Воображение

      Сотни дурацких заказов были приняты. Эллиот ненавидел работать в выходные – видеть кучу тупорылейших рож, как и всегда, только помноженных на пять. Причем, обычно он пиццу доставляет, но нет, надо было боссу "очень учтиво" попросить его о доп. смене за кассой. Этот день сулил быть отмеченным Эллиотом, как один из самых скучных и раздражающих, если бы не:       В пиццерию, нервно поправляя капюшон, вошел он.       Было довольно смешно наблюдать за тем, как посетитель из черного списка их заведения пытается аккуратно прокрасться к стойке заказов, при этом надеясь, что никто не заметит в его личности ничего странного. Наверное, думает, все равно людей много, спутают, не узнают или еще чего. Пфф, ну, за других Эллиот не ручается, но он его силуэт уж точно не перепутает.       Эти дурацкие каштановые волосы, торчащие в разные стороны, хоть и были короткими, падали прямо на лицо, делая его еще привлекательнее. Эти чересчур красные очки, которые он все время поправляет, да еще так комично. Его щетина, мешки под глазами от постоянного недосыпа, а впрочем, как можно спать, если твой сын – это Кулкид? А еще его очаровательные бочка, выпирающий животик, не так, чтобы назвать его жиртрестом, а, может, лишь ласково – крепышом. Да, крепкий... Ему подходит. И эти его руки, тоже такие крепкие, сильные. По крайней мере, так они выглядят. Иногда в голову Эллиоту приходили немного иррациональные мысли о том, что, а вот если бы...., то он точно однажды облизал бы волосы на его руках. Хотя, скорее всего, не только волосы и не только на руках. Еще эта слишком привлекающая внимание грудь. Ох, а его задница, да и бедра, боже... Так.       Гребаный Севен что-то говорит ему уже пару секунд, а Эллиот слишком увлечен разглядыванием его губ, пока выдался случай и мужчина подошел так близко, а то до этого не успевал на них обратить должного внимания, так что надо еще беспалевно повосхищаться какое-то время, а потом, не запомнив ни слова из того, что Севен пытался донести, выдать:       – Мне плевать, ты в черном списке.       – Я... Я знаю, да, прости, пожалуйста, мне очень нужно, я извинялся уже тысячу раз, я, хм, правда виноват и...       – Развернись. – мотнул головой, как бы побуждая повернуться спиной.       Севен развернулся и вздохнул, говоря:       – И уйди. Ладно, я понял...       Глаза Эллиота метались по спине мужчины, дыхание участилось, видя, как его спина выглядит из-за того, что грудная клетка расширилась. Плечи сразу после выдоха поникли, и, засунув руки в карманы толстовки, он начал двигаться в сторону выхода. Эллиот не мог ничего более, кроме как не отрываясь смотреть на покачивающиеся бедра Севена, на то, как джинсы обтягивают его задницу, то, как при каждом новом шаге одна из ягодиц выпирает еще больше. Эллиот облизал губы и, покачав головой, с наигранной раздраженностью в голосе, бросил в ответ:       – Господи, ладно. Подойди обратно. Какую тебе еще раз? Пепперони?

***

      Как только выдался перерыв, Эллиот незамедлительно отправился в туалет, чтобы справиться с последствиями попадения Севена на его глаза. Честно говоря, он ненавидел себя за то, как сильно хотел этого ебучего хакера.       Он, тяжело дыша, расстегнул ширинку, которая еще с момента принятия заказа Севена, начала неприятно давить. Высвободив свой член, Эллиот обхватил его рукой, прислонился к стене кабинки и прикрыл глаза.       Движение вверх по стволу – закусанная губа; вспоминает о его виднеющихся сосках, когда на нем надета его любимая синяя поло-рубашка, боже, до чего ж она дурацкая, но как сексуально облегает его тело.       Движение вниз – шумный выдох; представляет, как сжимает его ягодицу в своей руке, как проводит ладонью по выгнутой пояснице, как, прижимаясь сзади, находит ладонью его немного волосатую грудь и легонько сжимает соски.       Вверх – сорвавшийся тихий стон с губ; входит в него, медленно, чтобы он не сбежал, чтобы остался доволен, хотя, как только Эллиот чувствует его узкие, мягкие, невероятно приятные стенки, он уже не уверен, сможет ли трахнуть его нежно.       Вниз – громкое мычание от нетерпения; он начинает двигаться в Севене, из-за чего тот сдавленно хрипит. Этот звук накрывает новой волной возбуждения, и член Эллиота твердеет еще больше прямо внутри. Он продолжает неторопливо двигаться, Севен закусывает губу и сжимает простыни. Постепенно темп нарастает, в нем все еще узко, но он понимает и слышит, что ему больше не больно, что его все более и более интенсивные толчки доставляют удовольствие не только самому Эллиоту. Он находит нужное место и без колебаний вдалбливается туда, вытрахивая из Севена все живое, заставляя плакать от наслаждения, стонать его имя так громко, что соседи начали бы стучать в дверь.       – Блять... – жалобно срывается с губ Эллиота, когда тот пытается оттянуть кульминацию.       Он уже на пределе, но дает себе немного передохнуть, и, когда его рука вновь оказывается на члене, сознание подкидывает ему новую картину: прямо сейчас его член обхватывает рука Севена вместо своей собственной. Он стоит сзади, прижимается и шепчет на ухо, что поможет справится с "проблемой", чтобы тот поскорее вернулся на работу. Севен начинает с нескольких медленных движений, после чего быстро переводит темп в сумасшедший. Эллиот еле сдерживается, брови нахмурены, он просит помедленнее, но тот его не слушает, лишь ускоряется, ускоряется, ускоряется, ускоряется, и...       – А-ааах – вырывается; сперма эллиота оказывается на противоположной стороне кабинки, а член еще какое-то время подрагивает, как и его обладатель. Он не спешит открывать глаза, лишь тяжело и быстро дышит, пытаясь перевести дух. Но, как только очнется, придется мысленно наорать на себя за то, что слишком увлекся и кончил не в туалет. А после, смирившись, по-быстрому всё убрать и вернуться к стойке заказов.