Календарь тишины

Май в Ирландии наступал медленно. Неспешно золотил морские воды лучами предрассветного солнца, таинственно расцветал абрикосами по ночам, благоухал петуниями и зеленел травой. Он приходил осторожно, чтобы остаться насовсем. Сначала в доме стало теплее по утрам. Потом Гермиона перестала искать шерстяные носки. А однажды заметила, что окно на кухне открыто уже третий день подряд — и ей не хочется его закрывать. Кофе остывал быстрее. Крукшанкс ленился сильнее. И в доме… стало две кружки. — Ты опять бросила свой кофе, — заметил Малфой, прислоняясь к косяку двери. — Я не бросила, — не оборачиваясь, отозвалась Гермиона. — Просто оставила немного. — Это не «немного», это почти половина. — Я задумалась. — О чём-то настолько важном, что забыла о завтраке? Она обернулась, прищурилась: — Хочешь — допей сам. — Я не настолько отчаянный. Он всё же взял кружку, сделал глоток, поморщился. — С молоком и специями? — Это моя версия масалы в полевых условиях. — Наступит день, когда я отведу тебя в приличный ресторан. — Не угрожай, а то я могу и согласиться. — Я на это и рассчитываю. Она усмехнулась и вернулась к своим записям. Стол был завален пергаментами, картами побережья и заметками Дэйзи. Сбоку стояла миска с яблоками, к которым никто так и не притронулся. — Они снова вышли на берег вчера ночью, — сказала Гермиона, не поднимая головы. — Трое пострадавших. Один серьёзный. — Я знаю. Я был там. Мои ребята опять проигнорировали все приказы и принялись геройствовать. — Почему я не удивлена? И что ты выяснил? Он подошёл ближе, опёрся руками о стол, наклоняясь к карте. — Они не атакуют первыми. — Но ранят со всей серьёзностью. И мне это очень не нравится. — Мне тоже, но они так реагируют. Гермиона подняла на него взгляд. — На что? Он постучал пальцем по карте — по отмеченному участку берега. — На место. Она выпрямилась. — Святилище? — Похоже на то. В следующую секунду она уже увлечённо листала записи. — Но тогда… почему они на вас нападают? Малфой скривился. — Потому что люди — шумные, Грейнджер. И эмоциональные. И очень любят лезть туда, куда не стоит. Она замерла. — Они чувствуют эмоции. Он кивнул. — И не справляются с ними. Малфой небрежно пожал плечами, но Грейнджер не первый год работала с ним в связке, чтобы не замечать, насколько он напряжён. — Их… срывает, — тихо сказала Гермиона. — Именно. И тогда они начинают бушевать. Она закрыла глаза на секунду, собирая всё воедино. — Значит, мы не должны их сдерживать. — Мы должны их отпустить. И отдать им берег под святилище. Слишком уверенно и спокойно прозвучал в этот момент Драко, и Гермиона не поверила своим ушам. Впервые за долгое время — без спора, без напряжения — они пришли к одному и тому же выводу. На берегу дул порывистый ветер. Волны с шумом разбивались о берег, песок то и дело норовил попасть в рот и запорошить глаза. Море тяжело накатывало на сушу, вздымаясь всё выше и выше, словно хотело поглотить нарушителей под толщей воды. Вода вспенивалась, откатывалась, возвращалась снова. Воздух звенел от напряжения. — Готова? — тихо спросил Малфой. — Нет, — честно ответила Гермиона. — Но это единственное, что имеет смысл. Он коротко усмехнулся. — Мне нравится твой подход. — Врёшь. — Зришь в корень. Они встали у самой воды. Гермиона сделала шаг вперёд. Закрыла глаза. — Мы не враги, — произнесла она сначала тихо, потом увереннее. — Мы не пришли вас удерживать. Волна ударила сильнее. В воде на мгновение проступили силуэты. Малфой напрягся, но остался на месте. — Это место ваше, — продолжила