Secretary A.J.Minyard

***

      Их взаимоотношения оставляют желать лучшего.       Таким, как они, никогда не следует существовать в непосредственной близости друг от друга – Нил убеждается в этом каждый раз, когда ощущает на себе пристальный взгляд во время очередного собрания; вылавливает его между силуэтов в коридорах и поздним вечером, когда заканчивает свою работу и старается как можно быстрее добраться до машины. Нил никогда не обращает на эту излишнюю заинтересованность внимания, предпочитая притворяться глухим, слепым и, видимо, умственно отсталым. Но Эндрю либо в открытую насмехается над его потугами, либо тоже предпочитает ограничиваться игрой в гляделки с чужим затылком.       Он начинает работать у них относительно недавно, всего полтора года назад, и поначалу лично с Нилом пересекается пару раз от силы, когда его удаётся подловить возле лифта или в ожидании начальства, которое не торопится принимать отчёт главы их исполнительного комитета и где-то прохлаждается. Несмотря на редкие встречи, Нил ощущает себя уткой на прицеле у охотника – это раздражает. Приходится всё время сжимать руки в кулаки, задерживать дыхание и мысленно считать до десяти, чтобы угомонить свое желание прижать Эндрю лицом в пол, приставить к затылку Смит Вессон или Беретту, и устроить допрос с пристрастием – Нил уверен, что без хорошей взбучки не сможет добиться нужного ответа. Ему известно, что Эндрю обладает достаточно низкой чувствительностью, значит, пытать придётся долго. Нужно что-то большее, чем пару раз надавить на болевые точки, согнуть прижатые к спине запястья в неестественном положении.       Но, к сожалению, их организация порицает насилие между сотрудниками без весомых доказательств, а это значит, что руки Нила закованы в увесистые кандалы и ничего он сделать не может. Вот и остаётся надеяться на свою выдержку и радоваться, что секретариат находится на два этажа выше – без необходимости туда никто не поднимается, опасаясь праведного гнева местных обитателей.       Установленный нейтралитет разрушается, когда им поручают работать вместе. Одному Богу известно, как желудок Нила не прожигает от количества яда, которое вытекает изо рта Эндрю каждый раз, как он его, чёрт возьми, открывает. Вот после этого Нил и начинает его люто ненавидеть, и это, кажется, взаимно. Разок они чуть не подрались из-за какого-то пустяка, но их вовремя прерывает появившийся из ниоткуда Ичиро, который растаскивает их как котят по разным углам и говорит угомониться.       Нет, даже приказывает. А Нил хороший сотрудник, он все приказы выполняет.       Так и начинается беготня.       Во время собраний Нил находится рядом с начальством, прямо во главе стола, так что любой зрительный контакт можно списать на то, что он адресован не ему. В коридоре можно быстро скрыться, а машину пора уже начать оставлять в другом месте, где она не будет стоять под окнами кабинета главного секретаря.       Да, муторно, но не ему, человеку, который собственными руками выбивает дерьмо из конкурентов и их шестëрок, жаловаться. На него каждый второй сотрудник косится и пускает вслед шепотки – и что, теперь каждому отправлять повестку в допросную и заставлять признаваться по всех грехах? Нет, до такого Нил ещё не опустился. Эндрю нравится? Так пусть пялится, чёрт с ним и с его высокомерной миной.       К огромному сожалению Нила, за годы работы со всякими скользкими тварями он так и не научился полностью игнорировать их присутствие.

***

      Наглые лучи проникают в кабинет сквозь приоткрытые жалюзи. Откуда-то с улицы доносятся отдаленные голоса прохожих, гул двигателей автомобилей и редкое чириканье птиц. Сейчас середина второго месяца лета, за окном во всю свою мощь властвует солнце.       Если коротко и без литературщины, то жарко просто пиздец.       Нил счастлив, что у него установлен кондиционер – в такую адскую погоду только он и спасает, к тому же не даёт отключиться уставшему мозгу. Хочется раздеться догола, а затем стянуть с себя кожу, мышцы и вытащить на проветривание органы, но он пока еще сохраняет трезвость ума и ограничивается снятым пиджаком и расстегнутой на пару пуговиц рубашкой. Ему повезло, что сегодня нет никаких обязательных к быстрому выполнению поручений, которые требуют присутствия самого главы исполнительного комитета. Нил почти растекается в своём кресле, блаженно потягиваясь, как раздается стук в дверь. Сейчас бы поспать, а не…       Ладно.       Он успевает перебрать все возможные варианты, кто это может быть, даже вспоминает несколько молитв и пару проклятий, если вдруг Ичиро птица клюнула в промежность и нужно ехать по чью-то грязную душеньку. Нил даже не до конца уверен, продержится ли несколько часов в засаде, когда солнце припекает всю органику к асфальту и не даёт шансов на спасение.       Приходится вспомнить, что Нил – не последний человек в организации, ему нужно держать лицо перед подчиненными, даже если в их руках будут чëртовы документы, а с хирургическое точностью наточенные карандаши начнут манить сладостной возможностью устроить себе или кому-нибудь другому выходной в травматологии. Если не вытаскивать их из сонной артерии, то шансы выжить будут значительно выше.       