Разбитое отражение

«Прошлое»

Мне стольким хотелось поделиться с Кирой, рассказать о наболевшем в более спокойной и безопасной обстановке, где нас точно никто не услышит. Поэтому сразу после занятий я пришла к ней домой. Мы сидели в уютной небольшой комнате на втором этаже, дверь была приоткрыта, и снизу доносился восхитительный запах запекавшейся лазаньи. Кира подсела рядом на кровать, слегка наклонившись вперёд. — По правде говоря, я хотела спросить о нём ещё в школе, но побоялась. Хорошо, что ты согласилась прийти. — Да. Мне не нравится его гиперопека, это выглядит странно и как-то… наиграно. Словно он лишь прикрывается этим словом. — Он превышает полномочия отчима? Я рассмеялась, пытаясь скрыть волнение. — Ты подумаешь, что я сошла с ума! — Вовсе нет! Я хочу услышать, что подтолкнуло тебя к таким мыслям. — она удобно устроилась, поджав ноги под себя, в её глазах застыла тревога. — Он словно… ревнует меня… постоянно. Ко всем мужчинам в радиусе метра. Это просто выводит меня из себя! Раньше я отказывалась это признавать, но в последнее время всё стало слишком очевидно. Он хочет знать абсолютно всё: где я нахожусь, с кем, куда собираюсь и когда планирую вернуться. Вот даже сейчас… — я обречённо вздохнула, глядя на экран смартфона, — он прислал сообщение в мессенджер. — Что там? — она метнула взгляд на телефон, вычитывая написанное вслух. — Столик забронирован на 18:00. Оденься поприличнее. И не задерживайся у Киры. Поприличнее? — она возмущённо вскинула брови. — Он явно охренел. Я улыбнулась и испытала благодарность за подругу, которая всегда подставляла плечо в эмоционально сложные моменты. В конце концов, она была права: в семнадцать лет я не была обязана придерживаться формальности и этикета в подобных заведениях. — Как он к Лестеру относится? — Он даже не подозревает, что мы вместе. — Значит мама тоже держит это в секрете от него? — Кира нахмурилась. –Нет, она думает, что мы просто друзья. — Ясно… Всё гораздо хуже, чем я думала. Странно, что ты не рассказала мне об этом раньше, — она с упрёком взглянула на меня. — Это длится последний год, может, даже меньше, — я опустила взгляд. — Я до сих пор не могу это признать, Кира. Хочется списать всё на бурное воображение, на мою тревожность. Это так сложно… Надеюсь, я просто заблуждаюсь насчёт него, и всё не так, как мне кажется. Мне бы хотелось рассказать о своих переживаниях маме, но боюсь, что она не поймёт и, упаси Бог, расскажет об этом Дмитрию. — Лэйн, если вновь заметишь что-то странное, просто скажи мне об этом. Не держи всё в себе и ничего не утаивай! Я твоя подруга и всегда поддержу тебя. Слышишь? — она обняла меня в успокаивающем жесте, мягко прижимая к себе.

