покинул лазарет. Вряд ли возникнет желание когда-либо сюда заходить, в ближайшее время уж точно. Но кто сказал, что медик позволит этому произойти. Немец только тихо ликовал. Да, это было отчасти жестоко, но отчего же сладкая месть. А где-то в груди теплилась надежда, что все это было не зря.... Кто знает, первый и последний ли этот урок...