Тяжёлый вздох. Нил проводит рукой по лицу и спокойно просит войти.       Из-за двери выглядывает чья-то макушка, а за ней – всё остальное. Нил нутром чувствует, что молодому парню – кажется, его зовут Жан, – в эту секунду захотелось начать свою трагично-комичную тираду о том, что он не хотел никого беспокоить, его отправили не по своей воле и, кстати, добрый день, я к Вам за тем, чтобы нарушить планы на тихую смерть в комфорте. Вам дубовый гроб? Да-да, конечно, с прошивкой из свинца, чтобы крысы не добрались.       — Без лишних слов и лобызательств, говори, что тебе нужно. — Нил утыкается носом в уже давно написанный отчёт, создавая вид бурной деятельности и всей своей уставшей натурой говорит, что, если это не что-то важное, стажёр полетит с окна, а следом – тот, кто его подослал.       — Вас вызывает главный секретарь, у него есть несколько вопросов по поводу прошлой миссии и исправлению недочетов, — Жан не трясётся и не стелется, он твёрдо стоит на своих двоих, будто вбитый в пол еще на моменте застройки.       Нил окидывает его крайне заинтересованным – нет – взглядом, машет рукой и сонно говорит:       — Пусть пришлет человека с нужными документами и рекомендациями, всё будет сделано до вечера.       Откровенно говоря, Нил в последнюю очередь хочет сейчас видеть Эндрю и как-то с ним взаимодействовать. Это, конечно, не единственная причина, есть ещё одна – банальная лень и нежелание выползать из своего комфортного гнезда в душный коридор, но первое перекрывает всё.       — Извините за то, что отвлекаю Вас от дел, но секретарь попросил явиться лично. — Жан смотрит на него так, будто Нил лично избил его собаку и любимую жену, а теперь пытается от этого откреститься. — Это важно.       Вот ведь хитрец. Подгадал момент и поставил перед фактом – сразу видно, в каком отделе работает. Какой начальник – такие и работники. Интересно, при подаче заявления они добавляли что-то об опыте работы со змеями?       Нил неосознанно сжимает лист бумаги и напрягается. Важно? Начальство всегда о таком "важном" докладывает ему лично, а не через левые руки запуганного стажёра. Хлопнув по столешнице ладонями, – обычно все остальные стажеры перед ним сдуваются и становятся похожи на одинокие какашечки в поле, но Жан все еще хищно щурит серые глаза, глядя на Нила со всей своей двухметровой высоты, – ворчит себе под нос о том, что это не в его обязанностях, ходить к секретарю на чай с язвительными фразочками вместо конфет, но всё равно стягивает пиджак со спинки кресла, накидывает его на себя и направляется в сторону стажёра.       — Свободен. Передай нашему дорогому секретарю Миньярду, что я скоро буду.       Жан, больше ничего не сказав, прощается кивком головы и поспешно ретируется за дверь. В коридоре сразу слышится облегченный вздох и приглушëнное "Господи упаси", а следом и быстрые шаги в сторону лифтов.       На корне языка появляется гадкое послевкусие желчи, которую Нилу срочно нужно на кого-то вылить, чтобы не заработать язву.       Раз уж Эндрю решил, что они с Нилом вполне могут встретиться лицом к лицу, то чёрт с ним.

***

      В лифте играет успокаивающая музыка, тихий гул механизма помогает забитому работой мозгу немного расслабиться. Нил разглядывает своё отражение в зеркальной стенке, словно пытаясь уговорить самого себя сейчас же сломать всю эту конструкцию и застрять в шахте лифта на добрые несколько часов, пока не закончится рабочий день. У Нила завтра выходной, он может повторно запросить отчёт об ошибках и ответить на интересующие Эндрю вопросы, но уже онлайн и без принудительного контакта. От таких фантазий у Нила слегка поднимается настроение.       Взять бы его за волосы, посмотреть в эти наглые глаза и сказать…       Лифт плавно качается, призывающе пищит и уже через секунду Нил вглядывается в стоящий напротив цветок. Кажется, тот даже понимающе пошевелил листьями. В этом пристанище штатных крыс именно фикус кажется самым живым и человечным.       Шаг. Поворот. Вздрогнувшая сотрудница, и вот он уже у треклятой двери в кабинет Эндрю Миньярда. Пока Нил преодолевает путь от лифта до точки назначения, он успевает накинуть несколько вариантов развития событий, поспорить со своей совестью и мысленно сыграть партию в карты. Когда он в последний раз играл?       Хочется вломиться без предупреждения, выбив дверь вместе с петлями и, для пущей неожиданности, достать из кобуры на поясе пистолет, но Нил пока еще считает себя адекватным человеком. Как минимум, сейчас, когда ему ещё не устроили головомойку со всеми сопутствующими.       Больше похоже на попытки успокоить себя, учитывая, сколько раз он мысленно говорит это надоевшее “пока ещё…” и “ещё не…”       Ох, сколько же Нил наслушался жалоб на Эндрю… И ведь не понять, какие из них правда, а какие – ложь.       Как оказалось, Эндрю едва ли не питается младенцами, запивая их кровью девственниц и вытирая губы кожей своих подчинённых. Он может довести любого до нервного срыва своими безразличием, неподкупностью и прямолинейностью – во что Нил верит и даже разок становится свидетелем того, как один из его людей почти на коленях ползал за Эндрю во время обеденного перерыва, целуя пол, по которому он прошёл, и прося принять отчёт. Нил тогда притворился, что не знаком ни с кем из них и скрылся в тени, но всё равно почувствовал лизнувший по позвоночнику взгляд.       