она. — Мы уйдём. Ветер усилился. — Мы просто… не знали. Слова были простыми, неловкими. Но в них не было страха. Только правда. Малфой шагнул вперёд — встал рядом. — Уходите, — сказал он. — И оставьте нас в покое. Ветер на мгновение затих. И вдруг — будто что-то изменилось. Волны стали ниже. Силуэты растворились. Море… отступило. Без резких вздохов, без белой пены, просто отступило. Схлынуло и ушло к горизонту. Гермиона неверяще покачала головой. — Сработало. — Да, — подтвердил Драко. — Удивительно. Они задержались на берегу. Стояли рядом — слишком близко, чтобы это было случайностью, — и молчали скорее по привычке. Вода откатывалась от их ног, оставляя мокрый песок. Гермиона смотрела, как он темнеет и снова светлеет, и вдруг поймала себя на том, что слушает не море, а дыхание Драко. — Ты вся дрожишь, — заметил он. — Это от ветра. — Грейнджер, ты совершенно не умеешь врать. Она не стала спорить. Он снял с себя мантию и накинул ей на плечи. Его пальцы на мгновение задержались у её волос. Она замерла. Подняла глаза. Шагнула к нему. — Спасибо, — сказала она тихо. Он не убрал руку сразу. Потом всё же отступил. — Я не думал, что ты добровольно пойдёшь сегодня со мной. — Я решила тебе помочь. — Почему? — Потому что ты остался. Он взял её за руки. — А ты не думала, что я могу? Она улыбнулась. — Ты умеешь удивлять. Он кивнул. — Хочешь честно? — Хочу. Он отвёл взгляд к морю. — Я не умею делать это правильно. — Что именно? — Оставаться. Вести отношения. Играть в романтику. Слово прозвучало тяжело. Гермиона шагнула ближе. — Тогда не делай правильно, — тихо сказала она. — Просто… не уходи. Он сердито взглянул в ответ. — Ты не понимаешь. Я скверно строю, зато превосходно умею ломать, даже когда не хочу. Она покачала головой. — Драко, не надо. Ты же знаешь, что я тоже не идеал. Он поднял руку — почти коснулся её лица — и остановился. — Если я начну… я не уверен, что смогу остановиться. Она выдохнула. И сама коснулась его щеки. — Тогда не останавливайся. Он замер. А потом — будто что-то внутри него отпустило. Он наклонился. Поцелуй был долгим. Со вкусом солёных брызг, оседавших на губах, и с обещанием будущего, которое они наконец-то готовы были принять вдвоём. Когда они отстранились, он не отпустил её сразу, прижавшись лбом к её лбу. — Я готов ещё раз перелететь ради тебя море на метле, — с чувством пообещал Драко. — Это плохая идея. — Но ты всё равно это сделаешь, если потребуется? Он улыбнулся в ответ. — Не недооценивай меня, Грейнджер. Когда солнце медленно закатилось за горизонт, они пошли гулять через лес. Рука об руку, шаг в шаг. Говорить не хотелось. Хотелось просто идти вперёд. Тропинка была узкой, ветви цеплялись за плечи, воздух пах сырой землёй и травой. — Я не люблю толпу и когда слишком шумно, — сказал Малфой. — Я тоже. — И терпеть не могу сладкий чай. — Я знаю. Он замолчал. — И я буду с тобой спорить, — наконец сказал он. — И я с тобой буду, — ответила Гермиона. Он остановился, развернулся к ней лицом. — И мы всё преодолеем, — тихо добавила она. Драко прижал её к себе. — По-другому и быть не может. Они вышли на луг. Трава мягко колыхалась на ветру, вечер ложился золотом на землю. Гермиона села прямо на траву. Он опустился рядом. — Ты всё для себя решила? — спросил он. — Да. — Хорошо. Она посмотрела на него. — А ты? Он кивнул. — Грейнджер, ты теперь от меня ни за что не избавишься. Она засмеялась и повалила его на траву. — Знаешь что? А мне это даже нравится! Они упоённо целовались. И впервые за долгое время будущее не пугало.