***

Вечерний дождь в Флагстаффе словно сливался с моим настроением — серым и тягучим. Я шла по мокрому тротуару, капли стекали с волос, оставляя холодные следы на шее. Какого-то хрена я позабыла зонт, хотя по прогнозу всю неделю обещали дожди. Мысли о предстоящем ужине с семьёй давили, я знала, что придётся притворяться, улыбаться и скрывать то, что на самом деле творится внутри. Ненависть к семейным посиделкам за последний год, похоже, стала перманентной и с каждым разом только усиливалась, превращаясь в непреодолимое чувство усталости и раздражения. Я вошла в дом, благо там никого не было. Было около 16:00, и, казалось, что я могла еще какое-то время побыть одна. Дмитрий должен был заехать за нами после работы, как он обычно это делал, а мама в свои редкие выходные дни пропадала у подруги. Я сняла промокшую обувь у двери и направилась в свою комнату, не обращая внимания на капли воды, оставшиеся на полу. Схватила с полки шкафа халат и чистое белье и направилась в душ. Горячие струи обожгли заледеневшую кожу, постепенно отогревая тело. Я закрыла глаза, подставив лицо под почти кипяток, позволив гулу воды заглушить навязчивые мысли. Вернувшись в спальню, я наконец перевела дух, и только тогда мой взгляд упал на кровать, где все это время лежало платье. Я подошла ближе, провела пальцами по ткани, ощущая холод. Оно было красивым, воздушным, изящным, таким, что наверняка бы подчеркнуло мою фигуру. И в тот же миг внутри зародилось странное, тревожное чувство — будто я уже бессознательно догадывалась, от кого этот презент. — Детка, ты уже дома? — снизу раздался голос матери, а спустя минуту она уже стояла на пороге моей комнаты. — Ох, ты уже видела подарок от Дмитрия? — Она порхнула внутрь, с нежностью глядя на платье, лежавшее на кровати, в её голосе звучало благоговение. Я же внутренне сморщилась от накатившего раздражения. — Ну и как тебе? Разве оно не прекрасно? Ты бы только видела, какую прелесть он подарил мне! — Да, мило, — проговорила я с едва скрываемой злостью. — Ты не рада? — спросила мама, слегка нахмурившись. — Я не просила никакого подарка. Мне есть что надеть. Не стоило так беспокоиться и тратиться. — Лэйн! — Что? — я отозвалась, не скрывая усталости. — Я благодарна, но… я не нуждаюсь в этом! — Ты несправедлива к нему в последнее время! Что с тобой? Кажется, взросление делает тебя пессимистичной и сварливой. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но она перебила меня, прежде чем выйти из комнаты: — Не огорчай его! Он так старался, выбирая это платье. Надень его сегодня на ужин. Это не обсуждается! Меня захлестнула ярость, которую я изо всех сил пыталась в себе задавить, лишь бы не огорчать мать. Как он вообще посмел? Кто дал ему право решать, что мне надеть? Это было не просто платье — это была попытка контролировать меня, навязать свою волю, заставить играть по его правилам. Дмитрий думает, что может меня переделать, подогнать под свой идеал, но я не игрушка, не кукла в его руках! Подавив комок, подступивший к горлу, я начала готовиться: платье с нежным цветочным принтом, ниспадающее до щиколоток и с открытыми плечами, сидело на мне безупречно. Я завила волосы в легкие, небрежные локоны и нанесла макияж, скрывая следы усталости. В отражении зеркала на меня смотрел тот самый образ идеальной дочери и падчерицы, который они так хотели во мне видеть. Я медленно спустилась вниз. В гостиной, залитой тёплым светом, уже находились мама и Дмитрий. Их оживлённая беседа оборвалась, едва я появилась на пороге. — Лэйн! — мама поднялась с дивана. Она, в вечернем платье, сияла не меньше, на шее переливалось изящное ожерелье из белого золота с аметистами, под стать серьгам. Я без труда узнала в украшениях подарок Дмитрия. — Ты выглядишь просто потрясающе! Дмитрий оценивающе окинул меня взглядом, на его губах застыла довольная улыбка. — Очень элегантно, — произнёс он. Я промолчала, лишь едва заметно кивнув, чувствуя, как внутри снова закипает злость.