Стоит Нилу отвлечься на свои воспоминания, как дверь сама открывается и из неё вылетает еще одна жертва бумажной волокиты и тирана-главы. Девушка врезается в него, испачкав тональным средством пиджак, и не на шутку пугается, когда поднимает голову и понимает, кто перед ней стоит. Глядя в красные от подступающих слёз глаза, Нил уже готов увидеть за рабочим столом кого угодно: чудовище с тремя головами и семью ногами; человекоподобного уродца, предсказывающего будущее, – в крайнем случае вампира из чёрно-белых ужастиков, но никак не смирно сидящего в кресле молодого человека – весьма приятной внешности, как подмечает Нил, разглядев Эндрю получше. Всего лишь Эндрю, который предпочитает сидеть у себя, надев очки и наушники, и игнорируя существование всех неугодных и жалких созданий, просящих хотя бы намекнуть на ошибки и нестыковки в документах.       Как их там называют?       А, точно.       Коллеги. Мерзкое словцо, не правда ли?       Нил хлопает девушку по плечу, скорчив максимально миролюбивое выражение лица, заверяет, что в испачканной одежде нет ничего катастрофического и он спокойно сможет отстирать всё самостоятельно, и отпускает.       Проходит несколько секунд, прежде чем несчастная скрывается за одной из многочисленных дверей, а потом Нил слышит безэмоциональное:       — Проходите, глава исполнительного комитета. — Эндрю, до этого уткнувшись в бумаги, поднимает на вошедшего взгляд поверх очков. — Я заждался. Неужели человек, ведущий за собой остальных исполнителей, не может явиться вовремя?       Нил готов вырвать сердце из груди и предстать перед судом, если он сейчас сорвëтся из-за такой очевидной провокации.       — Время не было оговорено, господин секретарь. Не забывайте, с кем сейчас говорите, я не один из ваших подчиненных, — руки очень сильно мешают, Нил просто не знает, куда их деть, поэтому решает занять себя снятием пиджака – он всё равно грязный, к чему весь лишний пафос. А мог бы оставить Эндрю фонарь под глазом, ему бы пошел фиолетовый. Как говорит его подруга Элисон, "подлецу всё к лицу".       Эндрю ещё на середине фразы прячет глаза за чëлкой, продолжая что-то отмечать, зачëркивать и обводить. Это определённо копия, ведь даже секретарь, лишенный последних крупиц совести еще, по ощущениям, в раннем детстве, понимает, когда не стоит переходить черту. Тем более, он не станет прямо указывать на ошибки – все удовольствие пропадет. Но Нил всё ещё ощущает себя на мушке.       Приходится обвести кабинет внимательным взглядом, чтобы убедиться, что никто не пытается выровнять прицел для точного попадания в затылок, сидя на книжном стеллаже в камуфляже. Камер тоже не нет, что странно. Неужели спрятали?       Внимание настырно возвращается к Эндрю, не желая упускать какие-то мелкие детали. Например, очки, которые ему определённо идут. Вряд ли они для зрения, вероятно для работы, чтобы глаза не уставали, но они удивительно хорошо дополняют общую картину.       — Секретарь. — Нил лёгким движением руки накидывает на спинку стула, стоящего напротив стола, пиджак и садится следом. Хватит витать в облаках, чем быстрее они начнут, тем быстрее покончат со всем этим. — Я внимательно слушаю причину, по которой меня заставили прийти сюда и отвлекли от дел.       Эндрю выглядит откровенно скучающим. Он только лениво откладывает копии отчётов и документов, которые проверял, снимает очки, – Нил с особым интерес смотрит на то, как они оказываются на самом краю стола, подальше от остального канцелярского мусора, – и, встав из-за стола, отходит в сторону. Проведя пальцем по корешкам многочисленных папок, он выуживает одну, сильно отличающуюся от остальных – Нил её узнаёт. Именно в ней он расписывал каждый свой шаг и действие во время командировки на другом конце страны. Это было больше полугода назад и до Нила ещё никто не пытался докопаться, а значит, всё правильно. Вообще, он редко когда получает жалобы на свои отчеты или способы выполнения работы – сказывается приобретённый за годы верной службы профессионализм. Что сейчас не так?       — На днях мне поручили перебрать все архивные данные, — начинает свою демагогию Эндрю. — Связанные с Вами, мистер Джостен.       На стол приземляется папка.       — Хотите обвинить меня в своей сверхурочной работе, мистер Миньярд? — в тон ему отвечает Нил.       Нил не пытается притвориться идиотом, тем более перед Эндрю. Он взаправду не понимает, к чему ведёт разговор. И он всё ещё дико хочет спать, так что разбор ментальных шифров сейчас явно не приоритетная задача.       Приходится вспомнить то самое дело: его отправляют ловить сбежавшую дочернюю группировку одного из союзников их организации. Предатели пытаются скрыться, пройдя контрольный пункт и оказавшись в Канаде. Пересечь границу им помогли бы свои люди, которые готовы, скорее, раскусить капсулу с цианидом, вмонтированную в зуб, чем раскрыть все планы беглецов. В любом случае, у Нила выходит предположить их возможный маршрут намного раньше и повязать именно в тот момент, когда члены группировки пытаются проникнуть в грузовую фуру, спрятавшись в ящиках.       — Никак нет. — Эндрю снова подходит к своему креслу, немного шуршит вещами на столе и садится. — У меня возникли вопросы, касающиеся самой группировки, а именно её главаря, застреленного во время задержания.       — Эта ситуация уже давно была разрешена и списана на несчастный случай ввиду сопротивления. Если бы господин Морияма посчитал содеянное моим сотрудником непозволительным, я бы лично отсëк себе руку, – а в голове происходит мыслительный процесс, который пытается опередить чужой. С чего вдруг Эндрю решил поднять эту тему? Раз уж их босс ничего подозрительного не заметил, то секретарь-то тем более не заметит. Или у Нила уже совсем крыша едет и он упускает что-то серьёзное.       — Я не сомневаюсь в Вашей верности организации, — теперь Нил напрягается. Всё же, нужно было его припугнуть. – И в Вашем профессионализме тоже. Просто, Вы не задумывались о том, что этим действием можно было привлечь к себе лишнее внимание наших конкурентов и некоторых союзников? Того парня выгнали за несоблюдение соглашения, в котором было сказано не убивать тех, кто может дать ценную информацию.       Нил, кажется, начинает понимать, что сейчас происходит, и ему это не нравится. Остаётся подгадать момент, когда Эндрю отвлечется. Тот же, в свою очередь, продолжает:       — ...А теперь, ответьте на вопрос, почему Вы всё ещё здесь, Нил? — как же режет слух это фамильярное “Вы”. Нил мечтает оказаться где-нибудь далеко, где его никто не найдёт, и отрубиться там на годик или два. По лицу Эндрю он видит – его просто хотят побесить.       Мелкая белобрысая секретарская крыса.       Со стороны Эндрю раздается мелодия и он отвлекается от диалога:       — Извините, мне нужно срочно ответить, — он говорит это абсолютно картонно, лишь небольшой залом бровей выдает раздражение. Кто бы там ему не звонил, Нил готов возложить к его ногам и себя, и голову Эндрю, потому что более удобного момента не придумать.       Эндрю с тяжёлым вздохом встаёт и отворачивается от Нила. Неужели он всё ещё ничего не подозревает? Если он собирается играть своего до самого конца, то это даже похвально, но стоило бы учитывать факт того, что Нил, сытый этим цирком по горло, не станет подыгрывать.       Со стола летят все документы, воспарив белыми птицами; все возможные пишущие и не пишущие принадлежности – следом. Кажется, разбивается даже любимая кружка Эндрю, когда Нил, перемахнув через стол, валит его на пол.       Воздух выходит из лёгких Эндрю со стоном из-за упирающегося промеж лопаток локтя, пока он сам пытается выбраться из жесткого захвата. Его лицо кривится в гримасе боли и злости – на Нила или на свою невнимательность точно неизвестно.       — Довольно, Эндрю. Держать меня за идиота у тебя не выйдет, — он сжимает заломанные руки еще сильнее, заставляя Эндрю под ним прошипеть что-то нечленораздельное. — Советую сейчас же объясниться, иначе полетишь на ковёр к Ичиро.       Из отброшенного телефона слышится чей-то голос, зовущий Эндрю по имени. Нил, сильнее придавливая Эндрю бёдрами, свободной рукой берёт мобильник и читает имя контакта.       Аарон-не-брать.       — Кто это? — Нил практически шипит, как кот, готовый вцепиться в соседского кошака, чтобы отвоевать свою территорию.       Эндрю чертыхается, предпринимая ещё попытку вырваться.       — Слезь с меня, — рявкает он в ответ, повернув голову так, чтобы видеть Нила.       — Я ещё раз повторяю: кто это?! — Нил повышает голос и этот Аарон-не-брать замолкает.       Нил так и знал, что с Эндрю что-то не так. Он слишком подозрительный, никак не выходит у него из головы все эти полтора года, а всё, что тревожит мозг Нила, никогда не является чем-то хорошим. Эндрю будто вызвал у него зависимость и, будь у Нила разрешение, он бы залез в его личное дело и перерыл абсолютно всё, начиная с момента покупки дешевых презервативов и зачатия. Лживые янтарные глаза вызвали такое привыкание, какое не возникает даже из-за самых мощных наркотиков.       А вдруг этот мудак подсыпает ему что-то в обеденный перерыв? Так, нужно срочно вспомнить, сколько раз за последнее время он внезапно засыпал за столом. Если какие-то важные данные утекли в руки врагов, у клана Морияма могут быть проблемы.       Проверить всех работников на наркотики. Изменить базу данных, а самую провокационную информацию заархивировать или уничтожить. Избавиться от…       Нет, стоп, сначала нужно доложить Ичиро. И выбить из Эндрю информацию.       Последний подозрительно затихает, зло щуря глаза на Нила.       Нил хочет сломать ему руку. Можно было бы сразу разможить лицо об пол, но у него хватает совести пожалеть сотрудников, отвечающих за уборку.       — Слушай сюда… — Нил сбрасывает звонок, прячет чужой телефон в карман и тянется за ножом.       Эндрю его перебивает, снова чертыхаясь:       — Это мой брат, долбоёб, — и отворачивается. Просто берёт и отворачивается, словно то, что его собираются допрашивать, чтобы проверить на вшивость, всего лишь незначительная порча воздуха!       Погодите.       Нил растерянно моргает.       — Брат? — тупо переспрашивает он.       Выглядит он, вероятно, не менее тупо, но Эндрю, к счастью, на него не смотрит.       — Ты, блять, глухой? Слезь с меня. — Хватка не ослабевает, поэтому Эндрю только устало вздыхает с тугодумства Нила. — Если я скажу, что это моя трансгендерная мать, которой срочно нужна поддержка для преодоления кризиса личности, ты будешь думать быстрее?       — Кто угодно сказал бы так, — Нил не верит.       Он достаёт телефон, наваливается на Эндрю грудью и хватает его за волосы, заставляя поднять голову. Тот недовольно шипит.       — Какой пароль?       — Сходи на хер, Джостен.       Нил цокает языком и подносит экран к лицу Эндрю. Сосчитав данные, телефон включается, но перед этим Нил на секунду залипает на отражение Эндрю: растрёпанные волосы, искажённое злостью красивое лицо, резкий изгиб тонких губ. Точно что-то подмешал. Или выращивает галлюциногенные растения, а сам уже долго на них сидит, вот и соображает нормально.       Около получаса уходит на то, чтобы просмотреть весь телефон Эндрю. Там особо ничего нет, только рабочие и семейные чаты, несколько сотен фотографий котов, документов и неизвестных Нилу людей. На одной из них он видит идентичного Эндрю человека и догадывается, что это тот самый Аарон. Интересно, недовольная физиономия – это их семейная черта?       С каждой минутой Нил всё менее ощутимо сдерживает Эндрю, но он как лежал, так и лежит. Лежит, пыхтит и больше не сопротивляется.       — Ну что, удовлетворил своё любопытство? — спрашивает Эндрю, когда поворачивается и видит растерянность на лице Нила. — Или мне раздеться, чтобы ты и там посмотрел?       Нил чуть было не соглашается, гонимый желанием наконец нарыть хоть что-то на подозрительного Эндрю, но, помимо скриншотов с рецептами всякой мегасладкой дряни, предъявить ему не за что.       — Где запасной? — не унимается Нил, игнорируя вопрос Эндрю.       — Запасных мозгов нет, сходи в мясной.       — Не придуривайся!       — Может хоть объяснишь, что ты, ишак параноидальный, ищешь?       Нил поджимает губы и садится, но пока ещё удерживает Эндрю своим весом.       — На кого ты работаешь?       Эндрю отвечает быстро, не задумываясь:       — На Морияма.       Либо он был готов к этому вопросу, либо Нил действительно параноик. Нет, он об этом, конечно, давно знает, но до этого дня его паранойя, наоборот, помогала, а тут выходит, что он… Проебался.       Проебался.       Про-е-ба-л-ся.       Вот блять. Блять, блять, блять! БЛЯТЬ! До его измученного бессонницей мозга только начинает доходить, что в действительности никаких таких “знаков” не было. Эндрю сам по себе такой человек с выражением отъебитесь-от-меня на лице, он просто делал свою работу и в процессе захотел что-то уточнить у Нила. А Нил взял и напал, потому что ему позвонил брат. Ну конечно же, Ичиро ведь тоже не идиот, он бы не принял в свои ряды, еще и на такую высокую должность, человека, которому нет доверия.       Если Нилу и становится чуть-чуть, самую малость, стыдно, то он этого не скажет. Он молча встаёт и нехотя протягивает руку Эндрю, чтобы помочь встать. Эндрю окидывает его многозначным взглядом и поднимается самостоятельно, сразу же принимаясь отряхиваться и поправлять деловой костюм.       Как же он бесит Нила. Сначала бесил из-за того, что выглядел подозрительно, а сейчас из-за того, что поводов для подозрений не оказалось.       Нил смотрит на него с долей осуждения, не собираясь вслух признавать, что сглупил.       — У Вас в волосах застрял карандаш, мистер Джостен, — Эндрю поднимает на него глаза.       Нил на секунду теряется и хватается за голову. Огрызок карандаша находится почти сразу, но он не спешит его отдавать, сжимая двумя пальцами с такой силой, будто тот его лично оскорбил.       — А у Вас на лбу закладка, мистер Миньярд.       Эндрю молча срывает цветастый стикер и сминает его.       Напряжение между ними сейчас можно спокойно резать ножом для масла и намазывать на хлеб. Оно такое густое и гадкое, что забивает лёгкие и Нилу хочется открыть окно, чтобы от него избавиться. Или выйти в него. Или сбросить Эндрю. Он пока в процессе выбора.       Вот они, два взрослых лба, каждому уже по тридцать, – вот это Нил точно знает, – но готовы друг друга поубивать, впервые за долгое время оказавшись наедине. Мозгами Нил понимает, что это глупо, вести себя как неразумные дети, не поделившие ведёрко и в итоге подравшиеся пластиковыми лопатками, но одно наличие Эндрю рядом заставляет его рот пересыхать от желания плюнуть ему в глаз, кулаки сжиматься до кровавых ямок от ногтей, а сердце болеть, намекая, что оно такими темпами даст остановку. Такая чистая, искренняя ненависть. И ведь ни один из них не трогал другого, просто у Нила чуйка на гадов. Эндрю в их списке занимает верхнюю строчку.       Они играют в гляделки около минуты, пока Эндрю, будто специально, не шевелит рукой. Часы у него на запястье отражают солнечные свет и этот резвый зайчик слепит Нила. Он морщится, закрывает глаза и трет их, а когда снова смотрит на Эндрю, видит у него на лице тень мстительной улыбочки.       Он не гад.       Он самая настоящая сволочь.       Вальяжно пройдясь прямо по бумагам и канцелярии, Эндрю садится в кресло и закидывает ногу на ногу. Гордый, прямо как белогрудый орёл.       