***

Ресторан Matteo’s славился аутентичной итальянской кухней и богатым ассортиментом изысканных вин. Это было излюбленное место отчима. Мы и приглашённые Дмитрием гости — его коллега с женой — устроились за круглым столом. Приглушённый свет золотистых бра падал на столы, покрытые тяжёлыми скатертями, а за большими окнами мерцали огни ночного города. Дмитрий, разливая вино, представил нас: — Знакомьтесь, моя жена Микаэла, — сказал он, дотронувшись до плеча мамы, — и моя дочь Лэйн. — Его рука легла на спинку моего стула, и я едва сдержала порыв отодвинуться. Коллега с женой учтиво кивнули, представившись нам в ответ. Его жена ещё некоторое время изучающе смотрела на меня, но вскоре отвела взгляд, словно потеряв интерес. Время текло невыносимо медленно, казалось, что ужин длится уже несколько долгих часов. Пока взрослые были заняты разговорами о работе и бытовых мелочах, я сидела скукожившись, испытывая невероятную скуку и сильную потребность поскорее оказаться дома. Мама оживлённо обсуждала что-то с супругой Линкольна, который, как выяснилось, занимал должность нейрохирурга в крупной клинике нашего города и около полугода назад переехал с семьёй в Флагстафф. Дмитрий, будучи анестезиологом, присутствовал на его оперативных вмешательствах — там они и познакомились. Должна признать, мой отчим на удивление прекрасно поладил с новым коллегой. Их профессиональная связь переросла в некое подобие дружбы, что достаточно ярко проявлялось сегодня вечером в их оживлённых разговорах и шутках. Я же молча наблюдала за всем со стороны, как вдруг сквозь ткань платья почувствовала прикосновение на себе. Это была рука Дмитрия. Его ладонь легла на мою ногу, слегка сжимая бедро, и от этого внезапно стало дурно — словно от неожиданного удара под дых. — Расслабься, — прошептал он мне на ухо, и его губы скривились в улыбке. Я невольно сжалась, чувствуя, как сердце забилось в бешеном ритме. Попыталась незаметно отодвинуть его руку, но он лишь усилил хватку, глядя на меня с лёгким укором. — Не будь такой упрямой, — тихо произнёс он, в голосе сквозила притворная ласка, скрывающая раздражение. Я застыла, ощущая, как по телу разливается жар. Кончики его пальцев впивались в моё бедро сквозь тонкую ткань платья, и это проявление собственнической власти едва не вызвало тошноту. Всё тело охватила мелкая дрожь, которую я изо всех сил старалась подавить, лишь бы не выдать происходящее. Я уставилась в тарелку, заламывая пальцы под столом, за что тут же получила лёгкий шлёпок по ноге. — Пожалуйста, прекрати, — едва слышно прошипела я, взглянув умоляюще на отчима. Тревога достигла апогея, когда в ответ я увидела лишь насмешливую ухмылку. Он тут же вклинился в общий разговор, наконец убрав руку. Я тихо выдохнула и глубже вжалась в стул, пытаясь унять дрожь. «Успокойся, успокойся, успокойся», — повторяла я про себя. Мне хотелось выбежать и разрыдаться, позвонить или написать Кире и рассказать ей обо всём. Глаза невольно защипало. Я сосредоточила всё внимание на бумажной салфетке, лежавшей на тарелке, безжалостно сминая и комкая её в руке. «Чёрт! Нужно взять себя в руки». — Детка, с тобой всё в порядке? — мама взглянула на меня с беспокойством. — Да. Просто немного нехорошо. Схожу в уборную, умоюсь. — Хочешь, я схожу с тобой? — в её голосе зазвучала тревога. — Нет, не нужно, — я поспешно покачала головой, пытаясь придать лицу безмятежное выражение. — Правда, всё не настолько плохо. С этими словами я поднялась из-за стола, ощущая, как под взглядом отчима моя наигранность становится всё более хрупкой. Его взор был колючим и прожигающим, словно у притаившегося хищника. Он сузил глаза, и между бровей легла складка. Я поспешила скрыться в женском туалете и, подойдя к раковине, плеснула в лицо прохладной воды. Хорошо, что тушь была водостойкой. Я торопливо раскрыла сумку, выхватывая телефон. На тёмном экране тускло светился синий индикатор, оповещая о пропущенных звонках или непросмотренных сообщениях. Провела пальцем по смартфону, и он ожил, показывая несколько сообщений от Киры и один пропущенный вызов от Лестера. Пальцы дрожали, когда я коснулась номера Киры. Секунда гудков — и на том конце ответили. — Наконец-то! — послышался её голос. — Я уже начала волноваться. — Со мной всё в порядке, — выдохнула я, — но этот мудак пытался меня облапать! — Что?! Какого черта он вообще себе позволяет?! — Кира, клянусь Богом, я никогда не испытывала такого отвращения! — Я оторву ему яйца! — закричала она так яростно, что я невольно отодвинула телефон от уха. — Лэйн! — раздался за дверью властный голос Дмитрия. Сердце мгновенно упало в пятки. — Я скоро! Минуточку! — попыталась я выиграть время, но голос дрогнул. — Мы уезжаем. Я не намерен ждать. Сдавленно чертыхнувшись, я быстро попрощалась с Кирой и открыла дверь. На пороге чуть не столкнулась с отчимом. Массивная колонна скрывала нас от посторонних глаз, и он молча оттащил меня за угол, с силой прижав к холодной стене. — Какого хрена, Лэйн? — его шёпот был обжигающе-тихим. — В чём дело? — попыталась я вырваться, но его пальцы впились в мои запястья. — Что ты там наболтала своей дурочке-подружке? — Ничего! — Отвечай! — он прорычал, придавив меня ещё сильнее. — Мы говорили о её парне! — солгала я, чувствуя, как дрожу. — Врёшь, — он придвинулся вплотную, и его дыхание обожгло щёку. — Слушай сюда: не смей втягивать моё имя в пересуды со своими придурковатыми дружками, — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее, — и порочить репутацию, которую я годами выстраивал. Если тебе что-то показалось — значит, так оно и есть. Это первое и последнее предупреждение. Усвоила? Будь хорошей девочкой. Он отпустил мои запястья, оставив на руках красные следы, и отошёл, будто ничего не произошло. Я прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание и сдержать слёзы.