Нил считает, что он надутый индюк.       — Я так понимаю, там, где Вы росли, не принято приносить извинения за ложные обвинения и влезание в частную жизнь невиновного человека, — да Эндрю прямо гордится тем, что оказался прав, даже если до этого не подозревал, что сегодня Нил организует ему свидание с ковролином.       Пусть скажет спасибо, что он относительно чистый.       Не Нил. Ковролин. Нил похож на мокрую и очень уставшую мышь.       — Там, где росли Вы, точно не существует концепции улыбаться хотя бы не когда кто-то из Ваших коллег умирает, и не выглядеть так, будто Вы замышляете слить всю базу данных Семьи, — Нил засовывает руки в карманы, чтобы случайно не врезать Эндрю.       — Специально для Вас, мистер Джостен, вколю ботокс, чтобы мое лицо осталось таким навсегда.       — Как мило.       Начинается новый раунд игры в гляделки. На этот раз никто не жульничает.       Эндрю проводит языком по зубам – Нил видит это по встопорщенной верхней губе. Нил закусывает щеку изнутри.       Эндрю чуть сдвигается в бок, упирается локтем в подлокотник кресла и прикрывает тыльной стороной ладони рот, продолжая вертеть в пальцах смятую закладку. Смотрит выжидающе. Нил отвечает тем же, не совершая никаких лишних телодвижений.       Настенные часы тикают в повисшей тишине, где-то вдалеке слышно разговоры других работников.       Сейчас кто-то из них либо кинется на другого с кулаками, либо...       Когда именно это происходит, Нил не знает, но он точно помнит, что вперёд подались они одновременно.       Нил, не заботясь о целостности несчастного офисного кресла, взбирается на колени Эндрю, крепко сжав его шею с задней стороны и врезается в чужие губы с намерением оставить на них как можно больше кровавых следов. Эндрю тянет его за галстук на себя, с остервенением сжимая обтянутую брюками ягодицу, и вгрызается в ответ.       Поцелуем это назвать тяжело. Скорее, оно похоже на полосу с препятствиями, где главным призом является полные власть и контроль над проигравшим. Никто из них не собирается сдаваться.       Свободной рукой Нил залезает под пиджак Эндрю, хватая его за скрытую под иссиня-черной рубашкой талию. Бедра подаются навстречу друг другу и слышится двойной нервно-возбужденный вздох. Заниматься подобным в их положении крайне неудобно, но никого это, кажется, не заботит.       Влажные звуки от соития губ, тяжелое дыхание, скрипы кресла и громкий стук сердца сливаются в непонятную какофонию. В моменте Нилу хочется раскрыть в себе талант к музыке и написать симфонию, вдохновленную тем, как сраный Эндрю Миньярд рвано выдыхает ему в губы, когда они отстраняются.       Нил ощущает, как чувства концентрируются где-то внизу живота и оседают там липкой субстанцией. Он ухмыляется над тем, как в мыслях красиво описал возникший от какого-то жалкого поцелуя стояк, благо Эндрю, если и замечает это, то не комментирует.       Он несдержанно мычит, когда Эндрю двигает бёдрами и проходится бляхой ремня по его ширинке. Эндрю зарывается рукой в рыжие кудри, другую опускает между ними и на этот раз ведет в поцелуе. Скажи кто-нибудь вчера Нилу, что уже завтра он будет зажиматься с главной змеёй клана Морияма в его же кабинете, он бы выписал этому человеку прямое направление в места не столь отдалённые. Он и сейчас в это не верит, даже если проворные пальцы уже разобрались с ремнем и застежкой и теперь нагло гладят его сквозь тонкую ткань нижнего белья.       Эндрю сначала ведет всей ладонью вверх-вниз, потом оставляет только два пальца, – средний и указательный – вжимается в напряженную плоть костяшками, массируя под самой головкой и вырывая из горла первый немного возмущенный стон, затем размыкает их и заключает член Нила в подобие объятий.       Кровь кипит у обоих. У Нила во рту скапливается столько слюны, что поцелуй становится всё грязнее и грязнее. Остается надеяться, что толстая дубовая дверь не пропускает все эти похабные звуки, Нилу и так с головой хватает различных слухов про себя.       Посчитав желание Эндрю доставить ему удовольствие, – даже если губы Нила уже болят от укусов и на языке появляется привкус крови, – попыткой взять верх, Нил проводит короткими ногтями по животу и хватается за чужой ремень. Он успевает только расстегнуть его и пуговицу на брюках, и уже хочет опустить бегунок, но Эндрю перехватывает его запястье и предупреждающе сжимает.       Нил отстраняется, недовольно хмурится, набирает в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться, но его подхватывают под зад, беззастенчиво поднимают и сажают на место Эндрю.       Сам Эндрю успевает оставить скользкий отпечаток губ на подбородке Нила, как тут же куда-то пропадает. Нил пару раз ошалело моргает, не сразу понимая, что за фокусы с исчезновением Эндрю исполняет, но опускает голову.       Нашел.       Нил хочет сказать что-то из разряда “на коленях вы выглядите уместнее” и добавить “только члена во рту не хватает”, но всё, что выходит из него, это удивленный смешок и:       — Ого.       Эндрю бросает на него предупреждающий взгляд и резко двигает Нила ближе к краю, схватившись за бедра. Нил намек понимает и решает подождать до момента, когда Эндрю не сможет ему ответить. Но тогда появится опасность того, что он в этот прекрасный солнечный день станет евнухом.       Пальцы Эндрю точно оставят на нем синяки, настолько сильно они в него впиваются. И смотрит не то с жадности, не то с ненавистью, что Нилу действительно становится страшно за своё достоинство.       Эндрю сосредотачивается на том, чтобы открыть себе доступ, а Нилу остается мысленно орать во всё горло, потому что этот вид слишком хорош. Он ненадолго приходит в себя, когда Эндрю шлёпает его по бедру и очень вежливо просит “поднять жопу”, если Нил не хочет остаться без штанов.       Руки у Эндрю грубые: они сжимают, не церемонятся, когда ладонь полностью ложится на член, надавливая и прижимая чувствительную плоть обратно. Брюки оказываются спущены почти до колен и тут Эндрю зависает, будто вперившись в какое-то препятствие, моральный и физический барьер, который не даёт ему продолжить из-за каких-то религиозных или личных взглядов.       Нил переключает свое внимание с его лица ниже, где Эндрю борется со своими внутренними демонами и, судя по полному отсутствию мыслей в карих глазах, нечисть побеждает. Он не может сдержать смешка. Руку опускает к бедру, указательный палец просовывает под ремешком подтяжек для рубашки, приподнимает и со звонким шлепком опускает обратно. Создается ощущение, будто Эндрю в этот момент даже не моргает и не дышит, только смотрит-смотрит-смотрит, продолжает думать, но ничего не делает. А Нил продолжает лениво водить по едва заметному следу от ремешка на коже: гладит, чуть царапает, выписывает различные узоры, немного поднимает выше, чтобы открыть Эндрю вид на бледно-розовое место, о которое плотная ткань ударилась секунду назад.       Появляется шальная мысль о том, что Эндрю сейчас похож на большого кота, которого пытаются приманить постукиванием по боку кровати: такие же расширенные зрачки и готовность либо накинуться, либо искусать.       — Мистер Миньярд, — елейно зовет Нил, оставляя несчастный ремешок в покое. Эндрю на него всё ещё не смотрит. — Что-то не так? Вы только скажите, я помогу разобраться.       — С башкой своей разберитесь, Джостен, — Эндрю спихивает его руку и как-то слишком жадно заменяет её своей, пропуская почти полностью под подтяжкой, оставляя свободным только большой палец.       Нил вздрагивает, когда чуть выше коленного сустава появляется отчётливый след от зубов. Эндрю для удобства закидывает одну ногу себе на плечо и продолжает экзекуцию, оставляя всё больше влажных отметин от губы и удивительно острых зубов, которые почти горят, когда на них попадает жаркое дыхание.       Еще немного и Нил сойдёт с ума. Из головы напрочь вылетают все мысли о том, что они в здании, где полно других людей и что дверь не закрыта. Его полностью лишили штанов, выставив на показ бледные крепкие бёдра с тёмно-рыжими волосками, вставшими из-за пробежавших по коже мурашек. Сердце отбивает бешеный ритм, теряет разум вместе с ним, стоит Эндрю-ублюдку-Миньярду оставить очередной знак своего присутствия между ног одного из самых влиятельных и близких к Ичиро людей клана Морияма. Думать о том, как они вообще к этому пришли, не хочется; остаётся единственное желание – продолжать, пока все не закончится или их не поймают.       Горячий язык Эндрю настолько хорошо ощущается на нём, что Нилу впервые в жизни не хочется язвить и скалиться.       Эндрю поднимается всё выше и выше, пока не тычет носом в низ живота. Наглые пальцы, повинуясь воле хозяина, проникают под рубашку и цепляются за резинку нижнего белья, тянут на себя. Нилу остаётся только прогнуться навстречу, чтобы у Эндрю вышло удачно освободить член из плена.       Искры из глаз Нил, конечно, не ловит, но удивляется знатно, когда Эндрю, всего пару раз проведя губами по всей длине, берёт его в рот до самого основания, смачивает слюной и выпускает. Ещё никогда Нил не видел, чтобы кому-то отсасывали одновременно с таким желанием разложить на маленькие кусочки и убить, но Эндрю крайне многофункциональная личность.       Только чего-то не хватает.       Нил поворачивает голову и замечает на краю стола чудом не сброшенные очки. Он прерывает Эндрю, тянется назад и берёт очки за душки.       Эндрю смотрит сначала на них, затем на Нила и обратно. Отстраняется и уже собирается открыть рот и выдать что-то едкой, но Нил обхватывает его лицо свободной рукой и наклоняется. Поцелуй выходит смазанный и кусачий, зато им получается заткнуть Эндрю ровно на столько, чтобы водрузить ему на нос очки.       Откинувшись в кресле, Нил упирается локтем в подлокотник и кладёт щеку на раскрытую ладонь, разглядывая такого нового и ахуительно соблазнительного Эндрю, каким он его никогда и представить не мог: растрёпанный, с покрасневшими от поцелуев-укусов губами, стоящий перед ним на коленях и смотрящий так, будто завтра утром с его подачи Нил не проснётся.       Нил двигает ногой выше, невысокий каблук проезжается по лопатке Эндрю и вскоре оказывается у него на плече. Требовательный рывок вперёд говорит громче любых слов, и, – Вау! – Эндрю подыгрывает мимолетному порыву, возвращая своё лицо на уровень чужого паха.       Может Нилу показалось, но он готов отдать голову на отсечение, что Эндрю едва заметно вздрагивает и его взгляд темнеет окончательно, превращая две золотые монеты в почерневшие от времени медяки.       Кажется, Нил сегодня узнаёт много нового об их суровом секретаре. Но эта мысль испаряется, стоит Эндрю возобновить работу.       Как бы Нилу ни хотелось продолжать держать самодовольное лицо, но каждое движение губ и языка, горячая влажность рта и желанная узость заставляют его плавиться.       Нога соскальзывает, когда он снова оказывается полностью в Эндрю и приходится прижать сжатую в кулак ладонь ко рту и очень глубоко дышать, слушая прекрасную мелодию из собственных и чужих подавленных стонов и мокрых звуков. Эндрю делает это так прекрасно и крышесносно, что Нил готов начать скулить и умолять о продолжении или просить ускориться, чтобы наконец заземлиться, иначе на этой ноте можно будет ставить крест на его здравом смысле и трезвом сознании.       Нил неосознанно подаётся бёдрами вперёд, но Эндрю хватает его за пояс и не даёт продолжить. Ну да, опрометчиво было считать, что с его стороны будет полноценная покорность.       Долго так продолжаться не может, они оба это понимают. Когда Нил уже подходит к краю, член выскальзывает изо рта Эндрю и влажная головка прижимается к линзе очков, пачкая её в слюне и предэякуляте. Губы спускаются к самому основанию, умелые пальцы отводят член в сторону и закрывают уретру, чтобы не испортить волосы.       Мозг Нила отключается в тот же момент, как низ живота сводит в сладкой истоме. Он выгибается, вбиваясь в кулак и обмякает, глотая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.       Эндрю отстраняется и водит рукой по стволу, пока не выжимает из Нила абсолютно всё. Сраный садист, ему определённо нравится то, как Нил извивается, слишком чувствительный после оргазма.       — Чёрт, — выходит из него со вздохом. Он смотрит на довольное лицо Эндрю. — Ты просто бесстыжий чёрт.       — Только что этот бесстыжий чёрт заставил тебя кончить, так что я бы повременил с выводами.       Эндрю собирается подняться, но Нил по своей натуре человек мстительный и множечко злопамятный. Он хватает Эндрю за плечо и заставляет вернуться на место, затем наклоняется ближе, обхватив ладонью его шею.       — Значит, я должен тебе отплатить. Нужно начинать чистить карму перед тобой, согласен? — Нил по глазам видит, как Эндрю хочет его послать, но вместе с этим желанием зарождается и интерес.       Большой палец давит Эндрю на кадык и Нил чувствует, когда он сглатывает. Проведя самыми кончиками по мощной линии челюсти, Нил откидывается назад, расслабленно развалившись в кресле и делает небольшие повороты туда-сюда.       Он прижимается носком туфли к бугру в чужим брюках. Эндрю рефлектор обхватывает его икру и предупреждающе сжимает, но остановить не пытается. Нил ждёт, если вдруг его попросят перестать, и только потом продолжает, двигая ногой сначала вверх, затем вниз и с каждым разом давит всё сильнее. Эндрю не издаёт ни единого стона, только загнанно дышит, опустив голову и глядя куда-то Нилу в бедро.       То, что он кончил, Нил понимает по вздрогнувшим плечам и болезненным ощущениям в ноге. Эндрю проживает оргазм и молча поднимается на негнущихся ногах.       Нил уже думает, что на этом всё, но Эндрю в очередной раз умудряется его удивить, сжав плечи и собственнически поцеловав.       Кабинет главного секретаря он покинет явно нескоро.

***

      Жан уже второй час косится то на настенные часы, то на дверь с позолоченной табличкой " Secretary A. J. Minyard". Как только Нил скрывается за ней, Жан больше его не видит.       Ошибкой становится любопытство Жана, которое заставляет его около получаса назад встать под дверью и прислушаться. Звуки едва различимые, но и Жану не пять лет, чтобы сослать чей-то приглушенный стон и шлепки на душевные страдания из-за криво написанных отчётов. В полном ахуе и с перевёрнутой картиной мира он возвращается за своё рабочее место, ограждённое от коридора толстым пуленепробиваемым стеклом, и всё оставшееся время тупо пялит в телефон, надеясь вытравить из головы два низкорослых силуэта, нагибающих друг-дружку прямо над столом. Над тем самым столом, на который Жан каждый день кладёт документы и хотя бы раз в процессе случайно трогает его...       Дверь наконец открывается и откровенно затраханный Нил, осоловело моргая, выплывает в коридор, глядя перед собой пустыми глазами. Они там точно не деловые разговоры вели, думает Жан, наблюдая за призраком главы их исполнительного комитета.       Из орального были определённо не вести.       Нил шоркает мимо него к лифтам, лишь разок кивнув в знак приветствия, но это действие больше автоматическое, чем осознанное.       Железные двери закрываются и Нил исчезает из поля зрения. Через несколько минут выглядывает и Эндрю, якобы беззаботно вертя ключи от машины на пальце. Закрыв дверь, он вежливо прощается с Жаном и тоже уходит.       Жан ждёт какое-то время, затем выбирает из списка контактов знакомый номер, ждёт, когда собеседник возьмёт трубку и начинает свою тираду на французском:       — Кевин, это пиздец...       Бедному Кевину, до этого спокойно занимающемуся в зале, приходится сесть, чтобы не уронить гантели себе на ноги.

***